Глава 27: Возвращение домой

27: Возвращение домой В день своего возвращения Линь Юньвань нарядилась особым образом, не вычурно, но с изящно нарисованными бровями.

Обладая природной привлекательностью, даже легкое подчеркивание бровей и глаз делало ее внешность потрясающей.

Лу Чжэнлю был ошеломлен, увидев ее.

Первой заговорила Линь Юньвань:

– Молодой господин, я пойду вперед и сяду в карету».

Только тогда Лу Чжэнлю кивнул в знак согласия.

По прибытии в резиденцию Линь их встретил пожилой управляющий семьи Линь, который, наклонившись, сиял от радости и улыбкой сказал:

– Госпожа и молодой господин И ждали вас. Пожалуйста, войдите, госпожа и господин».

Управляющий из семьи Линь был чрезвычайно гостеприимным, что несколько смутило Лу Чжэнлю. Вспоминая дела имения Лу и глядя на Линь Юньвань, он почувствовал вину.

Они обошли ограждение и вошли во внутренний двор.

Внезапно Лу Чжэнлю взял Линь Юньваня за руку.

Линь Юньвань вздрогнула и почувствовала себя неловко, нахмурилась и спросила:

– Молодой господин, что вы делаете?»

Лу Чжэнлю крепче сжал ее руку и объяснил:

– Твоей семье будет нехорошо, если она увидит наше отчуждение и подумает, что я плохо с тобой обращаюсь».

Опасаясь, что она может неправильно понять его намерения, он добавил:

– Это не ради меня самого…»

Если она согласится, то по возвращении в дом Лу он сможет относиться к ней так же.

«В этом нет необходимости».

Линь Юньвань отдернула руку.

Лицо Лу Чжэнлю на мгновение напряглось, он почувствовал некоторое раздражение.

Имение семьи Линь было скромным и состояло всего из трех дворов, включая главный дом в задней части поместья и зал с тремя комнатами.

Приближаясь к залу, слепая леди Лин поспешно вышла наружу, на ощупь осматривая помещение.

Как и сказал стюард, она ждала очень долго. Одетая просто, но аккуратно, с волосами, переплетенными черными и белыми прядями, собранными в пучок, как у замужней женщины, закрепленный серебряной заколкой с узором в виде облаков, она была явно взволнована:

– Юньвань, ты вернулась? Ты вернулась?»

Линь Юньвань, сдерживая слезы, подошла и сказала:

– Мама, это я. Я вернулась».

Её дочь вернулась.

В своей прошлой жизни она так долго не видела свою мать, а теперь снова могла её увидеть! "Мать-" Линь Юньвань была на грани слез.

Госпожа Лин, подумав, что ее дочь расстроена, попыталась схватить ее за руку и тоже начала плакать.

Лу Чжэнлю неловко стоял в стороне, испытывая приступ печали.

Он и не подозревал, что Линь Юньвань умеет плакать, и уж тем более, что она может проливать такие обжигающие слезы.

Дом маркизов У Дин действительно причинил ей зло.

«Старшая сестра, ты вернулась!»

Двенадцатилетний Линь Юньи, изящный и грациозный юноша, выбежал из кабинета, его глаза сияли, как звёзды. Он был красивым юношей, похожим на Линь Юньвань, и отличался более открытым и энергичным нравом, чем большинство учёных юношей.

– И, почему ты сегодня не пошёл учиться?" Линь Юньвань вытерла слезы и погладила его по голове.

Ее брат все еще выглядел молодо, совсем не так, как в ее прежней жизни, где он с достоинством носил официальные одежды, воплощая благородный дух их покойного отца.

К сожалению, позже ее брат уехал в отдаленный район, чтобы служить людям, из-за чего у них стало мало возможностей встречаться.

Когда она была тяжело больна, она написала письмо своему брату, не зная, получил ли он его и сможет ли он вернуться вовремя, чтобы оплакать ее.

Линь Юньи, всё ещё сохраняя мальчишеский вид, дотронулся до носа, испытывая одновременно чувство вины и гордости:

– Зная, что ты обязательно вернёшься сегодня, я специально попросил у учителя разрешения уйти».

Линь Юньвань быстро собрала мысли.

Она игриво щелкнула его по лбу, отчего молодой человек покраснел, затем он посмотрел на нее с улыбкой, в его глазах читалась жажда ласки.

В отличие от ее обычной величественности и отстраненности в доме маркиза, ее черные волосы были подобны облакам над горой У, а ее яркая и ослепительная улыбка по-настоящему раскрывала пленительную красоту пиона.

Лу Чжэнлю смотрел на неё, завороженный.

Она уже забыла о своем недавнем приступе смущения.

Члены семьи из трех человек приятно пообщались, и Лу Чжэнлю также подошел, чтобы выразить почтение госпоже Линь, поприветствовав ее словами:

– Свекровь».

Госпожа Линь, слепая на глаза, определила направление по звуку и со слабой улыбкой сказала:

– Моего зятя». Затем она окликнула Линь Юньи:

– Не поприветствуешь ли своего шурина?»

Линь Юньи не смог скрыть своих чувств и холодно ответил:

– Мой господин».

После свадьбы он семь лет чувствовал себя брошенным сестрой и даже завидовал ребенку, усыновленному от ее имени, считая, что, оттолкнув его, он слишком легко отделался.

Госпожа Лин пригласила их сесть в зале.

Семья Линь была немногочисленной; церемония возвращения домой прошла довольно просто, в основном в форме незначительных разговоров.

После этого Лу Чжэнлю захотел возложить благовония к мемориальной доске отца Линь Юньваня.

«Господин, не стоит беспокоиться».

Линь Юньвань отказалась.

Лу Чжэнлю не настаивал.

Это должно было быть жестом уважения к ней; если она этого не хочет, то пусть так и будет.

Затем госпожа Лин пригласила их остаться на обед.

Обычно, если семья женщины одобряет нового зятя, они приглашают его остаться на обед во время ее следующего визита.

Учитывая то, что произошло в доме маркиза У Дина, Линь Юньи действительно не хотел заставлять своего зятя обедать.

Леди Лин, проявив больше сочувствия к трудностям дочери, не стала поднимать никаких вопросов и, как обычно, пригласила их на обед.

После обеда Лу Чжэнлю, в связи с выполнением служебных обязанностей, должен был уйти.

Прощаясь с ним, госпожа Лин с беспокойством сказала:

– Я слышу перемену в голосе молодого господина. Дорога обратно в столицу была трудной? Вы не простудились по пути?»

Лу Чжэнлю один раз кашлянул и ответил:

– Ничего серьезного». Как и Линь Юньвань, он тоже чувствовал себя немного неважно в последние несколько дней.

«Здоровье превыше всего, юный господин. Вам следует заботиться о себе».

«Понимаю, спасибо за вашу заботу, свекровь».

Линь Юньвань, опустив глаза, медленно размешивала чайные листья в чашке, закрыв её крышкой.

Госпожа Лин также велела своему сыну:

– И, иди проводить своего шурина».

– ...Да, мама." Линь Юньи, неохотно, ушла, чтобы сопровождать его.

Госпожа Линь отвела Линь Юньвань в сторону и, нахмурившись, спросила:

– Расскажите, что именно происходит? Почему вы усыновляете детей на своё имя? И двоих к тому же!»

Линь Юньвань тихо вздохнула.

«Как бы это сказать...» Она утешала мать:

– Мама, у меня никогда не будет своих детей. Но старший сын, усыновленный нашей семьей, — хороший мальчик. Если он тебе понравится, я приведу его к тебе в следующий раз».

Госпожа Линь разрыдалась, крепко сжала руку дочери и спросила:

– Почему вы не можете иметь своих детей? Что-то не так со здоровьем зятя?»

«Нет, такого нет».

– Тогда... это вы?" Госпожа Лин почувствовала еще большую боль.

«Дело не в этом. Мама, пожалуйста, не спрашивай больше. Думаю, это тоже хорошо; то, что я сама не рожаю детей, бережет мое здоровье». Она вытерла слезы матери.

Госпожа Лин, глубоко огорченная, сказала:

– Глупый ребенок, приемный ребенок никогда не сможет стать твоей родной кровью».

Линь Юньвань чувствовала себя беспомощной.

Она знала, что при жизни ей больше никогда не доведется иметь дело с Лу Чжэнлю.

Но слова госпожи Го также верны; у женщины нет другого выхода, даже если она выйдет замуж не за того человека, пути назад нет.

Наконец, госпожа Линь сказала:

– Юньвань, ты всегда был рассудительным. Что бы это ни было, я не буду спрашивать. Если ты когда-нибудь захочешь вернуться домой…»

«Мама, а как же мой брат?»

Линь Юньвань вздохнула; если бы она была одна, она могла бы просто уйти, даже стать монахиней на всю жизнь. А как же так? Но тогда у ее брата не было бы никаких шансов поступить на государственную службу.

«Не говоря уже о том, что если Иэр захочет найти кого-нибудь для рекомендации на императорских экзаменах в будущем, наши дяди из клана не помогут». И это еще не все, даже ученые извне не окажут никакой помощи.

«Иэру придётся подумать о браке в будущем. Если у него родится дочь, её репутация может пострадать из-за меня. Сможешь ли ты это вынести?»

Госпожа Лин была глубоко опечалена.

Линь Юньвань утешила её:

– Я не страдаю, мама. Мой старший сын, Чангун, — у него добрый характер и он очень почтителен к родителям. Иногда мне кажется, что в нём даже есть некоторые черты нашей семьи Линь. Ты поймёшь, когда познакомишься с ним».

Госпожа Лин восприняла это как утешение.

Они не хотели, чтобы Линь Юньи знала об этих делах, и быстро сменили тему.

Госпожа Линь упомянула:

– Приближается годовщина смерти вашего отца».

Линь Юньвань предложила:

– Мама, если ты не возражаешь, я бы хотела привести Чангуна, чтобы он почтил память отца на его могиле и зажег вечную лампу».

Госпожа Лин, действительно заинтригованная встречей с ним, согласилась.

Линь Юньи вмешалась:

– Ага, у меня теперь есть внучатый племянник?»

Линь Юньвань улыбнулась:

– Он всего на пять лет моложе тебя».

Линь Юньи заявил:

– Тогда он мой племянник и должен называть меня дядей».

Он годами ждал момента, когда наконец сможет насладиться ролью дяди.

В день церемонии чествования Великого Наставника Линя Линь Юньвань в сопровождении Лу Чангуна, госпожи Го и ее семьи по материнской линии поднялась в горы.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.