Глава 106: Сердце, стремящееся к убийству

106: Сердце, стремящееся к убийству Линь Юньи быстро ушёл, его походка была заметно скованной.

Тао Е с тревогой спросил:

– Госпожа, что вы сказали молодому господину Юньи?»

Линь Юньвань не произнесла ни слова.

Несколько дней спустя Лу Чангун и Цинъэр пришли выразить свои соболезнования.

Их визит был якобы призван выразить почтение, но на самом деле они хотели убедить её вернуться домой.

Цинъэр сказала:

– Мама, и старушка, и отец думают о тебе и хотят тебя увидеть.

Твой сын... тоже по тебе скучает».

Всегда красноречивый, он наклонился и добавил:

– Мать, мы можем по-настоящему проявить свою сыновнюю почтительность только тогда, когда вы находитесь в особняке. В монастыре мы не можем навещать вас так часто».

Линь Юньвань опустилась на колени перед Буддой, закрыла глаза и ритмично постукивала по деревянной рыбке.

Лу Чангун стоял рядом со своей матерью, молча.

Цинъэр, которой было поручено убедить её, прошептала Лу Чангуну:

– Старший брат, пожалуйста, попробуй убедить маму…»

Лу Чангун опустился на колени и сказал:

– Мать, пусть твой сын присоединится к тебе в чтении священных писаний».

Он никогда раньше не читал буддийских писаний, но, изредка слушая их, мог лишь повторить несколько строк, которые помнил:

– Бодхисаттва Авалокитешвара, практикующий глубокую Праджняпарамиту, постиг, что все пять совокупностей пусты...» Цинъэр всё больше смущалось.

Старушка и отец ясно дали им указание уговорить мать вернуться, но почему старший брат не выполняет указания? Не имея другого выбора, он тоже опустился на колени, не зная ни строчки наизусть, и просто склонил голову, потирая руки.

В зале было слишком холодно, совсем не так, как дома.

«Вставайте оба».

Линь Юньвань отложила деревянную рыбу, прекратила читать мантры и сказала двум детям:

– Вы ещё молоды; зачем же следовать за мной в чтении священных текстов?»

Тао Е помог Лу Чангонгу и Цин Гээр подняться один за другим.

Лу Чангун со спокойным выражением лица сказал:

– Я читаю мантры только для того, чтобы разделить с матерью то, о чём мы молимся, прося благословения старших».

Цин Гээр быстро добавила:

– Брат прав, я тоже так думаю!»

Независимо от того, слушала ли мать его или нет, он не мог её обидеть. Он просто повторял любые приятные слова своего брата.

Линь Юньвань направила их в комнату с восточной стороны и прямо сказала:

– Вам следует вернуться. Не стоит беспокоиться, я не вернусь».

Оба опустили головы.

Лу Чангун, конечно же, желал возвращения матери, поскольку жизнь в храме была слишком аскетичной.

Что касается Цин Гээр... только с возвращением матери в доме воцарится мир.

«Цин Гээр, ты знаешь, почему я не хочу возвращаться?»

Линь Юньвань внезапно спросила.

Цин Гээр поднял голову, недоуменно посмотрел на неё и сказал:

– Я… я не знаю».

Линь Юньвань мягко произнесла:

– Всё из-за твоей биологической матери. Цин Гээр, ты изначально был моим законным сыном, а я — твоей биологической матерью. В нашем доме царила гармония, пока не появилась твоя биологическая мать, превратившая тебя в сына наложницы и вынудившая меня уединиться в этом храме».

«Ты знаешь, что скажут о тебе окружающие, как они будут к тебе относиться, когда ты вырастешь?»

Линь Юньвань сделала паузу, а затем добавила:

– Не нужно ждать, пока ты вырастешь. Как только ты поступишь в клановую школу, ты всё поймёшь».

Цин Гээр, внезапно охваченная паникой, поджала губы и спросила:

– Что... что они со мной сделают?»

Линь Юньвань хранила молчание.

Не в силах усидеть на месте, Цин Гээр подошла к Линь Юньвань и умоляюще сказала:

– Мама, ты моя родная мать! В глубине души я всегда считала тебя таковой! Мама, пожалуйста, не оставляй меня. Вернись же домой!»

«Я обещаю отныне быть таким же почтительным к своему брату, как и он!»

Линь Юньвань холодно оттолкнула его руку и сказала:

– Цин Гээр, дело не в том, что я хочу тебя бросить, и не в том, что ты мне не нравишься. Подумай об этом — если бы твоя тётя не упала в воду в твой день рождения, была бы наша ситуация сейчас такой?»

«Ничего страшного, если ты сейчас не понимаешь; у тебя впереди целая жизнь, чтобы об этом поразмышлять. Однажды ты поймешь, что действительно полезно для тебя, а что вредно…»

Цин Гээр внезапно вспомнил случай, произошедший в его день рождения, когда его родная мать упала в воду.

Могла ли его мать... не упасть в воду в тот день? Тогда он... всегда был бы законным сыном своей биологической матери? И он знал, что суп, который он дал госпоже Ян, был не обычным.

Действительно ли его мать делала все это ради его же блага? Он не знал, просто не знал...

«Бабушка! Не нужно говорить такие жестокие слова ребёнку!»

Гэ Баор ворвалась внутрь, и служанки не смогли её остановить.

Она посмотрела на Линь Юньвань холодным взглядом, в глубине души ненавидя её! Вот что Линь Юньвань рассказала о ней за её спиной Цин Гээр! Все присутствующие в боковой комнате смотрели на нее с явным нетерпением.

Цин Гээр проявил осторожность, поджал губы и воздержался от приближения к ней.

Гэ Баор нервно произнесла:

– Цинъэр, не слушай ее глупости! Мама никогда не причиняла тебе вреда! Падение в воду было… это был несчастный случай!» Она явно не могла признать, что это было сделано намеренно.

Цин Гээр опустил голову.

Линь Юньвань, не желая слушать шум, поднимаемый Гэ Баором, встала и отпустила их:

– Вам всем пора возвращаться».

Лу Чангун поклонился:

– Мать, береги себя. Мы с братом пойдем первыми».

Затем Цин Гээр сказала:

– Мама, береги себя. Твой сын прощается».

У него был очень мягкий тон.

Он не понимал почему, но всякий раз, когда его родная мать проявляла к нему хоть немного доброты, он невольно чувствовал к ней влечение. Он даже забывал резкие слова, которые она ему сказала, думая… если бы только он мог вернуть её.

Братья ушли вместе. Цин Гэ'эр лишь поспешно окликнул Гэ Баора «тётей» и больше с ней не разговаривал.

Гэ Баор наблюдала за удаляющейся фигурой Цин Гээр, чувствуя горечь в сердце.

«Он мой сын! Как он может быть так близок к Линь Юньвань!»

Что он теперь о ней думает? Верит ли он подстрекательствам Линь Юньвань? «Бабушка, пожалуйста, больше не говори таких вещей перед Цин Гээром, он же ещё ребёнок!»

Гэ Баор холодно произнес это.

Линь Юньвань улыбнулась и возразила:

– Разве я не говорю правду? Ты не думаешь, что если я не скажу этого, он не догадается, что именно ты виновата в том, что он из законного стал внебрачным? Именно из-за тебя все его презирают».

«Цин Гээр очень умный и быстро растёт. Скоро он всё поймёт».

Услышав это, Ге Баор почувствовала, как по её телу пробежал холодок.

Через несколько лет её сын начнёт её ненавидеть! Вернувшись в свою комнату, она схватила ножницы и яростно уничтожила принесенную с собой подушку.

«Линь Юньвань, если ты не умрешь, Цин Гээр меня по-настоящему возненавидит!»

Она посмотрела в сторону комнаты в восточном крыле, улыбаясь и совершенно игнорируя предупреждение старушки.

«Что бы я ни делала, если я верну нефритовый кулон, что посмеет сделать мне семья Лу?»

«Нефритовый кулон... спрячьте его, спрячьте как можно плотнее. Я отказываюсь верить, что вы сможете взять его с собой в гроб, когда умрете!»

Поздней ночью.

Линь Юньвань закончила чтение мантр, поднялась с подушки, и буддийский зал наполнился светом свечей.

Тао Е, сопровождавший ее, помог ей вернуться в комнату, сказав:

– Тетя еще не спит, она посмотрела в сторону буддийского зала, когда ты выходила».

Линь Юньвань сказала:

– Пусть смотрит, а ты просто сделай вид, что ничего не заметил».

Тао Е, опасаясь, что Гэ Баор может замышлять что-то недоброе, несколько ночей тайно наблюдал за Линь Юньвань и сказал ей:

– Каждую ночь, когда ты выходишь из буддийского зала, тётя тайно за тобой наблюдает!»

Линь Юньвань оставалась равнодушной.

Лу Чангун пришел помолиться вместе с ней, и она вернулась в свою комнату только в полночь, а он оставался там до этого времени.

«Уже поздно, тебе следует пойти в свою комнату и поспать».

– Да." Когда Линь Юньвань уже собиралась покинуть буддийский зал, она заметила, что несколько свечей на полке погасли, заменила их новыми и вернулась в свою комнату.

Гэ Баор дождался, пока Линь Юньвань войдет в свою комнату, а затем открыто открыл окно, чтобы понаблюдать.

В последние несколько дней она выяснила расписание Линь Юньвань — когда та будет вставать, когда отдыхать, сколько времени проводить в буддийском зале и когда ее служанка будет присутствовать или отсутствовать.

Она дождалась, пока в комнате Линь Юньвань погаснет свет, прежде чем закрыть окно.

В темноте неподалеку стоял Лу Чангун, его взгляд едва заметно приковывал окно комнаты Гэ Баора.

Он осторожно закрыл окно, став последним в храме, кто уснул.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.