Глава 235: Её сын

235: Её сын «Мадам, будьте осторожны, не споткнитесь».

Лу Чангун напомнил Линь Юньвань о важности уважения к Великому Наставнику Линю и вместе с ним спустился обратно в храм Чисян.

Линь Юньвань ответила.

Они уже почти дошли до храма Чисян, и настало время расставания.

Лу Чангун поспешно шагнул вперед и тихо спросил:

– Мама, я легко справляюсь со всем в семье Лу. Чем я могу тебе помочь?»

«В чём ты хочешь мне помочь? В мести?»

Линь Юньвань тихо спросила.

Лу Чанггун кивнул.

«Чангунг».

Линь Юньвань посмотрела на него и серьезно сказала:

– Я не хочу, чтобы ты мне помогал в таких делах, не пачкай руки ради меня».

– Но..." Линь Юньвань мягко сказала:

– Сосредоточься на учёбе. Люди из семьи Лу...

сами себя губят».

Лу Чангун, кивнув и улыбнувшись, понял:

– У тебя уже есть план, не так ли?»

Линь Юньвань утвердительно промычал.

Вспомнив инцидент с Линь Юньи в Академии Мин Маунтин, она спросила Чангуна:

– Это ты помог Юньи после того, как его отравили три года назад?»

– Да." Лу Чангун не скрывал этого; он действительно это сделал.

Он откровенно сказал:

– Без вас рядом я не мог просто стоять и смотреть, как плохо обращаются с дядей Юньи».

«К тому времени тетя Гэ уже добилась своего, и если бы Лу Чанцзун тоже легко отделался, то я… был бы совершенно бесполезен. Не смог бы ничем вам помочь».

Линь Юньвань невольно подошла к нему ближе.

«Ты ещё молод, главное — сосредоточиться на учёбе. Скоро императорские экзамены, и я слышал, что в прошлом году ты сдал экзамен для юных учеников.

В этом году ты сдаёшь провинциальный экзамен. Не трать годы упорной учёбы на эти дела».

«Я прислушаюсь к твоему совету, мама».

Лу Чангун, опустив ресницы, тихо пробормотал.

Линь Юньвань с большим удовлетворением сказала:

– Вы...»

«Однако он уже вырос выше неё».

«Лу Чангун медленно поднял голову и смиренно сказал:

– Мои достижения всё ещё не сравнимы с достижениями дяди И“».

– 'Мадам?'" «Цуйцинь ждала у бокового входа в Храм Красного Слона и, увидев, как Линь Юньвань спускается с горы, окликнула ее».

«Линь Юньвань быстро спустилась вниз, и Цуйцинь прошептала:

– Госпожа, молодой господин проснулся“».

«Иди и попроси медсестру Лу вывести Джунэр. Пошли!»

«Да. Сначала я надену на тебя вуаль».

«Не спешите», — Линь Юньвань повернулась к Лу Чангуну и сказала:

– Сегодняшнее обсуждение каллиграфии с молодым мастером было очень познавательным».

«Лу Чангун поклонился ей и сказал:

– Это я должен быть благодарен за этот урок“».

«Линь Юньвань слабо улыбнулась:

– Если судьба позволит, я с нетерпением жду возможности снова обсудить поэзию и каллиграфию с молодым господином“».

«Лу Чангун наблюдал за ней, когда она уходила».

«Линь Юньвань надела вуаль, а Цуйцинь пошла за няней Лу».

«Проснувшись, Ци Цзайцзюнь был как всегда полон энергии, выпрыгнул из кареты и бросился перед Линь Юньвань, восклицая:

– Мама, отнеси меня в карету!“»

«Ты уже такой большой, всё ещё хочешь, чтобы тебя носили на руках?»

«Ци Цзайцзюнь цеплялась за ноги Линь Юньвань и сказала няне Лу:

– Отнеси его в карету“. Из-за вуали ей было неудобно наклоняться».

«Молодой господин привык к потаканию своим прихотям».

«Няня Лу усмехнулась и уговорила его:

– Хозяин, садись в карету первым, а потом госпожа может подняться“».

«Затем она отнесла Ци Цзайцзюня в карету, чтобы тот сел».

«Перед тем как сесть в карету, Линь Юньвань оглянулась. Лу Чангун все еще стоял на том месте, где они расстались, наблюдая за каретой из особняка Хуаньван».

«Чангун, тебе следует вернуться».

«Она молча сказала это в своем сердце».

«Линь Юньвань устроилась в карете и велела кучеру уехать».

«Лу Чангун, уже не видя кареты, закрыл глаза, вспоминая облик ребенка».

«Это был её сын».

«…Жаль, что мне так не повезло».

«Быть биологической матерью сына, связанного кровными узами».

«Лу Чангун сжал губы в легкой улыбке».

«Вернувшись в особняк маркиза Удина, он планировал навестить Муэр, но столкнулся с тетей Ге».

«Один был господином-мужчиной, другая — влиятельной тетушкой во внутреннем доме; ни один не мог доставить другому неприятностей».

«Они прошли мимо, как будто не видели друг друга, каждый пошел своей дорогой».

«Служанка Цяньру подошла и спросила:

– Молодой господин, вы вернулись?“» Это была личная служанка Лу Чангуна, выбранная Линь Юньвань перед её отъездом. Она вела его дела во внутреннем дворе и часто навещала тётю Чжуцин.

«Я вернулась. Муму в комнате тёти?»

Цяньру, только что вернувшаяся оттуда со свежевышитым узором в руках, кивнула:

– Госпожа во дворе тети, только что проснулась и хотела выйти поиграть. Но тетя сказала, что на улице слишком жарко, и не разрешила ей выйти».

Она взглянула на удаляющуюся фигуру тети Гэ и прошептала Лу Чангуну:

– Тетя Гэ только что вернулась из двора Второго Молодого Господина. У них снова произошла ссора; она расстроилась и сказала, что идет к Старой Госпоже».

У молодого господина был собственный двор во внутренних покоях, где его обслуживали несколько служанок.

У тринадцатилетнего Лу Чанцзуна уже были служанки в комнате.

Он особенно любил одну девушку по имени Сяосюань.

«Опять ссора из-за горничной?»

Тон Лу Чангуна был безразличным.

Цяньру покачала головой:

– В этот раз не совсем».

Она продолжила, как и было общеизвестно:

– Приближаются провинциальные экзамены. Вероятно, это из-за проблем с молодым господином Линем, которые возникли три года назад. Кто-то в академии создает трудности для второго молодого господина, и он не хочет учиться в академии Мин Маунтин».

«Он весь день прятался, дурачился с Сяосюанем в его комнате. Тётя очень рассердилась из-за этого».

Цяньру обычно воздерживалась от обсуждения дел хозяев, но Второй Молодой Господин был совершенно распутным, совсем не похожим на Старшего.

Разумеется, вину следовало возложить на горничную.

Она вздохнула:

– Эта Сяосюань тоже не справляется, не поощряет молодого господина к учёбе и постоянно провоцирует второго молодого господина. Тётя не может её контролировать, из-за чего мелкие ссоры случаются каждые три дня, а крупные — каждые пять».

Лу Чангун сохранил бесстрастное выражение лица и спокойно сказал:

– Это нас не касается, пусть занимаются своими делами».

– Да." «Цяньру, держа в руках только что разработанный узор для вышивки, сказала:

– Сначала я уберу это, а потом принесу вам и госпоже Муэр что-нибудь перекусить“».

«Лу Чанггун кивнул и пошел искать Муэра».

«Гэ Баор, неся миску супа в зал Шоу, заметил на столе лекарство».

«Она взяла миску с лекарством и мягко улыбнулась:

– Ян-мама кормит старуху своим лекарством?“»

«Ян Мама испуганно кивнула:

– Тетя, старушке пора принять лекарство“».

«Позвольте мне это сделать».

«Ге Баор обернулась, достала из рукава бутылочку и, стоя перед Янь Мамой, подсыпала что-то в лекарство».

«Размешав ложкой, она повернулась, села рядом с кроватью и улыбнулась:

– Старушка, позвольте мне накормить вас лекарством“».

«Нет... Я не буду есть... Я не буду есть...»

«Ты ведьма! Негодяйка! Блудница! Убирайся от меня!»

«Гэ Баор сказал:

– Старушка, вы бредите, вы должны принять лекарство. Ну же, ешьте, откройте рот! Откройте мне рот!“»

«Выражение её лица становилось всё более свирепым».

«Я не буду есть то, чем ты меня кормишь! Убирайся отсюда!»

«Старуха Лу была в ужасе и кричала:

– Янь… Янь… быстрее!“»

«Ян Мама беспомощно стояла в стороне и, вздыхая, сказала:

– Старушка, хозяин разрешил тетушке заботиться о вас. У меня нет полномочий выгнать ее“».

«Ге Баор, не теряя присутствия духа, раздвинул лицо старухи Лу, чтобы дать ей лекарство».

«Старуха Лу слабо сопротивлялась, задыхаясь:

– Вы… вы все замышляете против меня заговор… вы причиняете мне вред…“»

«Но никто не слушал».

«Подушка снова мокрая...» Мама Ян была несколько нетерпелива, но у нее не было другого выбора, кроме как поменять подушку старушке.

Гэ Баор удовлетворенно ушла и вернулась в свою комнату, чтобы воткнуть булавки в куклу вуду.

– Вот тебе и отравление! Ты сделала меня бесплодной! Лицемерная старая карга!" Если бы не отравление старой госпожи Лу, повредившее её фертильность, у неё не осталось бы всего лишь одного бесполезного ребёнка, Цинъэр, истощающего все её силы.

Даже мысли о сыне не могли успокоить Ге Баора, когда он втыкал булавки в куклу.

«Вся вина за это лежит на семье Линь, из-за которой Цинъэр не смогла хорошо учиться в Академии Мин Маунтин!»

Она и её мать, госпожа Чен, уже обменялись сообщениями; инцидент с госпожой Чан был сорван кем-то.

Гэ Баор, стиснув зубы, не могла понять, кто испортил все ее планы! «Я отказываюсь верить, что вся столица заполнена людьми, помогающими семье Линь».

«Линь Юньвань, ты поистине… словно призрак, неотступно витающий в воздухе».

Она питала сильную ненависть к Линь Юньвань.

Вернувшись домой, Лу Чжэнлю не забыл навестить старую госпожу.

Он спросил Янь Маму:

– Как сегодня бабушка?»

Мама Ян ответила:

– Она приняла лекарство и хорошо спит».

Лу Чжэнлю кивнул, намереваясь уйти, но, услышав, как проснулась старушка и позвала его, он повернулся и подошел к ее постели.

Старая госпожа Лу, плача, сказала:

– Чжэнлю хочет причинить мне вред… Они замышляют против меня заговор… Они все в этом замешаны!»

Лу Чжэнлю был бессилен:

– Бабушка, ты опять несешь чушь. Мы уже много раз меняли тебе служанок и прислугу; неужели ты теперь даже Янь Маме не доверяешь?»

Мама Янь выглядела убитой горем и посоветовала Лу Чжэнлю:

– Учитель, оставь это, не спорь со старой госпожой».

Лу Чжэнлю почувствовал себя виноватым:

– Я тебя побеспокоил».

Мама Ян сказала, что это не составило труда.

Старая госпожа Лу рыдала от гнева.

Когда прибыл Лу Чангун, старая госпожа Лу была в ужасе и в панике кричала:

– Он, он, он хочет навредить и мне! Он хочет навредить тебе! Он собирается уничтожить нашу семью Лу!»

Взгляд Лу Чжэнлю потускнел, и он сказал Лу Чангуну:

– Пойдем».

Лу Чангун бросил взгляд на старуху Лу, а затем повернулся и ушел.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.