Глава 116: Мачеха

116: Мачеха Стюардесса проводила Линь Юньвань и Сируо во двор госпожи Чжэн.

Госпожа Чжэн, весьма претенциозная, всё ещё лежала в постели. Её служанка, няня Фань, вышла и сказала:

– Госпожа ещё не закончила свой туалет, пожалуйста, подождите, госпожа».

Она повернулась и вернулась внутрь, так и не взглянув как следует на Линь Юньвань.

Но Линь Юньвань была в вуали, поэтому она все равно не смогла бы четко разглядеть ее лицо.

Стюардесса, которая их туда проводила, тоже ушла.

Во дворе начал падать снег. Даже слуги не хотели оставаться на улице, и под навесом остались только Линь Юньвань и Сируо.

«Это невыносимо!»

Сируо тихо сказала:

– Госпожа, эта дама пытается утвердить свою власть над вами».

Линь Юньвань кивнул в знак согласия.

Поскольку она когда-то руководила домашним хозяйством, она хорошо понимала намерения госпожи Чжэн.

Не в силах сдержать своего раздражения, Сируо сжала кулак:

– Мисс, давайте не будем с ней встречаться. Мы подождем объяснений от мастера Линя!»

«Или мы могли бы обратиться напрямую к Чжао... это тоже может сработать».

Шурин принца Хуаня, Чжао Цзинъи.

Линь Юньвань обладала даром, позволявшим ей получать аудиенции у высокопоставленных чиновников, и никто в доме Линь не мог ей помешать.

Встретиться с Чжао было легко, но это упустило бы прекрасную возможность присвоить себе личность госпожи Линь.

Линь Юньвань покачала головой:

– Похоже, эта дама не знает о моей истинной личности, и это, если подумать, хорошо».

Чем меньше людей знали о её ситуации, тем лучше.

В чём заключались проблемы во внутреннем доме по сравнению с её прошлыми трудностями? Поразмыслив немного, Сируо успокоилась.

Она тихо сказала:

– …Но это не значит, что вы должны терпеть такое унижение».

Линь Юньвань легкомысленно ответила:

– Дело не в моих страданиях, а в страданиях госпожи Линь. Чтобы по-настоящему стать ею, я должна не только принять её облик, но и перенести её трудности».

Приподняв вуаль, она слегка улыбнулась:

– Вы согласны?»

Сируо на мгновение опешилась и сказала:

– Да».

Взглянув на сияющие и спокойные глаза Линь Юньвань, Сируо почувствовал глубокое уважение.

Избежав смерти чудом, эта женщина, несомненно, дорожила этим вторым шансом.

«Тогда я последую указанию госпожи», — решил Сируо.

Линь Юньвань опустила вуаль и на ощупь приподняла занавеску:

– Пойдем внутрь, на улице холодно».

Сируо, сдержанно улыбаясь, помогла задернуть занавеску:

– Госпожа, в будущем я буду заниматься такими делами сама».

Первой вошла Линь Юньвань, за ней последовала Сируо.

Они вдвоем остались внутри, где печь посреди небольшого зала делала помещение намного теплее, чем снаружи.

Услышав шум, няня Фань вышла и увидела Линь Юньвань, элегантно сидящую в вуали, и служанку у печи, ее глаза расширились от удивления.

– Какая наглость для деревенской девушки!" — подумала она.

Нахмурившись, няня Фан сказала:

– Молодая госпожа, госпожа не велела вам входить».

Линь Юньвань повернула голову, вуаль слегка зашевелилась, и, глядя в сторону няни Фань, спросила:

– Неужели госпожа велела мне ждать на холодном зимнем ветру?»

– Этот…" Конечно, нет! Это было бы вопиющим жестоким обращением с законной дочерью.

Госпожа не была настолько глупа, чтобы открыто провоцировать подобную критику.

Но как могла эта воспитанная в деревне молодая госпожа быть такой наивной! Она даже не могла разгадать намерения хозяйки борделя, действуя безрассудно и бестактно! Няня Фан изменила свой подход:

– Поскольку вы не выросли в поместье, вы можете этого не знать, но это правило действует в престижных домах».

«А? Что это за правило?»

Няня Фан, приподняв веки, сказала:

– Без указания мачехи младшее поколение должно ждать снаружи и входить только по зову. Вторгаться в покои госпожи без разрешения – это действительно неприлично!»

«Ни одна воспитанная молодая леди никогда бы так не поступила».

Обычно молодая девушка из среднего класса, услышав такой ответ от экономки, слишком стеснялась бы ответить! Экономка Фан сделала паузу, а затем высокомерно продолжила:

– Эта леди не выросла в особняке, ей еще многое предстоит узнать о здешних правилах».

«Можно начинать учиться отсюда. Иди подожди снаружи указаний госпожи».

В небольшом зале царила тишина, изредка доносилось потрескивание углей в печи.

На лице домработницы Фан сияла самодовольная улыбка.

Незамужние молодые девушки часто бывают робкими, и вполне вероятно, что под вуалью ее лицо уже было раскрасневшимся, возможно, даже в слезах... но она слишком стеснялась, чтобы заплакать вслух.

Издеваться над деревенской девушкой? Это же проще простого! Линь Юньвань тихонько усмехнулась.

Семья Чжэн, боялись ли они действовать напрямую или просто поленились поговорить с ней лично? Отправили домработницу отчитывать падчерицу, вероятно, подслушивая из соседней комнаты! «Над чем... ты смеешься?»

Лицо экономки Фэн похолодело. Неужели у этой деревенской девушки проблемы с головой? Действительно ли она не понимает слов или притворяется? Линь Юньвань встала и сделала шаг ближе, спросив домработницу Фань:

– Вы только что сказали, что у меня нет манер?»

У нее был очень спокойный голос, совсем не похожий на голос испуганного человека.

Вместо этого она выглядела совершенно спокойной! Любой неосведомленный человек подумал бы, что она законная дочь, выросшая в этом особняке, раз у нее такая уверенность в себе.

Экономка Фан, несколько озадаченная, все еще не ожидала от деревенской девушки ничего впечатляющего и возразила:

– Разве девушка с таким отсутствием приличий — это не то же самое, что не иметь воспитания?»

Линь Юньвань спокойно ответила:

– Воспитывать без наставлений — это вина отца. Похоже, экономка, вы хотите задать вопросы моему отцу?»

«Не волнуйтесь, я передам ваши слова отцу. Но мне интересно, какая у вас фамилия, экономка? Я должна точно передать отцу каждое слово, чтобы он не перепутал кого-нибудь с другим».

Она собирается пожаловаться хозяину? Лицо няни Фан изменилось, она заикаясь произнесла:

– Молодая госпожа, я… я говорила от имени госпожи…»

Линь Юньвань холодно сказала:

– Разве в доме Линь принято обращаться к молодой госпоже, называя себя „я“?»

«Поскольку я не возвращалась домой уже больше десяти лет, мне любопытно узнать у этой няни, когда именно мой отец изменил правила в доме?»

Линь Юньвань говорила спокойно, невозмутимо и легко справлялась с ситуацией.

Напротив, няня Фан так испугалась, что начала потеть.

«Эта юная госпожа не притворяется глупой, она очень сообразительная!»

«Разве она не из деревни? Откуда у нее такая красноречивость и сообразительность?»

Няня Фан заикаясь произнесла:

– Я… я, служанка…»

«Можете уходить».

Подслушав разговор некоторое время, госпожа Чжэн вышла из-за занавески во внутренней комнате.

Линь Юньвань и Сируо подняли головы, слегка испугавшись поразительной роскоши этой женщины.

Она была одета в темно-красную расшитую атласную куртку и юбку баклажанового цвета, волосы аккуратно уложены в прическу «матрона», украшенную двумя заколками и одной нефритовой заколкой. Золотые заколки выглядели впечатляюще, но зеленая нефритовая заколка была особенно привлекательной и ценной.

Более того, вышитый атлас был исключительно редкой тканью, которую не могла себе позволить даже каждая знатная дама в столице.

Наряд госпожи Чжэн был даже соткан из золотых нитей.

На запястьях у нее были нефритовые браслеты того же императорского зеленого цвета, что и заколка на голове, идеально сочетающиеся по цвету. Либо они были сделаны из одного и того же камня, либо были приобретены за большие деньги, чтобы гармонировать друг с другом.

Линь Юньвань подумала про себя:

– Наверное, господин Линь очень любит госпожу Чжэн».

Семья Линь считалась видным кланом в Цзян Цяне, но ветвь мастера Линя не являлась опорой рода Линь.

Проще говоря, семья Линь не была необычайно богата.

Госпожа Чжэн умеет так роскошно одеваться...

Неудивительно, что у настоящей мисс Лин была такая несчастная жизнь.

Дом Истории Персонажи Монеты Таксономии Глоссарий Азиатский Первое в мире сообщество по переводу азиатских BL-романов, основанное на краудсорсинге.

Наложница пользуется большим предпочтением, чем жена? Я отказываюсь быть хозяйкой этого маркизского дома.