Глава 31: Наказание

31: Наказание «Старушка, после того как я несколько раз опозорилась из-за своего невежества, я захотела научиться распознавать характеры и понять больше принципов».

«Цин Гээр — озорник. В будущем мне ещё много раз придётся вразумлять его.

Сейчас он ещё маленький и слушает, что я говорю, даже если это глупости. Но что, если он станет непокорным, когда вырастет, а я, его мать, ничего не буду знать? Как тогда я смогу его переубедить?»

Ге Баор опустился на колени и серьезно заговорил.

Старушка Лу сочла доводы Цин Гээр обоснованными. Цин Гээр не стала бы слушать Линь Юньвань, а только Гэ Баора. Она не могла допустить, чтобы мать Цин Гээр оставалась невежественной и глупой.

Она посоветовала Ге Баору:

– Читайте только серьёзные книги. Если я узнаю, что вы читаете легкомысленные или запрещённые книги, не вините меня за принятие строгих мер!»

«Я понимаю всю серьезность ситуации и никогда бы не осмелился на что-либо неподобающее».

В тот вечер.

Лу Чжэнлю пришел выразить почтение госпоже Лу и услышал о желании Цин Гээр сменить учителя. Он нахмурился и, немного поколебавшись, вспомнив о прошлых трудностях Цин Гээр на свободе, с легкой строгостью сказал:

– Раньше он был неуправляемым из-за того, что провел на улице. Сейчас ему нужна серьезная дисциплина».

Старушка Лу не стала спорить, а вместо этого сказала:

– Он ещё молод и вернулся не так давно. Давайте не будем торопиться».

– Хм." Старушка Лу вздохнула, выразив сожаление:

– В вопросах воспитания и обучения детей Юньвань — исключительно талантливая. Я только сейчас поняла, насколько она ценна!»

Лу Чжэнлю улыбнулся и сказал:

– Конечно, вы выбрали её лично, бабушка».

Старушка Лу подозрительно на него посмотрела.

Лу Чжэнлю тут же перестал улыбаться.

Затем старушка Лу спросила его:

– После возвращения вы навестили свою свекровь и шурина. Как у вас дела?»

«Всё в порядке. Моя свекровь относится ко мне очень хорошо».

«Помни, что в будущем нужно помнить о семье матери Юньвань. В конце концов, она твоя законная жена».

На удивление, Лу Чжэнлю не стал спорить, просто ответив:

– Понял».

Старушка Лу заметила перемену в его поведении, и на ее лице появилась улыбка.

Лу Чжэнлю, не понимая, почему его бабушка улыбается, воспользовался случаем и спросил:

– Бабушка, до того, как Юньвань вышла замуж за члена нашей семьи, были ли у вас какие-либо…» Он хотел кое-что узнать во время своего последнего визита в семью Линь, но его зять был к нему холоден, а свекровь все время проводила с Линь Юньвань, не оставляя ему никакой информации.

«Что там было?»

Лу Чжэнлю сказал:

– Ничего». Он добавил:

– Уже поздно, мне пора уходить».

Он решил, что лучше не рассказывать об этом бабушке; он сам всё узнает.

Когда он вышел из небольшого холла и прошел мимо боковых комнат, комната Гэ Баора все еще была ярко освещена двумя лампами. Она стояла у окна и смотрела на него.

Ге Баор улыбнулся Лу Чжэнлю.

Всё было точно так же, как и раньше, когда он вернулся в Лиян; она всегда с нетерпением ждала его возвращения.

Во дворе прошла служанка.

«Молодой господин».

Лу Чжэнлю очнулся от своих мыслей и ушёл.

Улыбка Ге Баора исчезла, он почувствовал некоторое разочарование.

После возвращения в семью Лу их встречи стали происходить все реже и реже.

Но это был ее выбор, ее собственное решение вернуться.

«Поскольку это было моё решение, я ни о чём не жалею».

Она тихо пробормотала что-то себе под нос.

\\

В доме маркиза Удина несколько дней царило спокойствие.

Цин Гээр, следуя примеру Лу Чангуна, вставал рано и усердно учился. Во время занятий его настроение, казалось, всё больше угасало, но вне уроков он становился всё более оживлённым.

В тот день он и Лу Чангун собрались вместе, чтобы почтить память Линь Юньвань.

Лу Чангун шел быстрым шагом, не желая его ждать.

Цин Гээр, держа в руках пращу, следовала за ними, крича:

– Стой!»

Лу Чангун, опасаясь боли, ускорил шаг.

Цин Гээр выпустила ещё одну пулю, попав Лу Чангуну в голову. Лу Чангун схватился за затылок и повернулся, чтобы посмотреть на него.

«Ты смеешь так на меня смотреть? Кто дал тебе право так на меня смотреть?»

Он говорил небрежно, не выказывая ни малейшего чувства вины за свои действия.

Лу Чангун подошел, сдерживая гнев:

– Если ты еще раз меня ударишь, я расскажу маме».

Цин Гээр лукаво усмехнулась:

– Попробуй! Если расскажешь маме, я скажу старушке Лу, что ты ударила меня первой».

Лу Чангун был крайне разгневан.

Он знал, что старуха Лу непременно поверит его младшему брату, а поскольку она принадлежала к более высокому поколению, чем его мать, любая ссора, несомненно, закончится для него плохо, возможно, даже вовлекет в конфликт его мать.

Он не боялся наказания, но опасался вовлекать в это свою мать.

Лу Чангун сказал:

– Я подожду тебя. Поторопись, не заставляй маму ждать нас».

Цин Гээр угрюмо последовала за ним, недовольно бормоча:

– Если бы ты послушался меня раньше, всё было бы хорошо». Он желал, чтобы Лу Чангун был таким же послушным, как его слуги.

Красивое лицо Лу Чангуна было напряжено, он не желал продолжать разговор.

– Ты сердишься?" «Я старший брат, ты младший; старший брат — как отец, ты должен меня слушаться», — торжественно произнес Лу Чангун, повторяя принципы, усвоенные из книг.

Цин Гээр разразилась смехом:

– Глупец! Это мой дом, я здесь хозяин. Почему я должен тебя слушаться?»

Лицо Лу Чангуна покраснело от досады.

Он знал, что его усыновили, и не мог понять, почему, за исключением матери и её близких, все остальные, казалось, больше симпатизировали его брату.

Об этом никогда открыто не говорили, поэтому он делал вид, что ничего не замечает.

Но зачем его брату нужно было произносить это вслух? Цин Гээр нашла это еще более забавным, громко рассмеялась и даже не заметила приближающейся своей родной матери.

«Значит, семья Лу теперь находится под командованием молодого господина Цина?»

Линь Юньвань подошла сзади.

Цин Гээр и Лу Чангун оба обернулись; один выглядел так, словно увидел призрака, другой — словно увидел спасителя.

Лу Чанггун:

– Мать».

Цин Гээр: "Мать..." Линь Юньвань, глядя на Цин Гээр сверху вниз, мгновенно затих.

Пин Е холодно фыркнул:

– Откуда молодой господин Цин научился таким словам? Я немедленно доложу об этом старухе Лу и прикажу сурово наказать виновного слугу!»

Цин Гээр побледнела от страха.

Где он этому научился? Конечно же, у своей матери.

Мать говорила ему, что только он является истинным потомком семьи Лу, и в будущем вся семья Лу будет принадлежать ему. Ему нужно хорошо учиться, чтобы управлять семьей, как его отец, и тогда все слуги будут вечно ему подчиняться, включая Лу Чангуна.

Он не осмелился сказать это и, надув губы, едва сдерживал слезы.

«Пин Е, попроси у господина Чжана отпуск. Я оставлю здесь второго молодого господина на один день».

– Да." После разговора Линь Юньвань направилась в зал Чуй Си.

Лу Чанггун последовал за ней.

Пин Е холодно сказал Цин Гээр:

– Если молодому господину захочется поплакать, он может сделать это во дворе госпожи». Она велела служанкам отвести его туда.

«Мама, я был неправ, я больше так не поступлю».

«Мама, пожалуйста, прости меня…»

Цин Гээр стоял во дворе, подвергаясь наказанию, и вздрагивал каждый раз, когда правитель наносил удары, а служанки силой разжимали ему ладони.

Линь Юньвань, казалось, не слышала его криков и продолжала наносить лекарство Лу Чангуну.

«Какой же глупый ребенок, что терпит издевательства?»

Лу Чангун, опустив голову и повернувшись спиной к Линь Юньвань, сказал:

– Не волнуйся, мама, не больно».

Линь Юньвань нахмурилась:

– Она опухла, как же она может не болеть?»

Лу Чангун сжал губы.

«Госпожа, второй молодой господин стоит в качестве наказания уже час».

Наконец, Линь Юньвань приказала Пин Е:

– Отпусти его».

Пин Е вышел и сказал:

– Молодой господин, теперь можете возвращаться».

Цин Гээр, слишком измученная, чтобы больше плакать, убежала, словно обмороженный баклажан, жаловаться старушке Лу.

Тао Е поднял занавеску и вошел, тихо произнеся:

– Госпожа, молодой господин спал гораздо крепче, чем вчера в полдень».

Линь Юньвань с сочувствием сказала:

– С такими травмами ему, безусловно, необходим полноценный отдых».

Тао Е вздохнул:

– Молодой господин Цин какое-то время вел себя хорошо, как же он вдруг стал еще хуже?»

Линь Юньвань холодно фыркнула.

В своей прошлой жизни её всегда беспокоило непредсказуемое поведение Цин Гээра, и поначалу она думала, что это из-за излишней опеки старушки Лу. Хотя снисходительность старушки Лу и сыграла свою роль, она никогда намеренно не поощряла в нём плохие черты характера.

Настоящая причина заключалась в подстрекательстве Ге Баора! «Госпожа, молодой господин Чангун — умный человек. Вероятно, он воздерживается от излишней суеты из уважения к чувствам госпожи Лу к Цин Гээр. Но такое постоянное снисхождение — не выход…»

Линь Юньвань закрыла глаза и решила:

– Чангун — мой старший законный сын.

Нет никаких оснований для того, чтобы старший сын терпел такого младшего брата. Я больше не позволю ему это терпеть!»

Поскольку Гэ Баор так стремится сделать Цин Гээр главой семьи Лу.

Она непременно поможет ей и ее сыну "исполнить их желания"! Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.