Глава 104: Монастырь

104: Монастырь «Старушка, произошёл серьёзный инцидент!»

В канун Нового года по лунному календарю семья Лу установила сцену для театральной труппы и пригласила родственников на новогодний ужин.

Ещё до того, как старушка Лу добралась до цветочного зала, она услышала от няни Янь о крупном происшествии.

У нее замерло сердце, и, даже не успев схватить четки, она нахмурилась и спросила:

– Что случилось?»

Няня Ян, с обеспокоенным видом, сказала:

– В цветочном зале родственники начали спорить».

«Спорить во время Малого Нового года? Из-за чего!»

Няня Ян ответила:

– Все дело в тете Ге».

– Что насчёт неё?" Старушка Лу пренебрежительно заметила:

– Разве мы не запрещали ей выходить из дома? О чём тут спорить?»

Няня Янь объяснила:

– Члены семьи Линь снова подняли шум, утверждая, что семье Лу не следовало возвращать тетю Гэ, опасаясь, что семья снова будет отдавать предпочтение наложницам, а не законной жене».

«Старушка, слухи распространяются повсюду. На членов нашей семьи указывают пальцем и ругают, как только они выходят на улицу. Это унизительно для всех!»

«Каким-то образом тётя Ге выросла в цветочном зале…»

С тех пор, как начались разговоры о примирении и разделении двух семей, сохранялось недовольство, неизбежно приводившее к ссорам.

Однако, будучи главной ветвью семьи Лу, поместье маркиза Удина занимало положение, которое обязывало его сохранять гармонию внутри клана.

Няня Ян с тревогой сказала:

– Если мы не разберемся с тетей Ге, мир в семье может продлиться недолго…»

Старушка Лу усмехнулась:

– Что они вообще понимают!»

«Пусть пока этим занимается женщина. Когда они поймут мои планы, они увидят благие намерения, стоящие за моими действиями».

«Нынешнее затруднительное положение лишь временное.

Если нам действительно удастся наладить связь с поместьем герцога Синго...» Няня Янь, чувствуя себя неловко и вспоминая собственный опыт с отравленным супом, сказала:

– Старушка, я думаю, наша госпожа — лучший вариант.

Богатство и статус поместья герцога Синго — это не то, к чему мы можем просто так подняться».

Старушка Лу вздохнула:

– Как я могла не знать, чего стоит Юньвань!»

«Она больше не разделяет интересы семьи Лу. Какими бы хорошими она ни были, она стала для нас препятствием!»

Няня Ян ничего не ответила.

Услышав шум за пределами Шоутана, старуха Лу нахмурилась и спросила:

– Что тут происходит?»

Няня Ян пошла посмотреть и в панике вернулась:

– Они затеяли ссору здесь! Они требуют выгнать тетю Ге!»

– Ерунда!" Старушка Лу попыталась выйти на улицу, но, увидев из окна, что двери вот-вот распахнутся, и услышав голоса нескольких энергичных женщин, в том числе и матриарха ее возраста...

Няня Ян посоветовала:

– Лучше вам не выходить из дома».

Поняв, что выходить на улицу небезопасно, старушка Лу вернулась на свое место. Мысль о том, что эти женщины могут прибегнуть к физической конфронтации, была слишком унизительной! Она легла на кровать, закрыла глаза и сказала:

– Скажите, что я больна, и попросите всех уйти. Давайте в этом году не будем устраивать малый новогодний ужин».

Няня Ян считала, что избегать этой ситуации — не выход.

Она сказала:

– Если вы пропустите эту ночь, что вы будете делать в первый день лунного Нового года, отдавая дань уважения? Что будет делать семья Лу?»

Старушка Лу сказала:

– Просто объявите, что я больна с сегодняшнего дня и до Нового года. Как только утихнет гнев клана и прекратятся слухи за его пределами к началу февраля, я смогу „выздороветь“».

Няня Ян не знала, что сказать.

Будучи служанкой, она мало говорила, но в глубине души чувствовала, что старушка все больше равнодушна к поддержанию своего лица.

– Вздох." Уйдя, няня Янь тоже вздохнула и, набравшись смелости, уговорила членов семьи Лу уйти. Опасаясь неприятностей в новогодние праздники, она специально предупредила Гэ Баора:

– Тетя, если вы хотите избежать неприятностей, лучше держитесь в тени. За вами наблюдают десятки глаз из нашей семьи!»

Гэ Баор сохраняла бесстрастное выражение лица, сосредоточенно занимаясь вышивкой.

Посчитав это бессмысленным, няня Ян ушла, высказав свое мнение.

Ге Баор яростно вонзила вышивальную иглу в ткань, холодно улыбаясь.

«Ни один из них не закончится хорошо!»

Дела семьи Лу стали предметом насмешек по всей столице.

В период празднования Нового года по лунному календарю старушка Лу продолжала притворяться больной, избегая общения с членами семьи Лу. Когда к ним приходили соседи и родственники, они неизбежно обсуждали дела семьи Лу.

Слуги семьи Лу теперь стеснялись выходить на улицу.

Няня Ян, ухаживавшая за пожилой женщиной, сообщила:

– Я расспросила служанок из зала Чуйси. Несмотря на все мои усилия, никто не знает, где спрятан нефритовый кулон госпожи».

До сих пор не могу его найти.

Услышав это, старуха Лу раздражилась и сказала:

– Где же она его спрятала! Она что, всегда носит его с собой?»

Обыскать дом — это одно, но обыскать саму женщину… это было невозможно.

Няня Ян продолжила расспрашивать:

– Старушка, вы упомянули о том, что дадите госпоже лекарство. Мы все еще будем это делать или нет…?»

«Конечно, не сейчас!»

Старушка Лу нахмурилась:

– Лекарство, хотя и трудно обнаружить, может вызвать серьезный инцидент, если она почувствует какие-либо заметные последствия. Даже если мы найдем виновного, семье Лу все равно не избежать репутации заговорщиков против хозяйки дома».

«Проблема с наложницей пустяковая; в худшем случае, это просто похоть хозяина. Но если что-то случится с хозяйкой дома, семью Лу ждут настоящие неприятности!»

«Давайте пока не будем говорить о лекарствах. Позвоните Чжэнлю».

«Мы с тобой не можем сблизиться с Юньвань, но Чжэнлю — её муж; она не может его избежать».

– Этот…" Увидев на лице старушки выражение непоколебимой веры, няня Ян склонила голову и удалилась.

Лу Чжэнлю находился в павильоне Юйсин.

Ему самому казалось невероятным, что самые комфортные моменты в особняке он проводил с Чжуцзином.

Чжузин предложил ему чашку чая:

– Учитель, пожалуйста, выпейте чаю».

Лу Чжэнлю приняла чай и спросила:

– Как вы себя чувствуете сейчас, будучи беременной?»

Присев, Чжузин улыбнулась:

– Меня быстро клонит в сон, и меня тошнит. В остальном никаких неудобств нет. Госпожа очень хорошо обо мне заботится».

Лу Чжэнлю кивнул.

Юньвань… она всегда была добра к Чжуцзину и служанкам.

«Няня Ян».

Увидев приближающуюся няню Янь, Чжузин встал, чтобы поприветствовать её.

Няня Ян с улыбкой сказала:

– Тетя, пожалуйста, садитесь. Мне нужно кое-что сказать хозяину».

Лу Чжэнлю нетерпеливо слушал.

Разочарованный событиями этого года, он сказал:

– Если это не что-то важное, то, пожалуйста, не беспокойтесь».

Чжузин тактично добавил:

– Я выйду на улицу и соберу немного снега».

Две служанки помогали ей, а снаружи они услышали вспышку гнева Лу Чжэнлю, когда он разбил чашку.

Вздрогнув, няня Ян сказала:

– Хозяин, это всё идея старушки. Вздох…»

Лу Чжэнлю не хотел говорить.

Испытывая неуважение за пределами дома, он теперь чувствовал себя отчужденным и раздраженным тем, что ему приходится выслушивать всех вокруг! Няня Ян, чувствуя себя беспомощной, сказала:

– Учитель, если вас что-то беспокоит, спросите своё сердце, с кем вы действительно хотите быть близки.

Игнорируйте желания старушки и следуйте за своим сердцем!»

– Мое сердце?" Лу Чжэнлю усмехнулся:

– Как бы мне хотелось вернуться на восемь лет назад.

Это возможно?»

Восемь лет назад он и Линь Юньвань были глубоко влюблены друг в друга, жили в гармонии, в семье не было никаких конфликтов, и семья Линь хорошо ладила с семьей Лу.

– Этот…" Няня Ян покачала головой и вздохнула. Как такое возможно! Невозможно получить лучшее из обоих миров; теперь оставалось лишь выбрать что-то одно.

«Я поеду в Юньвань».

Покинув павильон Юйсин, Лу Чжэнлю решил посетить зал Чуйси не ради нефритового кулона, а чтобы побыть рядом с ней.

Приближаясь к залу Чуиси, он увидел, как горничные переносят багаж.

«Что здесь происходит?»

Лу Чжэнлю холодно спросил служанок:

– Он не соглашался на расставание!»

Вздрогнув, Пинъе ответил:

– Учитель, старушка болеет с Малого Нового года и не выздоровела. Госпожа собирается в семейный монастырь помолиться за нее».

Лу Чжэнлю вздохнул с облегчением, но при этом стал очень осторожен.

Женский монастырь семьи Лу располагался на южной стороне улицы Удин Маркиз Мэншн, за пределами особняка. Имея дома небольшой буддийский зал, зачем было выходить на улицу, чтобы помолиться? Линь Юньвань вышла из зала Чуйси, одетая в простую одежду без единой заколки в волосах, напоминая вдову или человека, собирающегося отречься от мирской жизни.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.