Глава 11

Матвей Вылетаю первым же рейсом после Алёнкиного звонка. Честно, уже давно ждал чего-то подобного, отец в последнее время помешался на работе. Никого не слушал. Говорил, что многое нужно еще успеть. Сам себя загонял… В Москве приземляюсь утром. Чекаю время. Если поторопиться, то примерно в одиннадцать уже буду в родном городе. Беру такси и еду к себе на квартиру, чтобы забрать тачку. По сторонам не смотрю. Ненавижу этот город. Алёна права была – он злой и холодный. Убивающий. После ее ухода жизнь здесь стала невозможной. Совсем. Почти за год съемок и рекламных контрактов я накопил достаточно денег, чтобы позволить себе не работать пару лет. Я быстро и ярко выстрелил, а потом так же сдулся. Сам хотел исчезнуть после всего. Никакой больше медийности, никаких съемок, ничего из этого больше не привлекало. Она тогда просто сняла кольцо, положила его на стол в гостиной, поцеловала меня в губы и ушла. Останавливать не стал. Не потому, что не хотел, а потому, что видел, как она мучается. Последние месяцы она на меня даже не смотрела. Плакала ночами постоянно, а днем улыбалась, думала, я не вижу и не слышу. Я ее убивал просто своим присутствием. Был олицетворением всего, что с ней случилось, потому что Ростова была моей ответственностью. Было много звоночков, которые я игнорировал, а в итоге из-за моей безалаберности пострадал человек, которого я люблю. Алёна ушла без скандала, на тот момент уже даже без драмы. Просто ушла. А я просто отпустил. В нашей семье семьи тогда уже не было. Первые полгода я ей звонил. Боялся за нее страшно. Она всегда отвечала. Это были недолгие разговоры, пара минут от силы. Так продолжалось шесть месяцев. Она жила у себя дома, восстановилась в универе там, отходила. Я бухал. Страшно. Тусовался ночами, закидывался всякой дрянью, и если честно, то хотел сдохнуть. Потом отпустило. Я валялся утром еле живой после очередного трипа и был уверен, что словил галюны. Не могла потому что Алёна тем утром зайти в спальню. Не могла, потому что уехала. Мы в тот день впервые поскандалили. Громко. Потом так же громко трахались и молча разошлись. Уже без звонков и сообщений. Я улетел в Эмираты, Алёна вернулась в наш город. С того момента прошло два года почти. В прошлом я прилетал на день рождения матери, Алёна тоже там была. Мы перекинулись буквально парой слов, а потом она сбежала. Вызвала такси и уехала из ресторана. Первый год я постоянно ждал, когда она скажет о разводе. Потребует развод. Но она не говорила. Мне это молчание виделось надеждой на то, что еще не все кончено. Так прошел год, потом еще один. Никто из нас эту тему не затрагивал, словно все всех устраивало и устраивает до сих пор… Закидываю чемодан в багажник уже своей тачки и двигаю в сторону малой родины. Пока еду, звоню маме, говорю, что вот-вот буду. Она плачет в трубку. Потерянная, подавленная, разбитая. У самого сердце не на месте от происходящего. Отец не может умереть. Просто не может. В клинику заезжаю первым делом. Обнимаю маму, стараюсь найти слова, чтобы успокоить, но не скажу, что получается. – Как хорошо, что ты приехал, – она всхлипывает. Юлька горько вздыхает. Сама такая же заплаканная, как и мама. Сжимаю ладонь сестры в своей. – Он выкарабкается, – произношу уверенно. Мама часто кивает, а потом заходится истерикой. Юлька тут же бежит за врачом. Маме снова колют успокоительное и укладывают в палату поспать. – Говорят, что его нужно в Москву везти, – Юля вытирает слезы. – А лучше в Германию. – Понял. – Займешься? Я ничего не соображаю, совсем. – Конечно, – киваю. В этот момент как раз звонит телефон. – Отойду на минуту. Двигаю в направлении улицы. Звонит Князев. – Здорово, – щелкаю зажигалкой. Курить давно бросил, а таскать с собой zippo привычка осталась. Когда нервничаю, постоянно ей щелкаю. – В городе уже? – Да, утром прилетел. – Я вечером возвращаюсь. Поговорить нужно. – Хорошо. Мне тоже с тобой нужно кое-что обсудить. – К нам заедешь? – Давай сразу в офисе. – Договорились. Отключаюсь. Прекрасно знаю, о чем будет этот разговор. Пока отец не у дел, Князеву потребуется право подписи, потому что контрольный пакет акций все еще мой. Так что встречаться в офисе эффективней в нашей ситуации. Остаток дня до встречи выясняю все, что касается клиники в Германии и того, как туда перевезти отца. К счастью, здесь помогает Алёнкин отец. Когда-то он был хирургом с именем, к нему из Москвы оперироваться приезжали. Связи еще остались. Они-то и облегчают процесс. Одних денег иногда бывает маловато. После пяти еду в офис. Князев уже там, прямо с самолета. Весь лощеный и загорелый, выхаживает из угла в угол в льняных шортах и рубашке. – Хай, – взмахиваю рукой и падаю в кресло. – Как отец? – Так же. Готовимся перевозить в Германию. – Хорошо. Помощь нужна? – Пока нет. – А мне нужна, – выдает, закладывая руки в карманы. – В смысле? – Пока Алексей в больнице, мне рядом нужен надежный человек. Он закрывал массу вопросов, которых я не касался. У нас было четкое разделение. Посадить в его кресло человека по найму я не могу, сам понимаешь. Не тот уровень. – Что ты предлагаешь? – Тебя. Трясу башкой. – Нет… – Алексей этого хотел. Все здесь принадлежит тебе больше, чем кому-либо еще. – Я не шарю. Ты прекрасно это знаешь, Миш. – И тем не менее. Я всегда помогу. Объясню. Ты неглупый, образование у тебя соответствующее. В конце концов, у твоего отца куча замов и помощников. Один ты не будешь. Надо когда-то и с чего-то начинать. – Не проще ли посадить отцовского зама? А я просто дам тебе право подписи как держатель контрольного пакета акций. – Не проще, – Князев отрицательно вертит башкой, а потом смотрит на мою правую руку. Тут же сжимаю пальцы в кулак. – Так и не снял? – имеет в виду кольцо. – Она же на тебя работает сейчас? Миша кивает. – Ей это не понравится, – ухмыляюсь тупо от недостатка других эмоций. Слишком много пустоты внутри. Если я буду постоянно мельтешить у Алёнки перед глазами, она с ума сойдет. – И тем не менее подумай хорошо, Матвей. Прикрываю глаза, сжимаю пальцами переносицу. Слышу, как тикает секундная стрелка на моих часах. – Алексей бы обрадовался. Представляешь насколько? Улыбаюсь. Представляю. Отец всегда этого хотел. Что, если он и правда… Не хочу об этом думать, но нужно быть реалистом. – Хорошо. Я готов попробовать. Теперь Миша ухмыляется. – Это так не работает, ты либо в деле до конца, либо… – До конца, – бешусь и резко поднимаюсь на ноги. – Ключи от отцовского кабинета дай. Мне предстоит длинная ночка. Князев понимающе кивает и вытаскивает из своего сейфа дубликат ключа. Ночка и правда ждет бессонная. Мне нужно изучить все, чем на данный момент занимается отец. Хотя бы начать. Выхожу из Мишиного кабинета и нос к носу сталкиваюсь с Алёной. – Привет, – произношу спокойно, несмотря на то, что сердце там сейчас коньки отбросит. – Ты как тут… Черт, – прикрывает глаза, – Михаил вернулся? – прикусывает нижнюю губу. Киваю. – Блин, – шумно выдыхает, – сходила покурить, – нервно переступает с ноги на ногу. – Как дядя Лёша? – Так же. – Мне жаль, – Алёна поджимает губы, а потом обнимает меня. Касается кончиками пальцев моих плеч, а к телу не прижимается. Замираю как статуя в этот момент. В какой-то момент все же касаюсь ее спины. Чувствую, как Алёна вздрагивает. – Я уверена, все будет хорошо, – слышу ее шепот. – Вот увидишь, – произносит уже громче и торопливо отступает. – Надеюсь, – выдаю без эмоций. Накрыло легким шоком. Я ее слишком давно не видел, не слышал, не дотрагивался… – Ты надолго? – убирает волосы за уши. Она двигается, поэтому я острее чувствую запах сигарет. От нее пахнет табаком и какими-то легкими, но немного капризными духами. Мне это не нравится, но мозг едко подмечает, что это уже и не мое дело как бы. Почему-то в носу сразу встает запах тех самых духов, от которых ее не тошнило во время токсикоза. Чуть ли не единственный аромат, не вызывающий рвотного рефлекса… – Еще не решил, – пожимаю плечами. Сказать ей сейчас, что вроде как насовсем, или подождать более удачного момента? Хотя… А он вообще существует? Этот «удачный момент» в наших-то с ней отношениях? Вряд ли. – Рада тебя видеть, правда. Алёнкиных губ касается улыбка, но быстро гаснет, когда ее взгляд цепляется за мою руку, в которой я сжимаю ключи от отцовского кабинета. – Зачем? – хмурится, продолжая смотреть на мои пальцы. – Зачем ты его носишь? Спутать это кольцо с любым другим просто невозможно. И мое, и ее было сделано на заказ. Свое она оставила на столе в моей московской квартире. Его я тоже сохранил. Оно до сих пор лежит в закрытом отделении моего картхолдера. – Привычка, – убираю руки в карманы. – Позволишь? – киваю ей за спину, и Алёна мгновенно делает шаг в сторону. На сегодня общения тет-а-тет хватит, пожалуй. Ухожу не оборачиваясь. Пересекаю огромный холл между Мишаниным и отцовским кабинетами, толкаю дверь в приемную, где уже лет десять сидит одна и та же секретарша. – Здравствуйте, Маргарита Андреевна, – здороваюсь и вытаскиваю ключ, чтобы открыть папин кабинет. – Матвей, добрый вечер, я уже уходить собиралась. – Идите. Я тут сам. Маргарита начинает суетиться, конечно. Ей что-то около сорока или же за сорок, понять трудно. Помню только, что в моем подростковом возрасте она уже сидела у отца в приемной. – А вы… – переминается с ноги на ногу у меня за спиной. Хочет что-то спросить. Что именно, догадаться несложно. Уверен, у нее в голове крутится только одна фраза – зачем он приперся? – А я теперь вроде как заменяю отца, пока он в больнице. Замок, наконец, поддается, и я попадаю в кабинет. – А Михаил… Он в курсе? – спрашивает настороженно, заметно понижая голос. Князев их тут всех настращал, походу. Улыбка на губах сама собой вырисовывается. Это не раздражение, а скорее, умиление ее переживаниями. Меня никто и никогда серьезным, а уж тем более деловым человеком, что сможет унаследовать отцовский бизнес, не считал. Кроме папы, конечно. Он вот, наоборот, из кожи, если бы мог, вылез, лишь бы я сел в это кресло. – Ага. Князев в курсе. – Бросаю ключи на стол и включаю компьютер. – Он меня и убедил, – бросаю взгляд в окно. В отцовском кабинете большие панорамные окна с видом на реку. Офис стоит в самом центре отдельным зданием. – Не поможете? – ловлю взгляд Маргариты. – Мне нужно понять, чем отец на данный момент занимался. Нужна вся документация за последние месяцы. Маргарита заторможенно кивает, а потом, словно по щелчку пальцев, отмирает и, быстро перебирая ногами, оказывается у вмонтированного в стену шкафа. – В компьютере все папки разбиты по месяцам. Алексей Олегович уже давно мне поручил все структурировать и в бумажном, и в электронном виде. – Вытаскивает с полки папки одну за другой. – Это за прошлый месяц, – водружает на стол. – В ноутбуке в правом верхнем углу сейчас висит папка, там все, чем ваш папа занимался с февраля. – Спасибо, – смотрю на гору бумаг. – Если что-то не найдете, пишите мне. – Вырисовывает на бумажке свой номер телефона карандашом. – Я всегда на связи, Матвей Алексеевич, – улыбается. – Спасибо, – прохожусь пальцами по макушке, подмечая, что надо подстричься. – Может быть, мне остаться? – Справлюсь, – хмурюсь, снова оглядывая гору документов. – Если нетрудно, сделайте кофе. Покрепче и побольше. – Конечно. Пять минут. Маргарита уходит, а я, немного охерев от объемов того, что нужно просмотреть, сажусь в кресло. Кручусь вокруг своей оси пару раз, а потом подъезжаю вплотную к столу. Начнем… В офисе провожу всю ночь. Под утро ни черта уже не соображаю. Все сливается. Текст становится просто нечитабельным. Клонит в сон. В шесть звонит Юлька, говорит, что отец открыл глаза. На этом хорошие новости заканчиваются. Говорить, как и двигаться, он не может. Тру виски, обещаю, что заеду в клинику через пару часов. В половине восьмого слышу стук каблуков в приемной. Маргарита пришла на работу. Упираюсь лбом в закрытый ноутбук, свешивая руки под столом. Мне нужен кофе и хотя бы пара часов сна. Хотя с последним все же стоит повременить. За эту ночь я добрался только до апреля. Отец с Князевым взяли курс на расширение бизнеса в других областях. Все это как раз таки тянется с февраля… – Маргош, – сквозь дрему слышу Алёнкин голос, он доносится через приоткрытую дверь, – у тебя пластыря нет? – Сейчас. А что случилось? – Да порезалась. Прямо указательный. Капец. – Держи. Ты, кстати, новости последние знаешь? – Какие? – Матвей теперь вместо Алексея Олеговича будет. – Очень смешно. – Я серьезно. Он вчера полвечера с документами тут разбирался. Лениво открываю глаза и откидываюсь на спинку кресла. Получается, что самому говорить Алёнке и не придется. – Бред, – Исаева нервно хихикает. – Правда. – То есть он к Князеву вчера не просто так приходил, получается? Голоса становятся тише. Дверь в приемной хлопает. Видимо, решили посплетничать где-то в другом месте. Поднимаюсь, взъерошиваю волосы, допиваю минералку из бутылки, закрываю кабинет и иду к лифту. По дороге как раз наталкиваюсь на бурно жестикулирующую Алёнку, стоящую рядом с Марго. – Доброе утро, Матвей Алексеевич. – Доброе, Маргарита Андреевна. Привет, – взмахиваю рукой, цепляя Исаеву взглядом. Она заторможенно кивает, а когда я захожу в лифт, заскакивает следом.