Глава 4: Законный старший сын

4: Законный старший сын «Иди сюда скорее! Всё из-за того, что ты расстроил Юнвань».

Старушка Лу пристально посмотрела на Лу Чжэнлю.

Он подошел и поклонился пожилой женщине, которую назвал «бабушкой».

Старушка Лу хотела свести их вместе.

Линь Юньвань отступила назад, сохраняя отстраненное выражение лица:

– Молодой господин».

Совершенно не уступает.

Старушка Лу понимала, что объяснить ситуацию будет непросто:

– Я не знаю, кто распространил эти безосновательные слухи. Раз уж мы объявили Чангуна вашим законным сыном, зачем ему становиться вашим приемным сыном?»

Опасаясь, что Лу Чжэнлю может потерять самообладание, она взглянула на него.

Его лицо было холодным, но взгляд — спокойным, ничего не выдающим.

Затем она заверила Линь Юньвань:

– Чангун — твой законный сын, будь уверена, это не изменится».

Кто-то вошёл и объявил:

– Старушка, знаменательное время уже почти настало».

Пришло время отправиться в родовое заложитие на церемонию усыновления.

Старушка Лу сказала:

– Довольно, давайте прекратим эту суету и пойдем отдадим дань уважения предкам. А вы, невнимательные служанки, идите и помогите госпоже».

Линь Юньвань, сжав кулаки, самостоятельно направилась к родовому залу.

Перед родовым залом семьи Лу Цин Гээр была переименована в Лу Чанцзуна, и вместе с Лу Чангуном они стали называть Линь Юньвань и Лу Чжэнлю «Отцом» и «Матерью».

Маркиз Удин и его жена, госпожа Вэй, были названы ими «бабушкой» и «дедушкой».

Госпожа Вэй была довольно равнодушна к обоим детям.

В конце концов, они не были ее родными внуками, и она не относилась к ним так трепетно, как старушка.

Маркиз Удин, потерявший ногу на поле боя и перенесший два инсульта, теперь был психически неуравновешен, сидел в инвалидном кресле, не мог связно говорить, а его одежда была испачкана слюной.

Что бы ни кричали его внуки, он никак не реагировал.

Даосские священники пели мантры и расхаживали взад-вперед перед родовым залом.

Лишь с наступлением ночи Линь Юньвань вернулась в свою резиденцию в Занавешенном зале. Измученные, остальные тоже разошлись.

Старушка Лу вернулась в зал Шоу и специально попросила Лу Чжэнлю остаться для беседы.

«Вам не стоит слишком беспокоиться о Чангуне. Если он докажет свою состоятельность, пусть помогает Цин Гээр. В будущем мы сможем максимум выделить ему часть семейного состояния, чтобы он жил отдельно. Если же у него есть неуместные амбиции — в конце концов, он всего лишь ребенок без поддержки — то разобраться с ним честно не составит труда».

В семьях, подобных их, существовало множество способов обращения с людьми, и они могли делать это, не оставляя никаких следов.

Лу Чжэнлю был несколько рассеян, но он понимал, что имела в виду его бабушка.

Он кивнул и сказал:

– Бабушка, теперь, когда семейные дела улажены, я хочу завтра привести Баора обратно в особняк».

Сегодняшняя вспышка гнева Линь Юньвань по-настоящему напугала старушку Лу.

Она категорически отказалась:

– Нет!»

Опасаясь, что внук может натворить бед, она мягко посоветовала:

– Привести её в особняк можно подождать день-два. Ты отсутствовал семь лет; тебе действительно следует сначала сопроводить Юнван в гости к её семье».

Лу Чжэнлю нахмурился.

Это неприемлемо — с детства и до сих пор, что бы он ни хотел сделать, это всегда было неприемлемо.

Ему даже не разрешалось жениться на той, которая ему нравилась.

Он холодно сказал:

– Баор осталась одна на улице, разлученная с Цин Гээр. Ей очень тяжело. Посещение семьи Юньвань возможно в любой момент, но сначала я должен вернуть Баор».

Ни бабушка, ни внук не захотели уступить.

Наконец, подошел Цин Гээр, потянул за рукав старуху Лу, и, со слезами на глазах, спросил:

– Когда я смогу увидеть свою мать, прабабушку?»

Обращение к «прабабушке» растопило сердце пожилой женщины, и она не смогла сказать больше.

Пусть будет так.

Они обходились без этого семь лет; Юнвань просто придётся подождать ещё немного, чтобы навестить свою семью.

Она прошептала Лу Чжэнлю:

– В будущем Цин Гээр должна воспитываться под опекой Юньвань. Учтите её старания ради Цин Гээр. Сегодня вечером лично объясните Юньвань причину задержки с визитом к её семье. Не позволяйте ей чувствовать себя обиженной».

– Хорошо." Лу Чжэнлю был готов предпринять некоторые поверхностные усилия, чтобы хоть как-то угодить Линь Юньвань и сохранить ее достоинство как главной жены.

Но на этом все и заканчивалось.

Если бы у неё были другие требования, он бы отказал.

В конце концов, женитьба на Линь Юньвань была не его выбором.

В Зале с занавесками.

Лу Чжэнлю подошла к ней и откровенно сказала:

– У внучатой племянницы моей бабушки только что закончился траур, и дома нет старших, которые могли бы за ней присмотреть. Из сострадания к ее одиночеству бабушка просит меня завтра привезти ее в наш особняк. После того, как я привезу ее, я сопроводу тебя навестить твою семью».

Во время разговора его взгляд был прикован к сияющим щекам Линь Юньвань.

Выражение её лица было безразличным, и она тут же согласилась:

– Хорошо».

Лу Чжэнлю был несколько удивлен.

Он ожидал, что она будет недовольна или проявит обиду, но никак не мог предвидеть такой равнодушный ответ.

Линь Юньвань подняла голову и холодно спросила:

– Есть ли ещё что-нибудь, молодой господин?»

«…Нет, больше ничего».

Линь Юньвань прямо заявила ему:

– Если больше ничего нет, можете уходить, молодой господин».

Лу Чжэнлю, известный в столице как красивый и высокопоставленный мужчина, всегда воспитывался в гордости и надменности.

Он никогда не видел, чтобы женщина осмеливалась так его отвергать! Не сказав больше ни слова, он ушел.

Линь Юньвань сжала чашку в руке, беззвучно сжимая зубы.

Ей, естественно, пришлось удовлетворить их желание как можно скорее воссоединиться под своей крышей! Она не только согласилась бы, но и хотела, чтобы их семья из трех человек была открыто едина и чтобы об этом знали все! Пин Е не заметил скрытого противостояния между ними.

Она была занята жалобами:

– Что такого особенного в этой племяннице, что молодой господин сам должен ее брать, даже задерживая визит семьи госпожи?»

Тао Е выразила свою обеспокоенность:

– Госпожа, молодой господин редко навещает нас…»

Линь Юньвань понимала её опасения. Для женщин при дворе единственным источником опоры в жизни был мужчина рядом, и другого пути не было.

В своей прошлой жизни, думая так, она, несмотря на пренебрежительное отношение Лу Чжэнлю, всегда видела в нем своего мужа, активно стремилась к примирению, изнуряла себя заботой о маркизе, всем сердцем заботилась о Цин Гээр и посвящала свою жизнь всему, что с ним связано, чтобы в итоге оказаться в такой жалкой участи.

Она больше никогда не совершит подобной ошибки! Жизнь есть жизнь, независимо от того, как она прожита; она больше не будет тратить свою энергию на мужчину.

Линь Юньвань мягко утешила своих служанок:

– Мое положение в семье моего мужа не зависит от него».

Пин Е с гордостью улыбнулся:

– Конечно, госпожа полагается на себя. Когда молодого господина не было дома, вы сами заслужили уважение и почет. Во всем доме маркиза кто вас не уважает?»

В самом деле, это семья Лу не могла позволить себе потерять её, а не наоборот.

Тао Е почувствовал себя гораздо увереннее.

На следующий день Лу Чжэнлю отправился в столицу за кем-то, и Линь Юньвань не проводила его.

После крепкого ночного сна утром служанка сообщила ей:

– Мадам, второй молодой господин ночевал прошлой ночью в покоях старушки, а старший находится во дворе».

«Цин Гээр уже провела ночь в зале Шоу?»

– Да." После того как Лу Чангун и Лу Чанцзун появились в доме, семья Лу так и не взяла их под свою опеку.

В своей прошлой жизни Линь Юньвань всегда считала, что именно живой и умный характер Цин Гээра расположил к нему старушку, и как его приемная мать, она была очень рада за своего приемного сына.

Только сейчас она ясно поняла: дело было вовсе не в совместимости. Старушка искренне любила своего прямого правнука, а сама была, словно дура, ничего об этом не знала! Возможно, времена фаворитизма Цин Гээра еще впереди.

«Что в последнее время делал молодой господин Чангун во дворе?»

«Госпожа, молодой господин Чангун каждый день встает рано, чтобы попрактиковаться в каллиграфии».

Линь Юньвань удивилась:

– Каллиграфия?»

Молодая служанка ответила:

– Да. Управляющие подготовили для юных господ чернила, кисти, бумагу и чернильницы. Чангун начал самостоятельно практиковаться в каллиграфии и занимается этим уже почти полчаса».

В доме, где фаворитизм был обычным явлением, и Цин Гээр быстро завоевал расположение слуг, они, должно быть, всячески ему льстили. На этом контрасте удивительно, что Чангун неуклонно продолжал заниматься каллиграфией.

«У этого ребенка очень стойкий характер».

Линь Юньвань пробормотала что-то себе под нос, ее мысли унеслись в прошлое.

Ее выбор Лу Чангуна в качестве приемного сына был небезоснователен.

После тяжелой болезни в прошлой жизни она передала управление домашним хозяйством, а ее доверенные лица были уволены, оставив ее бесправной госпожой.

Хотя семья Лу позволила ей жить в уединенном и тихом дворике, это был лишь поверхностный жест уважения. Слуги больше не служили ей преданно, и она почти не имела права голоса в их общении.

В то время Чангуну было чуть больше двадцати лет, и он был необразован. Нося фамилию Лу, он устроился на работу по уходу за садом в доме. Он посадил несколько холодных сливовых деревьев во дворе, идеально расположив их напротив окна.

Она знала, что это не совпадение.

Когда она не могла уснуть из-за боли, она смотрела на холодные цветки сливы, колышущиеся на ветру, черпая силы в их стойкости, чтобы выдерживать каждый день.

Позже, когда сливовые деревья завяли, Лу Чжэнлю и его семья из трёх человек замучили её до смерти, и она так и не узнала, что случилось с ребёнком, который посадил для неё сливовые деревья.

Она считала это способом отплатить за доброту тех нескольких сливовых деревьев из ее прошлой жизни.

Линь Юньвань посетил Шу Холл.

Узнав, что Лу Чжэнлю провел предыдущую ночь во дворе, старушка Лу была недовольна его недальновидностью. Однако выражение ее лица быстро смягчилось, когда она, взяв за руку Линь Юньвань, ласково спросила:

– Юньвань, ты говорил, что хочешь навестить госпожу Го?»

«Да. Госпожа Го поддерживала хорошие отношения с моей бабушкой. В юности я тоже получала от нее наставления. Она для меня как учительница. Я слышала, что она нездорова, и хотела бы ее навестить».

Старушка Лу нахмурилась:

– Но я слышала, что госпожа Го… кажется, всю жизнь оставалась незамужней?»

Решение женщины не выходить замуж и жить самостоятельно противоречило общественным нормам и, как правило, не принималось.

Более того, многие женщины утверждали, что не собираются выходить замуж, но за закрытыми дверями занимались сомнительными делами. Дом маркизов не мог позволить себе общаться с такими женщинами.

Линь Юньвань спокойно убрала руку и равнодушно произнесла:

– Моя учительница всегда жила честной жизнью, держалась подальше от посторонних глаз, посвятив свою жизнь сохранению и изучению писем, оставленных нашими предками.

Время от времени она наставляет девушек из государственных и научных семей. Несмотря на то, что она не замужем, она человек верный и честный».

Госпожа Лу, происходящая из знатной семьи, не была знакома с делами литературной элиты.

Однако, учитывая постоянное пренебрежение внука к жене и чрезмерную строгость с её стороны, Линь Юньвань могла затаить обиду. Кроме того, старушка Лу старела и ей не хватало сил на ведение домашнего хозяйства. Её невестка, госпожа Вэй, была некомпетентна, что делало Линь Юньвань незаменимой для семьи Лу.

Она смягчилась, улыбнувшись:

– Раз уж она ваша учительница, вам непременно следует навестить её». Она также велела подготовить скромный подарок.

Линь Юньвань в сопровождении своих служанок выехала из резиденции маркиза в простой карете.

Внутри кареты Пин Е с любопытством спросил:

– Госпожа, когда госпожа Го заболела?»

Линь Юньвань ответила:

– Она не больна».

Пин Е был удивлен:

– Не болен? Тогда наш отъезд из особняка…»

Линь Юньвань равнодушно спросила:

– Раз мой муж так со мной обращается, должна ли я по-прежнему быть ему полностью преданной и верной?»

Пин Е был еще больше шокирован, обменявшись взглядами с Тао Е.

«Мадам, что... что вы собираетесь делать?»

Линь Юньвань просто закрыла глаза и слабо улыбнулась.

Две служанки быстро успокоились, понимая, что, будучи служанками, приносящими приданое хозяйке борделя, они должны следовать за ней и защищать её в любой ситуации, даже если это означает восхождение на горы или пересечение морей.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.