Глава 234: Воссоединение

234: Воссоединение «Он говорил о том, что пойдет со мной помолиться о благословении, но уснул, даже не дойдя до храма Чисян».

Линь Юньвань обняла Ци Цзайцзюнь и покачала головой.

Ее сын, покинув дворец, настаивал на том, чтобы везде играть, но в итоге проспал всю дорогу в карете.

Даже когда его вытащили из вагона, его не удалось разбудить.

Медсестра Лю с улыбкой сказала:

– Мадам, позвольте мне подержать его!»

Линь Юньвань кивнула, передала ребёнка няне Лю, а Цуйцинь надела на неё вуаль.

Она сказала няне Лю:

– Я отведу Цуйцинь помолиться о благословении, а ты отведи Цзюньэр в боковую комнату отдохнуть».

– Да." Прибыв в храм Чисян, няня Лю ушла в боковую комнату, а Линь Юньвань помолилась о благословении, после чего отправилась посмотреть на каллиграфическое произведение.

Юньи говорила, что почерк Чангуна, написанный в форме церковной письменности, похож на ее собственный.

Как только она прибыла в храм Чисян, она не смогла устоять перед желанием увидеть надписи, которые Чангун сделал в детстве.

Прямо у входа она заметила пару совершенно новых двустиший, которые показались ей очень знакомыми.

Линь Юньвань остановила молодого послушника и, нахмурившись, спросила:

– Почему здесь изменены двустишия?»

Новичок сжал ладони, выглядя совершенно растерянным:

– Уважаемый жертвователь, я… мне нужно спросить об этом у аббата».

Линь Юньвань кивнула.

Когда вошел послушник, из комнаты вышел молодой человек. Переступив порог, он спокойно сказал:

– Это я их изменил».

Линь Юньвань повернула голову, чтобы посмотреть на молодого человека.

У юноши были тонкие черты лица, отчетливо очерченные контуры, он стоял там спокойно, совершенно не проявляя никакой застенчивости! Чангун, молодой человек перед ней, был Чангун! Сердце Линь Юньвань переполняли волны эмоций, но, к счастью, ее вуаль скрывала лицо от окружающих.

Она снова повернулась, чтобы посмотреть на новые двустишия на стене, написанные церковным почерком.

Это произведение не просто было похоже на её работы; оно превзошло её по качеству! Неудивительно, что это показалось знакомым.

Разве он не был тем учеником, которого она обучала? Как это могло не показаться знакомым? Линь Юньвань несколько раз пыталась что-то сказать, не зная, что произнести, и наконец лишь одобрительно кивнула:

– Новые двустишия написаны превосходно».

«Спасибо за комплимент, мадам».

Линь Юньвань крепко сжала платок и спросила:

– Я тоже занималась каллиграфией. Не хотела бы я поучиться у молодого господина?»

«Для меня это была бы честь».

Лу Чангун низко поклонился и произнес очень тихим голосом.

Он сказал:

– В храме Чисян есть безмятежная бамбуковая роща. Прошу вас пройти сюда… мадам».

Линь Юньвань, в шляпке с вуалью, последовала за ним.

Цуйцинь, настороженно относящаяся к незнакомцам, услышала от Линь Юньвань указание отойти назад. Она прошептала:

– Этот молодой господин искусен в каллиграфии. Я обсужу с ним несколько моментов; ты подожди снаружи».

– Да." Цуйцинь увела остальных прочь.

Линь Юньвань последовала за Лу Чангуном в бамбуковую рощу, затем сняла свою вуаль и мягким, нежным голосом произнесла:

– Чангун, императорские экзамены уже близко. Зачем ты пришел?»

Она невольно вздохнула:

– Ты вырос и стал старше».

После нескольких лет разлуки, если бы не эти два стиха, она бы ни за что не узнала этого ребенка.

Лу Чангун стоял, сложив руки за спиной, глаза его были полны слез, и он, с трудом сдерживая слезы, произнес:

– Ты… Ты совсем не изменился».

Он тосковал по матери днем и ночью; он должен быть счастлив.

Но ему хотелось плакать.

Лу Чангун продолжил дрожащим голосом:

– Вы по-прежнему выглядите так же молодо, как и раньше».

Линь Юньвань слабо улыбнулась:

– Мне уже за тридцать, я всё ещё молода?»

Лу Чангун, опустив голову, наконец-то проявил нотки детской застенчивости.

Он поджал тонкие губы, покраснев, и сказал:

– Я не льщу тебе, мама. Ты совсем не постарела».

Внезапно он вспомнил, что больше не является её сыном.

Он смущенно посмотрел на Линь Юньвань, пытаясь понять, не упрекает ли она его.

Такого не было.

Ее взгляд оставался таким же нежным, как и прежде, таким же, каким он был, когда она была его матерью.

– Чангун, что случилось?" Линь Юньвань заметила изменения в его выражении лица и очень заинтересовалась.

Лу Чангун не смог сдержать эмоций.

Он открыл рот, но долго молчал.

Он заметил, что она сделала новую прическу в стиле замужней женщины, что указывало на то, что она замужем, вероятно, имеет мужа и детей.

А он был всего лишь приемным сыном, о котором она какое-то время заботилась! Более того, приемный сын ее ненавистного бывшего мужа...

Он задавался вопросом, возненавидит ли его и мать, или же... она уже забыла о нем.

Лу Чангун, слегка дыша, спросил: "Можно ли мне... по-прежнему называть тебя мамой?" Его сердце сжалось от страха перед её отказом.

Линь Юньвань пошутила:

– В моем возрасте, если ты не будешь называть меня мамой, может, лучше будешь называть меня сестрой?»

– Мать. Мать..." По лицу Лу Чангуна текли слезы.

Как было бы замечательно, если бы он действительно был её биологическим сыном, тогда он мог бы без колебаний броситься в объятия матери.

Но это было не так.

С тех пор как он появился в доме в возрасте девяти лет, он не мог свободно наслаждаться объятиями матери.

Лу Чангун, опустив голову, вцепился в рукав Линь Юньвань и долго рыдал.

«Мама. Твой сын очень по тебе скучал…»

Линь Юньвань тоже почувствовала печаль и нежно прикоснулась ко лбу.

Лу Чангун вырос; немного поплакав, он вскоре успокоился.

Он вернулся к своему прежнему спокойному поведению, вытер слезы и сдержанно отступил назад, застенчиво поклонившись:

– Мадам, я потерял самообладание».

Он прекрасно понимал, что, несмотря на тоску по матери, он всё ещё не может раскрыть её личность.

Линь Юньвань вытерла уголки глаз и тепло сказала:

– Пойдем со мной в горы».

Лу Чангун спросил Линь Юньвань:

– Госпожа, вы хотите выразить почтение Великому Наставнику?»

«Помню, как однажды ты взял меня и моего дядю отдать дань уважения Великому Наставнику».

Линь Юньвань вспомнила об этом и согласно кивнула.

Покинув храм Чисян, они поднялись в горы, много разговаривая по пути.

Лу Чангун сначала спросил Линь Юньвань, как ей жилось за границей и почему она решила вернуться.

Линь Юньвань, естественно, не стала бы говорить, что жила бедно; она просто заявила:

– Столица — мой дом, здесь моя семья. Куда бы я ни поехала, я всегда вернусь к своим корням».

Она также сказала:

– Я слышала о том, что Юньи провела в Академии Мин Маунтин. Я не могу не волноваться».

Лу Чангун все еще испытывал некоторое чувство вины.

«Это моя некомпетентность, я не смог помочь дяде Юньи».

Линь Юньвань ответила:

– Как ты можешь винить себя в этом?»

Зная характер своего приемного сына и видя, что он почти не изменился за эти годы, она утешила его:

– Ты — это ты, а семья Лу — это семья Лу. Не вини себя за их действия против Юньи».

Лу Чангун согласился и затем поделился некоторой информацией о семье Лу.

Зная эти подробности, он мог бы лучше сотрудничать со своей матерью в вопросах управления семьей Лу.

Линь Юньвань слушала и задавала вопросы.

«Муму? Это тетя Чжуцин выбрала это имя? Хороший выбор».

Лу Чангун сказал:

– Тетя сказала, что выбрала это в твою честь. Ты тот человек, которым она больше всего восхищается».

Однако при наименовании младшего поколения принято избегать использования имен старшего поколения, поэтому был выбран только иероглиф, обозначающий «восхищение».

«Лорд и Госпожа съехали?»

Лу Чангун кивнул:

– После того, как тетя Гэ взяла все под свой контроль, они переехали несколько лет назад».

Линь Юньвань улыбнулась. Зная темперамент госпожи Вэй, она, вероятно, не смогла бы терпеть Гэ Баора, но и ослушаться Лу Чжэнлю она бы не посмела.

«Как поживает старушка?»

Линь Юньвань небрежно спросила, на самом деле же желая узнать, скончалась ли пожилая женщина.

Лу Чангун, тоже недолюбливавший старуху, равнодушно заметил:

– Она перенесла инсульт и парализована, живёт жизнью хуже смерти».

Линь Юньвань не удивилась.

В конце концов, старая госпожа однажды отравила Гэ Баора; как же Гэ Баор мог ей это простить? Лу Чангун равнодушно произнес:

– С тех пор, как вы ушли, в семье Лу не было любовницы. Никто не хочет жениться на представительнице этой семьи.

Домашними делами занимаются экономки, но на самом деле власть принадлежит тете Гэ. Он… позже взял еще несколько наложниц, но они были только для рождения детей и никогда не пользовались уважением».

«Тетя Чжуцин по-прежнему пользуется особым расположением и помогает вести дела во внутреннем доме».

«Клановая школа семьи Лу также распалась. Сразу после вашего ухода семья Лу оказалась на грани распада».

Всё это звучит как полная неразбериха.

Но все это было ожидаемым развитием событий, и Линь Юньвань не интересовалась каждой мелочью.

«С тётей Ге непросто ладить. Чангун, как у тебя дела в последние несколько лет?»

Однако Лу Чангун улыбнулся:

– Не волнуйтесь, у меня все хорошо».

Линь Юньвань захотела узнать больше.

Лу Чангун объяснил:

– Тетя Чжуцин очень умна и хорошо обо мне заботится.

Он… также очень благосклонен ко мне и к Муму. Я живу во дворе, и в конце концов, тетя Гэ — всего лишь наложница; она действительно мало что может мне сделать. Лу Чангун уже обезврежен и не представляет никакой угрозы».

«После отъезда господина и госпожи старая госпожа перестала заниматься делами. Теперь никто из семьи Лу не может меня беспокоить».

– Просто..." Линь Юньвань спросила:

– Что именно?»

Лу Чангун поджал губы и тихо произнес:

– Без тебя я не чувствую себя как дома».

Взгляд Линь Юньвань стал ещё нежнее.

Она посоветовала Лу Чангуну:

– Похоже, у тебя всё хорошо в семье Лу, но будь осторожен с тётей Гэ; она злобная. Следи за тем, чтобы ты и Чжуцин не ели еду, приготовленную другими».

На самом деле, учитывая внимательность Чжуцин, ее советы, вероятно, были излишними.

Лу Чангун понял намёк и, нахмурившись, спросил:

– Вы хотите сказать…»

Линь Юньвань сказала более прямо:

– Перед моим отъездом старая госпожа однажды отравила тетю Гэ, и она сама об этом знает».

Лу Чангун действительно был немного удивлен.

Он хорошенько подумал и вдруг понял:

– Неудивительно, что старушка вдруг оказалась парализована, а тётя Гэ так сблизилась с её служанкой, Янь Мамой».

Может быть, её отравила тётя Ге? Сегодня он узнал несколько невероятных секретов! Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.