Глава 70: Открытие

70: Открытие «Моя госпожа, ее болезнь проходит очень медленно. С тех пор, как она стала тетей, она никогда не служила наследнику. Я не думаю, что у нее когда-либо будет возможность служить наследнику в будущем».

Чжуцин всегда пользовалась случаем, чтобы поговорить о Гэ Баоре, и всегда делала это со злорадством.

Она сделала глоток чая и рассмеялась:

– Чай Билуочунь, который здесь подают у этой дамы, просто восхитительный».

Чай в особняке маркиза Удина, безусловно, был высокого качества, но Линь Юньвань стала разборчивой после того, как пила его со своим отцом; ей всегда доставался чай самого свежего урожая.

Видя, как Чжуцин наслаждается чаем, Линь Юньвань предложила:

– У меня также есть чай Тяньму Циндин. Не хотите ли попробовать?»

– Да, пожалуйста!" Все, что предлагала эта женщина, было превосходным, и она всегда с удовольствием брала на себя инициативу.

Линь Юньвань поручила Пинъе заварить чай и принести его.

После дегустации Чжуцин была приятно удивлена:

– Это чай Тяньму, собранный до начала дождей!»

Линь Юньвань улыбнулась:

– У вас действительно изысканный вкус».

Чжуцин, неспешно отпивая, заметила:

– Благодаря превосходной организации хранения, которая позволяет сохранить свежий, преддождевой аромат».

После непринужденной беседы подошли домработницы, и Чжуцин тактично извинилась и ушла.

Линь Юньвань, теперь более спокойно занимаясь домашними делами, быстро позаботилась о нуждах домработниц. Во время отдыха она спросила Пинъе:

– Я давно не слышала, чтобы ты упоминала Силю. Как у нее дела?»

Поскольку Гэ Баор был болен и непопулярен в особняке, а его статус понижен, Силю, вероятно, тоже не везло.

Пинъе немного подумал, а затем сказал:

– Кажется, с ней все в порядке, она плачет не так часто. Но ей не так комфортно, как в Шоутанге, особенно когда она служит госпоже, а не вам, госпожа».

Линь Юньвань дала указание:

– Продолжайте за ней следить».

Если бы Силю была просто очередной служанкой, её могли бы и не заметить, но её решение служить Гэ Баору, а затем попытаться покончить жизнь самоубийством, было несколько странным.

Получив приказ, Пинъе позаботилась об отдыхе Линь Юньвань, а затем лично отправилась проведать Силю.

Однако в данный момент Силю не находился в павильоне Юй Син.

Тунлю сказал Пинъе:

– Ты ищешь Уэр? Тетя Гэ вышла на прогулку, и поднялся ветер. Кажется, Уэр пошла за плащом».

«Сестра Пинъе, если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать, и я передам ей сообщение позже».

Пинъе не уточнила, чем именно она занималась, и, уходя, просто сказала Тонлю:

– Мне кажется, лучше называть её Силю».

Тонлю вздохнула:

– Я тоже предпочитаю называть её Силю, но с тех пор, как тётя Гэ сменила имя, даже если мы её называем Силю, она не смеет отвечать. В этом дворе все по-прежнему называют её Уэр».

Пинъе покачала головой, ей не нравилось скромное происхождение тети Гэ, и она слишком легкомысленно назвала служанку! В ветреный осенний день Силю взяла плащ и пошла в сад, чтобы найти свою госпожу.

Внезапно она услышала мужской голос, доносившийся из-за альпинария! "Кто там?" Она окликнула его, но порыв ветра разнес ее голос по саду, и никто не ответил.

Как только она подошла, то неожиданно услышала разговор тёти Ге. С кем разговаривала тётя? Гэ Баор держала Цинге на руках, глаза ее были опухшими от слез.

«Ты что, глупец? Как я могу тебя винить? Я знаю, у тебя не было выбора».

Цинге, мучимая чувством вины, спросила:

– Мама, ты действительно не винишь меня за то, что я тебя игнорирую?»

Гэ Баор вытерла слезы и улыбнулась:

– Ты забыл, что я говорила? Главное, чтобы ты добился успеха, и я готова на все».

Цинге тут же расплакалась.

Его мать по-прежнему хорошо к нему относилась, но как же его отношение к ней? «Мама, когда я вырасту и чего-нибудь добьюсь в жизни, я буду тебе почтителен.

Я заставлю отца и старушку лучше к тебе относиться, куплю тебе красивую одежду и дом получше».

Доживёт ли она когда-нибудь до такого дня, если рядом будет Линь Юньвань? Гэ Баор довольно улыбнулся и сказал Цинге:

– Дорогой сын, я жду этого дня!»

«Цинъэр, всё, что ты сделаешь для своей матери, будет хорошо, но когда у тебя будет время, обязательно приезжай ко мне в каменистый сад. Я очень скучаю по тебе, Цинъэр».

В конце концов, это всего лишь тайная встреча, ни дама, ни старушка об этом не узнают.

Его мачеха не будет его винить, и его мать не будет убита горем; это лучшее решение.

Цинге радостно согласилась:

– Мама, я буду приходить чаще. Тебе тоже нужно поскорее поправиться».

Мать и сын не осмелились идти дальше, и Ге Баор прошептал:

– Возвращайтесь.

Уходите вы первыми, а я уйду позже, чтобы вас не увидели».

Цинге кивнула, не желая уходить:

– Мама, тогда я пойду первой».

«Молодец, иди. Усердно учись и слушай учителя Чжана».

«Мама, я понимаю».

Когда Цинге обернулась, на вершине каменистой горки появилось испуганное лицо. Уэр уже некоторое время подслушивал их разговор.

«Мама! Кто-то подслушивает!»

Он тревожно воскликнул.

Гэ Баор выбежала, прикрывая сына. Увидев, что это Уэр, она спокойно сказала Цинге:

– Всё в порядке, это всего лишь моя служанка. Иди первым, я с ней поговорю».

Она велела Цинге уйти другим путем.

Цинге, не решаясь уйти, спрятался за камнем, чтобы понаблюдать за разговором матери со служанкой.

Вуэр, совершенно ошеломленная, отступила на несколько шагов, пока не смогла идти дальше, ее ноги неподвижно уперлись в камни.

– Тетя... Мадам..." Как такое могло случиться! Как мог молодой господин Цин называть тётю Гэ «матерью»? Она слышала это неоднократно, и не было никаких сомнений, он действительно называл её «матерью».

Гэ Баор подошёл, взял Уэра за руку и спросил:

– Ты всё слышал?»

Лицо Вуэр было бледным, когда она кивнула.

Гэ Баор умолял:

– Уэр, моя дорогая сестра, ты никому не должна рассказывать.

Если расскажешь, я не выживу. Моя жизнь теперь в твоих руках. Пожалуйста, спаси меня и Цинге».

«Когда Цинге вырастет, он отплатит тебе».

Вуэр хотелось покачать головой.

Она не хотела, чтобы молодой господин Цин возвращал ей деньги! Она жалела, что вообще что-либо слышала.

Вуэр заплакала, недоумевая, почему ей пришлось подслушать такой разговор.

Что ей теперь делать? Гэ Баор нежно вытерла слезы:

– Дорогая сестра, пожалуйста, перестань плакать.

Просто притворись, что ничего не видела, и все будет хорошо, ладно?»

Вуэр, опустив голову, не могла отказать.

Успокоив Уэра, Гэ Баор, увидев, что сын еще не ушел, прошептала ему:

– Не бойся, она моя служанка. Я уже поговорила с ней, она никому ничего не расскажет».

Цинге поджал губы:

– Тогда я сейчас уйду». Его голос был гораздо тише, чем прежде, и он не осмеливался снова позвать мать.

«Поторопитесь!»

Наблюдая за уходом сына, Гэ Баор повернулась к Уэру:

– Разве ты не принёс мне плащ? Не поможешь ли мне с ним?»

Вуэр механически принялась помогать, накидывая на нее плащ.

На обратном пути Ге Баор продолжал держать Уэра за руку.

Уэр невольно спросила:

– Тетя, вам ведь всего двадцать лет? Как вы можете быть… госпожой молодого господина Цина…»

Гэ Баор ответил:

– Несколько лет в большую или меньшую сторону не имеют значения для семьи Лу».

Вуэр, опустив голову, чувствовала себя подавленной.

За все эти годы она ни разу не слышала о подобном.

Тонглиу заметила, что Уэр в последнее время стала рассеянной, и подошла к ней, чтобы поговорить:

– Что с тобой не так?»

Вуэр заикался:

– Все в порядке».

Тонлю вздохнула:

– Это болезнь тети Гэ влияет на тебя?»

Вуэр это отрицал.

Затем Тонлю сообщила ей:

– Сестра Пинъе со стороны дамы пришла тебя искать».

Услышав слова «дама», Вуэр вздрогнул от страха и бледным лицом спросил:

– Что ей от меня нужно?»

«Откуда мне знать? Но сестра Пинъе сказала, что это ничего важного».

– Ой." Вуэр ушла, опустив голову, не осмеливаясь больше говорить с Тонглиу.

Воспользовавшись тем, что у тети Ге было время поспать, она вышла на прогулку, тяжело вздыхая всю дорогу.

Что ей делать с таким большим секретом? Стоит ли ей рассказать об этом женщине? Всё было бы иначе, если бы молодой господин Цин был обычным ребёнком, но он — сын наложницы! Его воспитывает госпожа, и это так несправедливо по отношению к ней.

Но если она выскажется, тётя Ге может не выжить.

– Вздох." Вуэр был охвачен тревогой.

Цинге была еще более обеспокоена, чем она.

Мастер Чжан постучал линейкой по столу:

– Почему ты отвлекся?»

Цинге встал и ответил:

– Учитель, у меня болит голова».

Чжан Фэнъань посчитал, что последние занятия были немного затянутыми, и сказал:

– Можешь отдохнуть полдня».

«Спасибо, Мастер».

Цинге вернулся в свою комнату, размышляя, стоит ли ему навестить мать и не раскроет ли служанка их секрет.

Он был так напуган, что почти не мог спать.

Будут ли его мать и брат по-прежнему относиться к нему с добротой, если узнают его истинную личность? Он жаждал их неизменной доброты и привязанности.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.