Глава 18

На следующий день допросы продолжились, и когда картина сложилась, Регнан сделал доклад. Его величеству Эйлу Арису доклад не понравился, но еще больше ему не понравилось предложение Регнана о том, как поступить с изменниками. Раньше их показательно казнили, и казни транслировались на Фолкор и Рул. В этот же раз Экзекутор отказался исполнять вверенное ему дело из-за соображений безопасности.

— Что-что? — царь аж привстал. — Куда их отправить? На трудовые планеты?

— Мы лирианцы, а худшим наказанием для лирианца всегда было изгнание. Я связался с представителями Союза, и они согласились принять преступников на трудовой планете для психокинетиков.

— Ты спятил, Регнан! — рявкнул царь, и его лицо раскраснелось. — Как ты мог связаться с Союзом? Какие еще трудовые планеты?

— Трудовые планеты для психокинетиков, — невозмутимо пояснил царевич. — Там есть все условия для перевоспитания и переосмысления жизни. В Союзе преступникам вводят препарат, блокирующий эо.

— Аэлца не заблокировать!

— Способности любого психокинетика можно заблокировать, — возразил Регнан. — Я изучил информацию. Один из выдающихся психокинетиков Союза, известный как Найте Малейв, нашел способ безопасно блокировать потоки энергии.

— Да плевал я на этого Найте и на весь Союз в целом! Что с тобой происходит, Регнан? Это твоя девка тебя надоумила? — Негодующий взгляд царя обжег меня. — Для чего ты притащил сюда эту… гражданку?

Последнее слово он выплюнул с невыразимой брезгливостью.

— Потому что дело напрямую ее касается, — ответил царевич. — Красные планировали навредить ей и представить жертвой нашего режима. Если бы что-то случилось с Дэрией, Союз отправил бы на Аэл войска.

— Но с ней ничего не случилось, она в порядке!

— Вот именно, отец — пока Дэрия в порядке, преимущество на нашей стороне. Поддержка Союза лишней не будет. С нами охотнее будут иметь дело, если узнают, что граждане Союза на нашей планете в безопасности и способствуют налаживанию хороших отношений.

— Нам достаточно и нейтралитета: мы не вмешиваемся в дела Союза, а они не вмешиваются в наши. Высылать гадов, поднявших на меня руку, я не собираюсь, и если ты не прикончишь их, то я сделаю это сам!

— Если вы казните предателей после того, как я обратился с такой просьбой в Союз, имидж Аэл Дрида непоправимо пострадает. Система Лиры по большей части находится под защитой союзных войск, и мы не можем позволить себе такой роскоши, как испорченная репутация. Если мы покажемся варварами, с нами обойдутся, как с варварами рано или поздно.

Царь Эйл, насколько я могу судить, вовсе не дурак. Он откинулся в кресле, потер подбородок и задумался; его возмущает и раздражает создавшаяся ситуация, и он вполне может психануть и дать приказ о казни. Но есть один нюанс: он боится сына. Не так, чтобы очень, скорее это похоже на опасения, да и все-таки слова Экзекутора имеют вес.

— Жену ты свою не пощадил, Регнан, а этих просто хочешь отослать, — после недолгих раздумий протянул царь. — Неужели землянка настолько хороша в постели, что ты готов выполнить любой ее каприз? Всюду с ней, разрешил даже наблюдать за допросами… она и сейчас здесь, и я не выгнал ее только потому, что хочу понять, насколько сильно она тебя отравила.

— Отрава не по моей части, Ваше Величество, — сказала я.

Наложницам слова не дают, особенно когда дело касается царя, но я знала, что мне ничего не будет, даже если я назову Эйла козлом.

— Ты считаешь себя защищенной, юница? — усмехнулся он. — Думаешь, раз кувыркаешься с Регнаном, тебе позволено дерзить?

— Нет, Ваше Величество. Просто я знаю, что если вы хоть пальцем меня тронете, вас разбомбит Союз.

— Они даже не почешутся из-за тебя.

— Я не просто гражданка Союза, я еще и врач, а врачам обещана неприкосновенность — это прописано в договоре о сотрудничестве между Аэлом и Союзом. Одна моя жалоба — и Аэлу конец.

Царь перевел взгляд на сына.

— Ты ведешь рискованную игру, Регнан.

— Никаких игр, — отчеканил царевич.

— Значит, это бунт. Ты не просто оспорил мой приказ, ты сам принял важное решение, касающееся Аэла. И ты вмешался в Отбор.

— Я отвечаю за безопасность, отец, и делаю то, что считаю нужным во благо нашей планеты. Я не смею возражать царю, но имею право высказать свое мнение. Если мы казним предателей — мы казним и сами себя заодно.

— Испугался Союза? — насмешливо спросил Эйл.

— Бояться Союза разумно.

— А выглядит так, словно боишься вот этой, — царь указал на меня. — Тебя словно подменили с тех пор, как ты ее взял. Да и Нис поглупел из-за своей рыжухи… Поэтому тебе и не бывать царем, Регнан, хоть за тобой и стоит Рубиновый полк. Демрис пляшет под дудку Лавэны, ты боишься своей собственной наложницы, Нис женился на дочке изменника, Вейлин весь разум растерял в погоне за юбками, Эвен все по мамке ревет… А есть ли среди моих сыновей хоть один мужик?

Регнан не ответил.

— Я думал, ты осознаешь, что страх — основа подчинения, — сказал Эйл. — Если тебя перестанут бояться, тебе конец. Так же и с женщинами: если женщина тебя не боится, она тебе не принадлежит. Предатели будут высланы, но если ты хоть раз еще возомнишь себя решателем, а не исполнителем, я и тебя самого запишу в предатели. Знай свое дело и знай свое место.

На том разговор и подошел к концу; когда мы вышли, я произнесла:

— Царь тебя боится, Регнан.

— Знаю.

— И другие боятся. И я боялась.

— Знаю.

— Регнан…

— Что?

— Ты любил жену?

Коридор дворца — не место для такого вопроса, да и не время для этого разговора, но мне вдруг понадобилось узнать. Царевич испугался этого вопроса. Остановившись, он посмотрел на меня и выдохнул:

— Да.

— И все же ты ее убил…

— Да…

— Как? — вымолвила я. — За что?

О том, за что Регнан убил свою молодую жену, ходят самые разнообразные слухи, но самая популярная версия — это измена. Дескать, изменила юная красавица своему холодному да черствому супругу, от которого ласкового слова не дождаться, а он, прознав, убил ее на месте — таков он, бесчувственный Экзекутор! В том, что Регнан вовсе не бесчувственный, я уже убедилась, и хочется, очень хочется убедиться еще и в том, что убийства не было или это была самозащита…

Ответ царевича меня поразил.

— Ни за что, — сказал он.

Мои брови поднялись.

— Ни за что, — с болью повторил Регнан. — Я хотел овладеть новым приемом психокинеза и тренировался целыми днями. Она соскучилась, подошла ко мне… и я ее случайно убил, ударил силой, с которой не смог совладать, и ее прошибло насквозь, энергетические потоки перепалило необратимо. Я попытался реанимировать ее, но моя сила уходила впустую. Тогда я взял ее и вошел в море, призвал прийна. Прийн тоже ничего не смог сделать… никто ничего не смог сделать.

— О, Звезды… — вымолвила я.

— Ты спрашивала, — глухо произнес царевич, — как я научился воздействовать на живую ткань? Вот после и научился… был вынужден научиться, чтобы повторения не произошло. Меня считают универсалом, но сильнее всего я именно в воздействии на живое, это моя специализация.

— Но почему царь сказал, что ты не пощадил жену? Разве он не знает, что это была случайность?

— Он уверен, что я наказал ее за что-то и переусердствовал. Настоящий Экзекутор, — усмехнулся Регнан. — Кто еще может убивать так, как я?

— Я могу, — шепнула я. — Я тоже могу убить вот так. Если ты чудовище в глазах аэлцев, то и я тоже.

С этими словами я обняла Регнана. Обняла как мужчину, который стал мне дорог.

Решение Регнана представили как решение царя; Высокий двор сложившейся ситуацией остался недоволен, но подготовку к передаче преступников Союзу начали. В дворце, о котором мне столько рассказывали и который расписывали шикарным-роскошным-потрясающим, мне не понравилось; Лирия, супруга цесаревича Демриса, постаралась показать мне Аэл Дрид с лучшей стороны: и по самым красивым местам сводила, и со своим окружением познакомила, и даже подарки сделала, но все было бесполезно — дворец я восприняла необъективно, как безвкусное обиталище развращенного козла… то есть царя Эйла. Да еще и «повезло» встретиться с царицей Лавэной; когда она выходила со свитой из сада, увидела нас с Лирией. Никто не хотел этой встречи…

Я поклонилась и почувствовала, как меня изучают. Лавэна терпеть не может Регнана и держится от него подальше; царевич говорит, что за все время они вряд ли обменялись хотя бы десятком слов. Царица недолго на меня смотрела — так, несколько секунд, после чего прошла мимо, источая холодное высокомерие. Я взглянула ей вслед и отметила, что она темноволоса и среднего роста; еще мне показалось, что она худовата. И хотя я не успела запомнить ее лица, мне кажется, что я знаю, в кого пошла завистливая царевна Эйла…

Эта встреча имела неприятные последствия; вечером ко мне заявилась Знающая и сообщила, что разгуливать по дворцу мне нельзя — я просто наложница и должна сидеть взаперти. А еще лучше — отправиться в Малый дворец, где мне самое место.

— И еще, — добавила Знающая напыщенно, — у нас на Аэле чтят мораль.

Правда? Что-то не видно.

— Вы с царевичем осквернили сад, — пояснила женщина.

Сначала я ничего не поняла, потом вспомнила, как разделся за завтраком Регнан, и не удержалась от едкого:

— Думаю, лучше высказать это самому царевичу. Если вы, конечно, осмелитесь.

Знающая задрала подбородок и пошла к выходу; в дверях она встретилась с вышеупомянутым и замерла. Регнана постоянно награждают эпитетами: «зловещий», «бесчувственный», «строгий», «холодный», но, на мой взгляд, ничего зловещего в нем нет… ну ладно, я могу и ошибаться.

— Что вы здесь делаете? — спросил Регнан, пронзив Знающую всевидящим взглядом. — Как вы сюда зашли? Кто дал разрешение?

— Я впустила, — быстро сказала я, считав, насколько испугалась женщина.

Знающая согнулась, пролепетала что-то, да и была такова — только каблуки застучали. Ее можно понять: царевич был сумрачен, и его синие глаза казались черными. Сегодня он, пожалуй, действительно зловещ…

— Что случилось? — насторожилась я. — Проблемы с подготовкой вылета в Союз?

— Союз… — вымолвил Регнан так, словно впервые услышал это слово. — Ах да, Союз… Подготовка идет по плану. Я солгал отцу, Даша.

— В чем солгал?

Царевич так на меня взглянул, что мне стало еще больше не по себе, и я почувствовала удивление и злость Регнана. Вот только чем вызвано удивление и на кого именно направлена злость, мне не прочитать…

— Я сказал, что брак Ниса и Мэрит консумирован.

И снова мне вспомнились лекции Знающих на острове Красоты. По аэлским законам консумированный брак — это свершившийся брак, который крайне не желательно расторгать. Разводы, если уж на то пошло, вообще здесь не поощряются.

— А они в самом деле не… ну, это… — протянула я.

— Только за руки держались, — ответил Регнан. — Нис предполагал, что ему не получить родительского благословения, поэтому не прикасался к Мэрит. Всем известно, что я читаю чужие мысли. После того, как я объявил, что брак консумирован, в этом никто не будет сомневаться. Я также напомнил отцу, что Мэрит Айдж не имеет никакой вины, не считая того, что она дочь предателя, что она здорова, фертильна, с высоким уровнем эо и Знающими на Отборе высоко отмечена. В общем, годится в жены царевичу.

— И? Что царь?

— Считает, что я иду против него.

— При чем здесь ты, ведь речь идет о Нисе и Мэрит?

— Он подозревает нас всех, — объяснил Регнан. — Считает, что я поддался влиянию красных и твоему влиянию, и теперь буду во всем ему мешать. Такие же мысли у него и о Нисе, и о Вейлине.

— А Вейлин-то чем провинился? — удивилась я: по слухам этот царевич занят только кутежами.

— Он тоже сделал выбор, который не понравился царю. Царю в последнее время многое в нас не нравится, — добавил с холодной улыбкой царевич, и у меня мороз по коже пошел, когда его глаза стали казаться еще темнее. Его чувства поблекли, стали хуже различимы, а лицо превратилось в бледную маску.

Я в жизни мало встречала психокинетиков уровня Регнана; разве что когда училась на диагноста, видывала просветленных — так у нас называют психокинетиков, использующих весь свой потенциал. У каждого — синие глаза, но не обычно синие, а сгущенные до оттенков эо на границе перехода в фиолетовый; особая энергетика и движения, а еще — полная недвижимость. Просветленные настолько хорошо владеют своим телом и силами, что могут оставаться в одной позе надолго, замирать статуями…

— Регнан! — позвала я, когда мне стало жутко, и мужчина перевел свой особый психокинетический взор на меня. — Я не мог читать твои мысли — только чувства, — напомнила я.

— Прости, — тихо сказал он. — Царь считает меня опасным. Он догадывается, что я вступился за Ниса не из-за наших законов. Мы должны улететь, Даша, вернуться в Малый дворец и не отсвечивать больше. Если с тобой что-то случится из-за меня, я себе этого никогда не прощу.

— Уже случилось, — брякнула я.

Дура, ой, дура!

— На меня Знающая сегодня наехала из-за твоего стриптиза в саду, — добавила я и глупо улыбнулась. — Так мы летим домой? То есть в Малый дворец?

— Да.

— А Нис и Мэрит? Что царь решил в итоге?

— Они тоже отправятся в Малый дворец.

Итак, царь не тронет Мэрит, она останется замужем за Нисом и они улетят в Малый дворец, где я смогу заняться девушкой и помочь ей пережить потерю отца. Это хорошо. Но это и плохо, потому что выглядит так, словно Регнан бунтует против решений своего отца… Впрочем, это не выглядит так — это так и есть.

Этот Отбор — это бунт. Но давно пора взбунтоваться, а то где это видано, чтобы отец травил своих же детей и жену, чтобы они были поспокойнее? И какой нормальный отец возжелает избранницу своего сына? Я поймала себя на том, что, как и Регнан, стою, не двигаясь, в задумчивости.

Там, на острове Красоты, нам старательно расписывали Арисов как аэлцев, которые заслуживают власти и уважения; плодовитость царя Знающие называют благословением Звезд и радуются, когда рождается очередной ребенок в царской семье… точнее, в гареме.

Семьи у них нет.

Аэл Дрид — это не Высокий двор, сохраняющий древние традиции, и не элита этой планеты. Это бандюганы, которые захватили власть с помощью оружия и заставляют население на них работать. Только вот почему меня это так бесит? Почему цепляет? Почему хочется, чтобы Аэл стал лучше, избавился от жутких традиций, в которых нет смысла, избавился от царя, думающего нижней головой?

Может быть, потому что я тоже часть этого мира, и в моих жилах течет та же кровь? Аринна затащила меня сюда, чтобы я натравила на Аэл, точнее, на Арисов, Союз. И ведь хочется натравить…

— У меня ужасные мысли, — призналась я.

— У меня тоже, — отозвался Регнан.

И снова тишина, и снова размышления… Да что это я? Я врач, просто врач, просто Дашка Королёва, не мне, заурядному умишке, размышлять о судьбах людей, бунтах и царях.

А с другой стороны, почему бы и нет?

— Нет, это невозможно! — пробормотала я и направилась в ванную комнату, чтобы умыться и охладить свою разгорячившуюся голову.

Мы с Регнаном улетели раньше, чем Нис и Мэрит; когда мы сели на площадку Малого дворца и вышли из аэрокара, то нас встретили не только охрана да Знающая, но и наложницы, Нелла с малышом и Эвен. Юный царевич сам пошел к нам навстречу.

— Приветствую, брат, — важно сказал он Регнану. — Рад видеть тебя и твою любимую. Ты должен лучше заботиться о Дэрии.

— Конечно, — улыбнулся Регнан. — Но когда ты рядом, ей опасаться нечего.

— Конечно, — кивнул Эвен. — А я специально вернулся в Малый дворец, чтобы присмотреть за Неллой и Эйлом. Отец не хотел меня отпускать, но я так решил.

— Молодец.

— С тобой все хорошо, Дэрия? — поинтересовался у меня Эвен; хоть он и выглядит уверенным, меня его напускная важность не обманет — знаю, что он смущается и побаивается Регнана.

— Да, Ваше Высочество. Польщена, что вы интересуетесь. Как вы сами?

— А что я? — с вызовом спросил Эвен. — У меня все в норме!

— Прекрасно, Ваше Высочество.

— Я вас провожу, — сообщил маленький царевич и пошел с нами.

Нелла, эллиди царя Эйла, выразила радость, что с нами все в порядке; я перекинулась с ней парой фраз и договорилась о встрече. Мы прошли мимо склонившихся наложниц, и что-то в одной из них привлекло мое внимание. Я пригляделась, увидела знакомый нос и…

— Рия? — вырвалось у меня.

Смуглянка-землянка, свежая и похудевшая, посмотрела на меня черными сверкающими глазами и улыбнулась.