Крысиный Король
Вмиг все встало на свои места. Вот кого напоминали ей погибшие в лесу братья-крысы, вот чье лицо она разглядела в чертах подстреленного ею — Этель. Только сейчас в глаза девушке бросилось сходство, тот же неулыбчивый рот, маленькие, глубоко посаженные глаза…
Катрина, сделав безотчетно шаг вперед, даже закричала от злости, краснея до корней своих огненных волос, яростно сжимая кулаки:
— Ты!.. Ты отдала меня своему сыну! Крысе! Крысе! Истерика накрыла ее, она готова была кинуться с кулаками на Этель, но Кристиан ухватил ее в охапку, сжал, удерживая ее тело, рвущееся к Старой Королеве. Чтобы ударить. Покалечить. Убить…
— Все, все, Ягодка моя, — шептал Кристиан, прижимая к груди рыдающую Катрину и поглаживая ее волосы. Когда приступ иссушающей ярости прошел, она ослабела настолько, что с трудом могла стоять, и только лила слезы. — Не плачь, хорошая, все прошло…
Но сердце у него сжималось от жалости и злости. Как?! Такую невинную, красивую и чистую девушку отдать грязной злобной крысе на срастерзание? Ее юность и девственность подарить вонючему злобному извергу?! Бедная Ягодка…
Король-Зверь молча смотрел тяжелым взглядом на горе и стыд девушки, и его тонкие ноздри гневно дрожали.
— Крыса… ты любила его, Этель, или он вял тебя силой?
— Отец Крысиного Короля любил меня так, как может любить крыса. Он свел в могилу моего мужа, чтобы овладеть мной. Долгое время мы жили тайно как муж и жена. Рожали детей. Пока не явился ты и не убил его. Он пал в бою с тобой, мой Эйвинд.
— Ты отдавала наших лучших женщин своему выродку, — тяжело произнес Зверь, переведя взгляд на Этель, все так же стоящую на коленях. — Зачем?
— Он должен был дать потомство, — ответила Этель, ликуя. Ее странная радость была похожа на помешательство, глаза загорелись фанатичным светом. — Не ты, милый мой Эйвинд, не ты, Зверь, должен был утвердиться на троне! К чему мне ты, если у меня уже был принц? Королевской крови, пусть даже и крысиной. Он родился крупным, белым — и он родился один. Остальной помет он уничтожил еще в утробе. Он самый сильный; он — Крысиный Король. Но люди, мой милый Эйвинд, не приняли бы крысу в короли. Люди глупы, слабы и трусливы. Не ты, Эйвинд, нет. Ты храбр. Люди просили тебя о помощи — и ты помог им. Ты перебил весь крысиный род, я смогла укрыть только своих детей. Я и тебя убила бы, Эйвинд, в тот же день и час, когда ты ступил в мой дом, но ты снял свой шлем. И я поняла, что не могу. Не могу убить тебя, мой ветер счастья. Столько лет, Эйвинд, я разрывалась между вами! Я оберегала его от тебя и тебя — от него… Он обещал не убивать тебя, если я дам ему возможность оставить потомство. Если я сумею сделать так, что твоя невеста родит от него, и его ребенок будет считаться твоим законным наследником и Королем. Поэтому… поэтому я травила тебя. Ты должен был думать, что безумен и не должен был знать, что не прикасался… к ним. Я не пережила бы, если б ты прикоснулся хоть к одной из них. Одна мысль, что ты прикасаешься к другой женщине, мучила меня сильнее огня. Ты был моим, только моим! И я хотела, чтоб так оно и оставалось до того дня, когда я в последний раз капнула б тебе яда в питье, чтоб навеки закрыть твои ясные глаза…
— Какая же ты мерзость, — слова, вырвавшиеся у Короля, были подобны ядовитому плевку. Король произнес их люто, жарко, словно избавившись от жгущей его скверны.
— Ты не должен был оставить после себя потомства, — продолжала Этель. Она словно уснула и в своем спокойном, безмятежном сне продолжала говорить то, что было у нее на душе. — Когда ты, одурманенный ядом, приходил к ним, они уже познали… познали короля. Поэтому они кричали и боялись. Поэтому.
— Зачем много невест, Этель? — спросил Король насмешливо. Кажется, он знал разгадку, но отравленная этой мерзостью душа его требовала мести. Он хотел причинить Этель боль — такую же, какую она причинила ему.
— Затем, — скорбно ответила она, — что мой сын, мой крысиный король, не может зачать дитя. Ни с одной не вышло. Ни одна не понесла. Я просто искала ту, что сможет.
— Так-так, — зло и весело произнес Король, барабаня пальцами по подлокотнику, — так твоя крыса не только уродлив, зол и ненормален — он еще и бесплоден, так? И прочих твоих выродков я убил. Крысиный род прервался, Этель. Ты не сможешь его спасти, даже убив меня.
— Крысиный король еще на свободе, — прошептала Этель. — Даже если ты будешь пытать меня, я не смогу открыть тебе, где его логово, потому что он не доверял мне всецело и таился даже от меня. У него еще есть шанс…
Зверь на троне расхохотался так страшно, что Катрина вздрогнула и уткнулась лицом в грудь Кристиана.
— Отличное семейство, — отсмеявшись, выкрикнул он.