Глава 19

Я еле дождалась момента, когда можно будет встретиться с Рией; когда он, наконец, настал, я бросилась к ней и обняла.

— Я тоже по тебе соскучилась, врачиня, — усмехнулась землянка.

— Ужасное слово, — протянула я, отстранившись.

— Врачесса?

— Еще хуже.

— Лекарка?

— Знахаркой еще назови…

— Или просто спасительницей.

Я снова оглядела Рию. Когда я видела ее в последний раз, она все еще была, так сказать, объемна, хотя другие юницы быстро схуднули. Но вот прошло время, и формы Рии истаяли — прорисовалась талия, на обострившемся лице еще больше выделился нос. На мой взгляд, похудение не пошло артистке на пользу, но я не стала этого говорить.

— Не представляешь, как я рада тебя видеть! — сказала я.

— Что, не сладко во дворце оказалось?

Я закатила глаза, а потом кратко рассказала, как мне жилось все это время; Рия, грациозно улегшись на кушетке, поедала инхи один за другим, смаковала и-рьён да слушала меня.

— Этот твой царевич — настоящий красавчик, — протянула она, когда я закончила говорить. — Я думала, что увижу закомплексованного доходягу, сдвинутого на эо, а увидела весьма аппетитного мужика.

Аппетитного? Я напряглась.

— Выдохни, — рассмеялась Рия, — мне чужого добра не надо, у меня свое есть.

— Царевич Вейлин тебя выбрал? — полюбопытствовала я и почувствовала боль. Рия выглядит веселой, как всегда, но прямо сейчас, в данный момент, ей больно.

— Все идет по плану: меня взяли в наложницы, определили в Малый дворец. Я посижу здесь в свое удовольствие годика три, скоплю деньжат, а потом вернусь в Союз.

Рия говорила об этом и раньше, но тогда ее эмоциональный фон был спокоен. Так что изменилось? Что происходит с девушкой?

— Расскажи об Отборе, — попросила я.

Следующие пару часов новоиспеченная наложница рассказывала мне, как ей жилось на острове, чему учили их Знающие, какие задания давали, а также о женихах, которые вскоре после моего отъезда начали посещать остров. Рия — искрометный рассказчик, так что мы посмеялись вволю, обсуждая Отбор. Но легко и весело у смуглянки все выходило только на словах… Я не стала допытываться, что именно причиняет девушке боль, да и дела гаремные меня поглотили — меня и Нелла к себе пригласила, и местная Знающая пришла справиться о моем здоровье, так что день прошел быстро, в хлопотах.

Так же быстро пролетел и следующий день — на этот раз царевич Эвен потребовал моего внимания; сначала мы с ним зашли проведать царевича Эйла, потом наведались в сад.

— Красные — не враги, — начал Эвен. — Они хотели помочь нам освободиться.

— Да, Ваше Высочество.

— Ты хочешь улететь домой?

— Хочу, но и здесь мне нравится.

— Аэл красивый, — кивнул мальчик, польщенный моими словами, — только вот власть поганая.

«Это явно не твои мысли, малыш».

— Почему вы так думаете, Ваше Высочество?

Эвен остановился и посмотрел на меня возмущенно.

— Ну это же видно! — заявил он.

— Я не такая умная, как вы, мне не видно. Объясните, пожалуйста.

Эвен задумался, нахмурился, потом махнул рукой и заявил:

— А тебе и не надо понимать, это мужские дела! Просто знай, что я этого так не оставлю, я тебя освобожу.

— Вы так добры, Ваше Высочество.

Это заявление мальчик принял и пошел дальше, изображая из себя мудрого, доброго да степенного защитника. Мы прошлись мимо фонтана и развернулись к исходной точке маршрута.

— А ты правда Дилайса убила? — шепотом спросил Эвен.

— Ну что вы, Ваше Высочество, разве я способна на такое? Это царевич Регнан за меня заступился, но и он не убил царевича Дилайса, просто обезвредил.

— Понятно, — вздохнул разочарованно мальчик и, почесав белобрысую голову, задал следующий вопрос: — А Экзекутор тебя колотит?

На этот раз возмутилась я:

— Это неправда, Ваше Высочество! Царевич Регнан меня и пальцем не тронул!

— Это пока что. Он свою жену убил, и тебя убьет. Он убивает всех женщин, которые ему нравятся.

— Кто вам сказал?

— Об этом все знают!

— Все врут.

— Не врут!

— Врут.

— Нет!

— Да.

— Нет! — Эвен покраснел, разозлился и выпалил: — Не смей спорить с мужчиной!

— Почему с мужчинами нельзя спорить? — протянула я, сложив руки на груди.

— Потому что мужчины умнее!

— Неправда. Ум от пола не зависит. Если вам не нравятся мои слова, Ваше Высочество, скажите спокойно, чем, но не запрещайте мне говорить. Так поступают только тираны.

— Я не такой!

— А какой вы?

— Я нормальный!

— А люди говорят, вы заносчивый, капризный и избалованный.

— Капризный? — опешил Эвен. — Это я — капризный? Да я… я… — Юный царевич зачем-то оглянулся, вероятно, ища поддержку, но так как возле нас не было никого, сказал: — Кто так сказал? Я не капризный! Не избалованный! Я даже сам одеваюсь!

— Вот и царевич Регнан тоже не такой, как о нем говорят. Он добрый и справедливый и поступает по совести и букве закона. Это злые языки портят ему образ. Вы-то сами хоть знаете своего старшего брата, Ваше Высочество? Мнение о людях надо составлять самому.

— Ну, я…

— Когда вы в последний раз разговаривали как братья?

— О чем с ним говорить? — растерялся мальчик. — Он же старый совсем, ему наверняка тридцать…

— Царевичи должны уметь находить общий язык даже с пожилыми тридцатилетними людьми. Поговорите с Регнаном, Ваше Высочество. Составьте свое мнение о брате.

— Ладно. А он точно тебя не колотит?

— Нет. Но если попробует, вы ведь за меня заступитесь?

— Я ему так врежу, что у него голова отлетит! — пообещал Эвен.

— У меня лучший заступник во всей вселенной, — улыбнулась я, подавляя желание потрепать мальчика по коротким светлым волосам. Он почти того же возраста, что и моя сестренка Ксю, только вот Ксю комок энергии, а Эвен — вещь в себе. Царя-отца он не любит, из братьев признает только кроху-Эйла, но много ли радости возиться с таким малышом? — А приходите к нам с Регнаном поужинать, Ваше Высочество, — предложила я.

— Подлизываешься?

— Нет, просто мне очень интересно узнать, когда вы научились так хорошо управлять спасательной капсулой.

— Подлизываешься, — решил мальчик. — Ладно, я приду, но по своим причинам.

— Конечно, — уважительно проговорила я.

Я пригласила на ужин Эвена, а Регнан — Вейлина, причем с ним пришла и его избранница Рия. Они явились одновременно с Эвеном, компанию которому составила Нелла. Как эмпат я сразу считала, насколько неудобно всем присутствующим. Компания и впрямь странная: Экзекутор, врач и танцовщица из Союза, развратник, маленький царевич и бывшая повариха…

Из присутствующих интереснее всех мне был царевич Вейлин. Дерзкий бабник, любитель покутить — репутация у него та еще, и он ее оправдал, когда уставился на меня оценивающе и протянул:

— Красивая. Правда, в одежде я вас сразу не признал, Дэрия.

В сотый раз я вспомнила тот унизительный момент на острове Красоты с оголением и ответила:

— А я вас сразу узнала. Вы точно такой, каким вас описывают.

— Невероятно привлекательный?

— Невероятно наглый.

Напряжение повисло в воздухе: очень не по себе было Нелле, она просто заморозилась, оказавшись рядом с Вейлином; заморозился и Эвен. Заморозилась и Рия, которая, как мне казалось раньше, вообще не может быть скованной… Мы расселись, принялись за еду, и Регнан стал расспрашивать Вейлина об Отборе.

— Отец приказал подыскать жену, но те высушенные рыбины, оставшиеся на острове, мне не нравятся, — протянул царевич, водя тонким пальцем по краю бокала с и-рьёном.

— Зато выбрал наложницу, — сказал Регнан, стрельнув взглядом в необычно тихую Рию. — Добился-таки своего.

— Естественно, — усмехнулся Вейлин.

Он, как и почти все дети царя Эйла, рыжеволос, причем оттенок рыжего удачный — темная медь. И это, пожалуй, единственное удачное в его внешности: ростом не вышел, плечи узкие, худой, черты лица острые, глаза невыразительные. В общем, вовсе не красавец, зато уверен в себе, внимателен, умен и остер на язык. Увы, Рия с такой болью и тоской на него поглядывает, что не только я, но даже и любой человек без способностей поймет, что она по нему страдает.

«Нашла по кому», — расстроилась я.

— Тебя отправили на Отбор не наложниц выбирать, — продолжил Регнан. — Отец недоволен.

— Ничего страшного, потерпит. Вижу, ты не оценил мою Рию! Эй, Рия, покажи, на что способна! Станцуй нам!

Девушка побледнела и выдавила:

— Я не танцую больше. У меня травма.

— Разве на Отбор берут с травмами? — удивилась Нелла; это были ее первые сказанные слова.

— Не берут, — кивнул Вейлин, — так же, как в гарем царя обычно не берут поварих, но всякое бывает, правда?

Настала очередь Неллы бледнеть; молодая женщина опустила взгляд и плечи. Эвен, решивший, что ее обидели, тут же сказал:

— Нелла — эллиди царя Эйла! Побольше уважения!

— С каких пор мы приглашаем за стол детей? — обратился к Регнану Вейлин.

— С этих самых, — спокойно ответил Регнан. — А ты что-то имеешь против?

— Ну что ты, это даже забавно. Как дела, Эвен? Чем живешь?

— У меня все нормально, — пробурчал мальчик.

— Вот и отлично. — Вейлин снова повернулся к Регнану. — Забавно, что мы оба выбрали союзных женщин. Последовал моему примеру?

— Нет.

— Но ты любишь Дэрию? — уточнил Эвен. — Учти, ее нельзя обижать.

— Эвен, малыш, — протянул Вейлин, — Арисы не обижают женщин, а осчастливливают. Нелла подтвердит, да, Нелла? Каково после грязного Рула оказаться на Неррианских островах?

— Это просто потрясающе, — тихо проговорила она; судя по всему, ей часто достается от Вейлина.

— Да, с этим понятно. А вот каково оказаться у нас после Союза? Что скажете, девочки? — Вейлин поочередно посмотрел на нас с Рией.

— Просто потрясающе, — повторила за Неллой Рия.

— Интересно, — ответила и я, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. — К тому же я попала сюда как раз к Отбору. Это все очень увлекательно.

— О да, жизнь у нас интересная… И лично мне тоже интересно, чем все кончится.

— Дэрия вернется домой, — заявил Эвен.

— Пра-а-авда? — Вейлин посмотрел на Регнана. — Дэрия вернется домой?

Регнан в свою очередь посмотрел на меня, и я не смогла почему-то самой себе ответить, вернусь ли домой.

Черт.

Ужин прошел ужасно, и после того, как гости разошлись, Регнан спросил у меня:

— Что это было, Даша? Зачем ты пригласила Эвена?

— У меня к тебе тот же вопрос! Зачем ты пригласил Вейлина?

— Хотел, чтобы ты его послушала.

— Послушала, не сомневайся. А Эвена я позвала, потому что из взрослых он общается только с Неллой, а из детей — только с Эйлом, которому и года нет. Ненормально, что мальчик так замкнут.

Регнан спорить не стал.

— Да, ненормально, — кивнул он.

— Ты бы наладил с ним контакт, — предложила я и машинально коснулась руки царевича, провела по ней. — Ему важно иметь положительный мужской пример перед глазами.

— Вряд ли Экзекутор может стать положительным мужским примером.

— Если Экзекутор — это человек, следящий за порядком и справедливостью закона, то еще как может стать. Царю выгодно, чтобы ты выглядел в глазах людей злым всемогуществом, но ты не такой.

— Злое всемогущество? — улыбнулся Регнан и, перехватив мою руку, нежно ее сжал. — Звучит интересно.

— В тебе столько силы, — продолжила я, разглядывая царевича, — и я имею в виду не только твой уровень эо. Ты и сам по себе силен: умен, собран, всегда начеку, для тебя нет секретов — ты читаешь чужие мысли, и это для тебя естественно. Ты не должен быть страхом Аэла, ты должен стать его защитником, надеждой. Чтобы люди не боялись прийти к тебе. Идеальный судья — беспристрастный судья. Добрый, но справедливый.

Он шагнул ко мне, взял другую мою руку и прижал их обе к своей груди; я достаточно сильный психокинетик, чтобы почувствовать приблизительно уровень его силы, но затрепетала не от этого. Меня уже давно не волнует, на что он способен, меня волнует, какой он, и чем больше я его узнаю, тем больше что-то во мне откликается. Да я вся на него откликаюсь…

— Хочешь повлиять на меня? Изменить? — шепнул он, глядя на меня сверху вниз; какой это взгляд, о, Звезды… — Или хочешь, чтобы я стал новым царем, а ты — царицей при мне?

— При тебе? — повторила я насмешливо. — Вот уж нет. Быть «при ком-то» я не собираюсь.

— То есть если я сделаю тебе предложение, то получу отрицательный ответ?

— Сначала сделай предложение.

— Выходи за меня.

И все. Никакой помпезности, особенной обстановки, просто «выходи за меня»… Все случилось не так, как я представляла, да и мужчина не тот, которого я представляла в мечтах. А ощущение почему-то такое, что все идет как надо, правильно.

— Брак… — протянула я. — Да, я планирую брак — основанный на любви и уважении, в котором нет главных, и уважаются интересы обоих супругов.

— Значит, наши взгляды на брак совпадают. Я тоже хочу союза, основанного на любви и уважении.

— Твой первый брак был таким?

— Да, — ответил Регнан, и я снова почувствовала боль, связанную с его прошлым. Эта боль, наверное, долго еще будет с ним… — Я женился по велению отца, выбрал одобренную Знающими девушку на Отборе. У нас с ней все пошло гладко, несмотря на то, что мы оба не были готовы к браку. Если бы не та… — царевич замолк, и его боль стала выраженнее.

— Случайность, — подсказала я.

— Если бы не та случайность, я думаю, нам было бы хорошо вместе. А с тобой все иначе.

— Со мной плохо? — усмехнулась я; мое сердце сжалось от ревности.

— С тобой иначе, — повторил Регнан и склонился ко мне. — Первую жену мне выбрали, и полюбил я ее не сразу, а спустя время в браке. Тебя же я люблю с первого взгляда.

— О-о, я помню твой первый взгляд! Никакой влюбленности в нем не читалось.

— Ладно, — сдался царевич. — Со второго взгляда. А может и вовсе с третьего. В любом случае, это произошло быстро. Даша…

— Что?

— Аэл — мой дом, и я не покину его; слишком за многое здесь я ответственен. И то, что происходит сейчас, это подтверждает. Я знаю, каково тебе, воспитанной в Союзе, быть здесь, насколько отличаются наши законы от ваших. Ты любишь свой дом так же, как я люблю свой.

— Да.

— Давай все будет так, как изначально было условлено, — сказал Регнан. — Ты останешься здесь до конца Отбора, а потом улетишь. Надеюсь, об Аэле у тебя останутся не только плохие воспоминания.

— Не только плохие, — кивнула я и, приподнявшись, потянулась к губам царевича. Он отпустил мои руки и опустил свои мне на талию. Я приподнялась еще, запустила пальцы в волосы Регнана, мягкие и густые и, приблизив его лицо к своему, сама инициировала поцелуй.

Он ответил — нежно и медленно. Прервав поцелуй до того, как он стал бы глубже, я произнесла хрипло:

— Никогда бы не подумала, что мне понравится рыжий мужчина.

— Никогда бы не подумал, что влюблюсь в землянку.

— Жизнь непредсказуема…

Регнан подхватил меня на руки и понес к кровати, но как только уложил на нее, главенствующую роль снова взяла я: раздела своего рыжего царевича, посмотрела на него, запомнила — преступлением будет не запомнить такого мужчину! Ни одной мягкой черты, что в теле, что в лице — строгость и четкость линий, и мышление такое же — четкое, прямое. Это и сыграло с ним злую шутку. Военные подчиняются приказам, а верховный здесь — царь Эйл.

— Кстати вопрос, — протянула я, — разве такие, как ты, не должны держать целибат для того чтобы лучше использовать свою силу?

— Целибат держат ученики, чтобы лучше понять силу и научиться ее контролировать.

— То есть мне, чтобы овладеть твоими приемами психокинеза, надо бы держать целибат?

— Надо бы.

— Ну, — грустно вздохнула я, — раз так, я пойду в душ охлажусь.

Глаза Регнана потемнели; ухватив меня за руку, он произнес спокойно, но у меня от звука его голоса все равно кожу словно жаром обдали:

— Нет, не пойдешь.

— Царевич приказывает или просит? — осведомилась я.

— Нет здесь ни царевичей, ни наложниц.

Правильный ответ. Я начала медленно расстегивать ряд пуговок спереди на платье; пуговке на десятой хваленое терпение Регнана кончилось, и оставшиеся пуговки отлетели сами да разлетелись по покоям, а Регнан притянул меня к себе, и вскоре я забыла обо всем на свете.

Проснулась я на рассвете — Регнан шевельнулся.

— Вот это чуткость, — улыбнулся он и ласково провел по моей щеке рукой; думаю, именно там отпечатался след от подушки, ведь я любитель спать лицом в подушку. — Раньше ты не просыпалась от любого шороха.

— Вы с прийном меня прокачали, — сонно ответила я.

Прозвучало это многозначительно, ведь мы с Регнаном совсем недавно в любовных игрищах использовали психокинез, и это действительно было похоже на прокачку… в каком-то смысле. Я выпростала руку из-под покрывала и изучила кончики пальцев — ожогов нет, но небольшая припухлость присутствует.

— Что-то не так? — напрягся Регнан.

— Все в норме, — успокоила я. — Все было отлично. И будет отлично, — самонадеянно добавила я.

— Выспись для начала, — улыбнулся мой рыжий любовник и начал поглаживать меня по волосам. Его движения были не собственническими, а именно что любящими, и во время нашей близости он тоже было невероятно чуток и нежен. Это было прекрасно, но мне хочется узнать и каков Регнан, когда полностью дает волю страсти… Я потянулась к нему, вжалась носом в его шею, и запах мне понравился, а это ли не один из главных маркеров сексуальной совместимости?

Царевич же поцеловал меня куда-то в волосы и обнял. На меня вдруг накатило, и понадобилось сказать, что и он мне небезразличен, что и его я… люблю. Да, люблю.

— Регнан… — тихо сказала я.

— Да?

«Ну скажешь ты ему, и что? — проснулся внутренний голос. — Все равно улетишь потом. Ни к чему портить курортный, по сути, роман, признаниями. Вы оба знаете, что ни к чему это не приведет».

— А пошли рассвет встречать? — предложила я. — Мне каждый раз что-то мешало нормально рассвет встретить.

— Даш, ты спать хочешь, — укоризненно проговорил Регнан. — Спи уж, лучше на закат посмотрим.

— Нет, надо именно рассвет. Я когда на Аэл летела, составила список обязательных дел. Встретить рассвет — это обязательно.

— А соблазнить царевича входило в твой план?

— Нет, это приятный бонус. И еще: помнишь, ты обещал мне купание с прийнами? Пришло время исполнить обещание!

— Прямо сейчас?

— Нет, сначала рассвет встретим, а потом ты попробуешь призвать прийнов.

— А давай, — согласился Регнан. — Заодно покажу, где меняются воды и течения. Это красиво.

— Вот такой Аэл я и хочу запомнить! — обрадованно воскликнула я.

И так и не сказала, что люблю Регнана.