Глава 105: Молитва о благословении

105: Молитва о благословении «Если вы хотите помолиться, вы можете сделать это и дома…»

Лу Чжэнлю пытался убедить Линь Юньвань, но прежде чем он успел закончить, она холодно сказала:

– Неужели господин считает, что я недостаточно опозорена?»

Пинъе вмешался:

– Учитель, послушайте, что говорят о нашей госпоже люди за пределами дома! Если хотите оставить её у себя, сначала выгоните тётю Гэ!»

Губы Лу Чжэнлю шевелились, но он не мог произнести ни слова.

Линь Юньвань прошла мимо него. Он протянул руку, чтобы обнять её, но в итоге не осмелился.

Он больше не мог её удерживать.

Лу Чжэнлю беспомощно наблюдал, как Линь Юньвань перебралась в монастырь семьи Лу.

Пинъе и Таое сопровождали Линь Юньвань в монастырь. Уходя, Пинъе сказал Таое:

– Я вернусь и проверю дом. Хорошо позаботься о госпоже».

Предполагалось, что это будет поездка для молитв о благословении. Брать с собой слишком много сопровождающих было бы неискренне.

Таое сказал:

– Ты мне не доверяешь? Хорошо присматривай за домом и не позволяй никому трогать вещи госпожи».

Пинъе решительно ответил:

– Если кто-нибудь посмеет прикоснуться к вещам госпожи, я с ним сражусь!»

Служанки разошлись, и Линь Юньвань начала читать священные тексты и переписывать буддийские тексты перед статуей Будды в монастыре, иногда сжигая их в память о покойном маркизе из семьи Лу.

«Старый маркиз, когда вы устроили мой брак с вашим внуком, я глубоко уважал вас…»

Она и представить себе не могла, что всё так обернётся.

Снова в Шоутанге.

«Неужели она действительно переехала в монастырь?»

Старушка Лу нахмурила брови:

– В такой критический момент действия Линь Юньвань равносильны требованию об увольнении из семьи. Какая разница?»

Няня Ян сообщила:

– Она уже ушла. Сегодня внутренний двор был заперт, и госпожа не вернулась. Похоже, она планирует остаться там на некоторое время».

«Она не за меня молится! Она мне по лицу бьет!»

Старушка Лу была очень рассержена, но ничего не могла сделать Линь Юньвань.

В растерянности няня Ян спросила:

– Что нам теперь делать? Пригласить госпожу обратно или оставить ее в покое?»

После долгих раздумий старушка Лу беспомощно спросила:

– Как вы думаете, кто мог бы уговорить её вернуться?»

Лу Чжэнлю, конечно же, не смог бы этого сделать.

Няня Ян предположила:

– Только молодой господин Чангун может это сделать».

Старушка Лу не видела Лу Чангуна уже несколько дней. В последнее время она притворялась больной, и молодой человек не приходил выразить соболезнования, поэтому она не знала о его состоянии.

«Чем Чангун занимался в последнее время?»

Няня Ян ответила:

– Молодой господин Чангун обычно больше ничем не занимается, кроме учёбы. В прошлом месяце он несколько дней посещал клановую школу, общаясь с одноклассниками и учителями. Я слышала, что по возвращении он стал ещё прилежнее, вероятно, чувствуя себя неполноценным по сравнению с учениками и испытывая из-за этого беспокойство!»

Она предположила:

– Наверное, он сейчас в своей комнате, сосредоточен на учёбе».

«Вы хотите сейчас увидеть молодого господина Чангуна, старушка?»

Старушка Лу подняла руку:

– Не сейчас».

«Все знают, что я болел. А если вдруг я поправлюсь и смогу видеться с людьми, что обо мне скажут другие?»

«Юньвань тоже сейчас в ярости. Давайте подождем, пока ситуация за пределами дома успокоится».

«Хорошо, не отпускай Чангуна одного. Пусть Цинъэр сопроводит его, чтобы пригласить их мать обратно».

«Чтобы избежать любых сплетен о неблагодарности Цинъэр».

Няня Ян послушно ответила, склонив голову:

– Да».

Она вспомнила суп, который принесла ей Цинъэр, и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Вздох." Выйдя на улицу, она увидела сильный снегопад и почувствовала глубокую тоску.

Прожив в особняке маркиза большую часть своей жизни, она задавалась вопросом, почему он становится для нее все более непривычным.

«Няня Ян, я бы хотел увидеть старушку».

Ге Баор подошел с улыбкой и заговорил.

Няня Ян посмотрела на нее с безразличным выражением лица и сказала:

– Старушка только что уснула».

Гэ Баор ответил:

– Тогда я вернусь утром. Няня Ян, пожалуйста, не забудьте упомянуть о моем визите, когда будете навещать старушку».

Затем она повернулась и ушла.

Наблюдая, как Ге Баор уходит, няня Янь холодно фыркнула.

«Что это за человек, настоящая законная дочь герцога Синго?»

Наблюдая за проницательностью Ге Баор, которая, казалось, не подходила для публичного выступления, ей было трудно поверить, что она является законной дочерью какого-либо престижного поместья.

«Старушка всё больше впадает в маразм...» Из-за этого нефритового кулона она обращается с Ге Баором как с сокровищем! Госпожа Янь покачала головой и ушла. На следующее утро, когда она пришла прислуживать во внутреннем дворе, она всё ещё упоминала о желании Гэ Баора навестить её.

В конце концов, она не могла сохранить это в секрете, поскольку старушка сейчас отдавала ей предпочтение.

«Вчера вечером, как только я ушла, тётя специально засекла время, чтобы прийти в гости. Я сказала ей, что ты спишь, и не пустила её. Вероятно, ничего срочного не было».

Госпожа Ян посоветовала:

– Сейчас вы „больны“, и, на мой взгляд, вам не следует ни к кому обращаться».

Старушка Лу так не считала.

«Она давно ко мне не приходила. Если бы это не было важно, она бы и не упоминала о своем приходе. Пусть приходит».

«Возможно, есть что-то, о чём мы не знаем. Если мы сможем признать её членом семьи, не используя нефритовый кулон, это избавит нас от многих хлопот».

Госпожа Ян позвала Гэ Баора.

Как и ожидалось, ничего конкретного она не просила; она просто обратилась к пожилой женщине со словами:

– Я хочу служить своей невестке в храме».

И старушка Лу, и госпожа Янь с опаской наблюдали за ней.

Гэ Баор искренне сказал:

– В Новый год госпоже не подобает скрываться в храме.

Я знаю, что всё началось из-за меня. Если я смогу убедить свою невестку вернуться, это будет благородным поступком».

Она вздохнула:

– Мой нефритовый кулон наверняка забрала она. Я его хорошо знаю; другие могут его и не узнать».

– Если бы я могла вернуть нефритовый кулон..." Ах! Значит, все дело было в нефритовом кулоне.

Мне показалось, что у нее произошло озарение, и она поняла, что должна убедить хозяйку вернуться.

Подумав, старушка Лу согласилась:

– Ты наложница. Поэтому вполне справедливо, что ты будешь сопровождать госпожу в её молитвах».

Гэ Баор послушно слушал.

Старушка Лу холодно взглянула на нее и предостерегла:

– Я предостерегаю вас от любых нечестных идей».

«То, что тебе предназначено, придёт само собой. Если ты посмеешь переступить черту и вмешаться, даже если получишь нефритовый кулон, я его разобью!»

Гэ Баор, явно испугавшись, опустился на колени и сказал:

– Можете не сомневаться, старушка, я бы не посмел!»

В ответ старушка Лу равнодушно напевала себе под нос:

– Лучше не навлекайте на себя смерть. Идите собирайте вещи».

После ухода Гэ Баора она поспешно собрала несколько вещей и последовала за госпожой Янь в храм.

Госпожа Янь не оставалась в храме. Перед отъездом она напомнила Гэ Баору:

– Не забывай слова старушки».

Ге Баор послушно улыбнулся и сказал:

– Понимаю».

Госпожа Янь вернулась во внутренний дом семьи Лу, чувствуя беспокойство и не понимая, что случилось.

«Мадам, госпожа Янь привела сюда тетю Гэ».

Тао Е, растиравший чернила в буддийском зале для Линь Юньвань, услышал шум снаружи и пошел проверить, что происходит, сразу поняв, в чем дело.

Линь Юньвань, опустив голову, опустилась на колени на подушку и стала переписывать священные тексты, не поднимая головы и сказала:

– Как и ожидалось».

Она добровольно удалилась в храм, и Гэ Баору ничего не оставалось, как последовать за ней.

Линь Юньвань наставляла Тао Е:

– Если она придёт служить, не прогоняй её, но и не беспокойся о ней».

– Да." В этом году Линь Юньвань не вернулась домой. Линь Юньи, зная, что его сестра находится в храме, направился прямо в храм семьи Лу, минуя особняк маркиза Удина.

– Сестра." Глаза Линь Юньи были красными, молодой человек не мог скрыть своих эмоций перед сестрой, крепко сжав кулаки.

«Юньи».

Линь Юньвань отложила кисть, встала и подошла к брату, ее глаза тоже слегка покраснели.

Она пристально посмотрела на лицо брата, пренебрегая приличиями, и нежно прикоснулась к его лицу.

Линь Юньи не отошёл, но, покраснев, произнёс:

– Сестра, я уже вырос».

Братья и сестры должны соблюдать приличия, и сестра больше не должна так прикасаться к своему брату.

Линь Юньвань улыбнулась, легонько пощипала его за щеку и спросила:

– Ты все еще обсуждаешь это с сестрой?» Она медленно убрала руку.

«С мамой всё хорошо?»

Она проводила брата в боковую комнату, чтобы поговорить, а Тао Е охранял дверь снаружи.

«С ней все в порядке».

Голос Линь Юньи был тихим.

Линь Юньвань схватила его за руку, постепенно усиливая хватку, и с решимостью, подобной готовности сжечь свой корабль, сказала:

– Юньи, мне нужно тебе кое-что сказать».

Сердце Линь Юньи замерло, и он с тревогой спросил:

– Сестра, что случилось?»

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.