Глава 68: Посев раздора

68: Посев раздора "Вы что-нибудь выяснили?" Чжу Цин поспешно вошла, явно желая что-то сообщить.

Линь Юньвань, отложив в сторону книгу, которую готовила для Лу Чангуна, выступила первой.

Чжу Цин покачала головой:

– Служанки в зале Шоу бдительны, и к тому времени, как мне удалось войти, все уже ушли, поэтому я почти ничего не слышала».

«Однако я случайно услышала, как старушка говорила, что династии Цин необходима надлежащая дисциплина».

Линь Юньвань, сжимая уголок книги, сказала:

– Действительно, пришло время как следует дисциплинировать Цин».

Теперь он — единственная опора Ге Баора.

Вероятно, Гэ Баор всё ещё надеется изменить свою судьбу с помощью Цин! Кто знает, может, она до сих пор обманывает себя, представляя себя главной любовницей! Чжу Цин села и спросила:

– Госпожа, вам не кажется это странным? Как давно господин Цин и тётя Гэ знакомы? И всё же господин Цин так много ей прислушивается».

Линь Юньвань слабо улыбнулась:

– Как ты думаешь, в чем причина?»

Чжу Цин покачала головой.

Она сказала:

– Госпожа, я не пытаюсь вам польстить, но господин Цин, если ему и суждено быть близким к кому-либо, то он должен быть близок к вам».

«Я действительно не понимаю, почему он так близок с тётушкой Ге».

Линь Юньвань решила не продолжать разговор с Чжу Цин.

Но Чжу Цин, возможно, став свидетельницей каких-то неприглядных отношений между мужчиной и женщиной, со смесью таинственности и страха произнесла:

– Госпожа, вы думаете, тётя Гэ может быть… Господину Цину всего семь лет! Даже если ему понадобится личная служанка, это произойдёт только после того, как ему исполнится десять».

Ее домыслы становились все более возмутительными.

Линь Юньвань сказала:

– Перестань гадать наугад. Становится холоднее, а ты только что вернулась в особняк, одежды у тебя мало. Я недавно получила новую ткань, можешь выбрать себе что-нибудь сама».

«У меня также есть старый плащ, который раньше мне хорошо подходил, а теперь нет. Вы стройнее меня, так что он вам подойдет. Он почти новый; если не возражаете, можете взять его».

Чжу Цин улыбнулась:

– Как я могу возражать, когда госпожа так добра ко мне? Я не могу выразить вам свою благодарность в полной мере».

Персиковый Лист достал плащ и с улыбкой сказал:

– Мадам велела нам постирать его, погладить и даже надушить, прежде чем отдать вам».

Чжу Цин получила плащ, сшитый из очень тонкой ткани с изысканной вышивкой.

«Благодарю госпожу».

Она тут же надела его и с помощью Персикового Листа застегнула. Затем она отправилась в кладовую, чтобы выбрать несколько кусков синей и бирюзовой ткани, после чего вернулась в павильон Юй Син.

Вернувшись в павильон Юй Син, она действительно обнаружила, что «сосед» прибыл.

Служанка сообщила ей:

– Тетя, тетушка переехала из бокового двора».

Чжу Цин ничего не ответила. Она не собиралась проявлять любезность к Гэ Баору и, не оказав ему никакой вежливости, вернулась в свою комнату.

Служанки, работавшие в павильоне Юй Син, привыкли обслуживать только одну госпожу. С появлением новой госпожи они по-прежнему ориентировались на её постоянную наставницу.

«Пошли, пошли. Перестань смотреть в сторону комнаты тётушки Ге. А вдруг она потом попросит нас о помощи? Стоит ли нам идти или нет?»

«Кто бы осмелился пойти!»

Помогала только У Эр с перемещением вещей внутрь и наружу.

Служанка Чжу Цин, взглянув на У Эр, посетовала:

– Си Лю изначально была служанкой второго эшелона, прислуживавшей старушке. К сожалению, ей не повезло, и она оказалась у тётушки Гэ».

– О? Вы знаете горничную тётушки?" Служанка улыбнулась:

– Подумай о моем имени».

Чжу Цин вслух спросил:

– Тун Лю, вы вместе вступили в семью Лу?»

Тонг Лю кивнул.

Чжу Цин улыбнулся:

– Тогда тебе следует найти возможность хорошо позаботиться о своем друге».

Тонг Лю ответил:

– Я пойду прямо сейчас».

Чжу Цин сказала:

– Не уходи с пустыми руками. Возьми с собой эти две тарелки с пирожными, и ты сможешь съесть их все вместе».

Тонг Лю упаковал пирожные в корзину для приготовления на пару и отнёс их, чтобы найти У Эр.

\\

Старуха Лу вызвала Цин Гээра и лично отругала его.

«Почему ты пришел только сейчас? Разве я не велел тебе прийти сразу после окончания занятия?»

Старушка редко бывала такой серьезной, и Цин Гээр боялась шутить.

Кроме того, из-за множества событий, происходящих дома, отношение его прабабушки и праотца становилось все более холодным.

Он больше не осмеливался проявлять прежнюю хитрость.

«Моей прабабушке я… я…»

Старушка Лу выглядела недовольной:

– Она пригласила вас на повторную встречу?»

Цин Гээр не осмелилась ответить.

Старуха Лу с грохотом ударила по столу, отчего он вздрогнул, и, заикаясь, произнес:

– Да, да... Я... я скучал по матери».

«Господин Чжан каждый день так многому тебя учит, а ты даже не успеваешь за учёбой. У тебя ещё есть время по ней скучать?»

«Скажи своей прабабушке честно: это ты по ней скучаешь, или она научила тебя так говорить?»

Птицы в коридоре замолчали, и в комнате мгновенно воцарилась тишина.

Когда мама Янь закрыла дверь, Цин Гээр испугалась еще больше.

Он решил, что избиение будет предпочтительнее! «Если учеба не приносит вам души, то учиться вообще нет смысла. По-видимому, вы все равно ничего хорошего не добьетесь!»

Старуха Лу отвернула лицо и резко произнесла.

Цин Гээр тут же расплакалась:

– Бабушка, пожалуйста, не сердитесь. Я хочу учиться, я хочу получать знания».

«Я волнуюсь за свою маму, но... но я все еще хочу учиться. Это мама попросила меня найти способ увидеться с ней. Я, я тоже очень хочу увидеть свою маму...» Но из-за напряженного графика учебы он вспоминал о ней лишь изредка.

Кроме того, поскольку Лу Чангун жил во дворе, больше всего его беспокоило то, сможет ли он превзойти Лу Чангуна, опасаясь, что даже его прабабушка и прадедушка предпочтут его. Будут ли его слуги по-прежнему хорошо к нему относиться? «Цин Гээр, твоя прабабушка установит для тебя правило. Если ты будешь слушаться, она продолжит заботиться о тебе. Если нет, не вини её за бессердечность».

Цин Гээр, будучи ещё совсем молодым, не до конца понимал, что значит «бессердечный», но, увидев суровый взгляд старухи, он понял, что больше не может быть своевольным.

Он схватил старуху за рукав:

– Скажите мне, я буду вести себя хорошо».

Старая госпожа Лу ласково сказала:

– Сблизься со своей законной матерью, поучись у неё правилам поведения и держись от неё подальше. Помнишь?»

Цин Гээр неопределенно кивнула.

На следующий день.

Цин Гээр пошла с Лу Чангуном, чтобы засвидетельствовать почтение Линь Юньваню.

Раньше его мачеха была очень строгой, и он её очень боялся, но сегодня всё было иначе. Она проявила неожиданную заботу:

– Почему ты больше не ешь? Ты сыт?»

«Я сыт, я сыт».

Линь Юньвань вздохнула:

– Ты мне лжешь». Она велела Персиковому Листику:

– Подай еще одну тарелку второму молодому господину».

Персиковый Лист подал еще одну миску каши и поставил ее перед Цином, улыбаясь:

– Молодой господин, пожалуйста, возьмите еще одну миску».

Цин взяла чашу, несколько озадаченная.

«С-спасибо, мисс Персиковый Лист».

Его мать и её служанки показались ему весьма добрыми.

После завтрака Цин и Лу Чангун поклонились Линь Юньвань и сказали:

– Мать, мы можем прощаться».

«Можете идти».

Линь Юньвань слабо улыбнулась.

Цин и Лу Чангун ушли вместе. Лу Чангун начал разговор:

– Младший брат, ты закончил читать «Сто фамилий»?»

«Да, братишка... Старший братишка, чему ты уже научился?»

Лу Чангун улыбнулся:

– Я учусь немного быстрее».

Понимая, что он не может сравниться с Лу Чангуном, Цин не осмелился продолжать, опасаясь опозориться! Лу Чангун, заметив его нежелание, с пониманием сказал:

– Я слышал, что учитель Чжан строже матери. Если ты чего-то не понимаешь, можешь спросить меня. Я сначала тебе объясню, так что учителю Чжану не придётся тебя ругать».

– Действительно?" Глаза Цин загорелись.

– Действительно?" Лу Чанггун выглядел искренним.

«Тогда я приду к вам позже. Уже поздно; мне нужно встретиться с учителем Чжаном».

Лу Чангун кивнул и не вернулся в главный двор вместе с Цин.

Персиковый Лист поспешно вышел, крича позади себя:

– Мастер Чангун, госпожа вас зовёт!»

Лу Чанггун вернулся в Чуиси-холл.

Линь Юньвань спросила его:

– Почему ты вдруг стал так добр к Цину? Ты перестал на него обижаться?»

Лу Чангун ответил:

– Мама, а ты ведь тоже была к нему добра?»

Линь Юньвань сказала:

– Но ты не знаешь, почему я так к нему добра».

Лу Чангун покачал головой:

– Мне это не нужно знать. Мама, ты занята, я сейчас вернусь».

Как только он ушел, Линь Юньвань приказала кому-то отправить сообщение в павильон Юй Син.

«Теперь господин Цин очень близок к госпоже, как и господин Чангун».

«Это замечательно. Госпожа — такая хорошая мачеха, и вполне естественно, что господин Цин ведёт себя именно так».

Находясь в своей комнате, Гэ Баор с тревогой спросила У Эр:

– Он до сих пор не пришел меня навестить?»

У Эр с нерешительностью ответил:

– Учитель Цин сказал… что он занят. Учитель Чжан задал много домашнего задания».

Ге Баор прикусила губу.

Действительно ли Цин Гээр была занята, или же ему мешали видеться с ней, его биологической матерью? Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.