Глава 17

Алёна – Для тебя же старается, – смеется Дашка, когда мы обе прослеживаем, как Мот снимает с себя футболку. – Зря, – фыркаю. Я слишком зла сейчас, чтобы вообще общаться хоть с кем-то адекватно. В моей жизни после Мота были свидания, мужчины, красивые поступки, подарки и цветы. Но! В этой жизни не было мудаков. Я поставила себе на них запрет. Только вот в этот раз ошиблась. Андрей казался мне хорошим парнем, но оказалось, что показалось. Последнюю неделю у нас была напряженка со встречами, я много работала, ударилась в спорт, а он в это время просто трахал другую бабу. Я же как дура приперлась к нему сюрпризом, мол, раньше освободилась, ты давно хотел увидеться, давай проведем этот вечер вместе. Только вот Андрей открыл мне дверь в одних трусах, а где-то в недрах квартиры раздавался певучий женский голосок. Понимаю, что звучала глупо, когда говорила ему, что он предатель. Ему ведь было чем крыть. И тем, что я замужем по паспорту, и тем, что мы ни о чем серьезном не договаривались. Просто присматривались друг к другу, проводили время вместе. Позже Ира сказала мне, что та девушка, которую Андрей трахал, какая-то начинающая скрипачка из музыкального училища, где Андрей сейчас преподает. – Андрейка, конечно, козел, но что ты так паришься? Я не понимаю, Алён. – Бесит просто. Это нормально вообще? Хочешь спать с другими, приди и скажи, мол, у нас все, Алёна! – Согласна, – Даша вздыхает. – Ой, Марк там Мишу вымотал, пойду на помощь. – Удачи, – улыбаюсь и допиваю шампанское из бокала, после чего сразу же наполняю его по новой. Неужели я никогда не встречу нормального мужчину? Рассматриваю мелкие пузырьки в бокале, а потом перевожу взгляд на Шумакова. Он уже включился в игру, цепко следит за мячом и действиями товарищей по команде. Смазливая Диана трется возле него, не отлипая ни на шаг. Мот отлично блокирует атаки противника и обеспечивает им надежное прикрытие. Диана пару раз визжит, когда мяч летит прямо в нее, но наш отважный рыцарь не позволяет мячику прилететь в ее глупую голову. Отбивает. Мои глаза сами собой закатываются. Ну что за курица? Нет, понимаю, что играть она пошла с одной целью – покрутить жопой перед Шумаковым. А что, отличный вариант же. Молодой, богатый, красивый. Наличие кольца на пальце ее не смущает. Это вообще смешная тема, Шумакову явно не приходилось расставаться с кольцом, когда он клеил всяких баб. Им было просто плевать, женат он или нет. Хотя не мне их судить. Меня наличие Каро тоже не остановило когда-то. Запиваю раздражение шампанским. Пытаюсь не смотреть на поле, где играют, но взгляд сам собой туда тянется. Я ревную? Нет, я просто в бешенстве, и вообще, сейчас меня все мужики бесят. Козлы. Самые настоящие. Круто разворачиваюсь на пятках и иду к бассейну с шезлонгами, снимаю майку, отстегиваю лямки на лифе купальника и заваливаюсь загорать. Прикрываю глаза. Я планировала провести эти выходные дома, лежа на диване с банкой мороженого, которое бы ела и запивала вином под сериальчик про маньяков. А по итогу лежу у бассейна и обгораю, потому что забыла крем. – У нас тут активный отдых. Голос Шумакова перепутать с чьим-то другим просто нереально. Тянусь за очками под шезлонг и открываю глаза, как только защищаю их от солнца. – Это у вас. У меня свой. Смотрю на Матвея снизу вверх. Он по-прежнему без футболки, улыбается, а потом присаживается на корточки. – Хватит тухнуть, пошли сыграем. – У тебя уже есть напарница, – зеваю. – А у меня еще слишком тусклый загар. – Ага, и полбутылки шампанского внутри. Не налегай, – берет мой бокал, который тоже стоит под шезлонгом, и допивает. – Знаешь что… Осматриваюсь быстро и понимаю, что у Шумакова за спиной бассейн. Мои губы растягиваются в улыбке, сажусь, расправляю плечи, чуть выставляя грудь вперед. Провожу кончиком языка по губам. Вижу, как внимательно он за мной наблюдает. Честно, даже слегка смущает. Меня. Теперешнюю меня, которой море по колено. Жуть какая. Касаюсь пальцами плеча Матвея, веду к ключице, прикусываю нижнюю губу и, когда он теряет бдительность, упираюсь ему в грудь уже двумя ладонями и сталкиваю в бассейн. Мот уходит под воду на несколько секунд, выныривает, моргает, вытирает лицо, а потом со всей силы бьет по воде, окатывая меня волной брызг. Визжу как ненормальная, потому что вода на подпеченной коже кажется просто ледяной. – Ты больной, Шумаков, – шиплю сквозь зубы. – Бойся теперь, – прищуриваюсь, пока протираю свои очки от капель. – Где, кстати, твой Андрей? У нас вроде парная вечеринка, – Шумаков вырисовывает на своем лице такую мерзкую улыбочку, что мне хочется его стукнуть. Наверное, поэтому я бросаю в него первое, что находится под рукой. Свои очки, которые почти сразу идут ко дну. – Достань. – Не, это ты сама давай. Не я их сюда бросил. – Ты в воде. – Уже выхожу, – упирается руками в бортик, подтягивается, играя на солнышке мышцами, и оказывается на суше. – Пожалуйста? – приподнимаю бровь. – Не, так не работает. Матвей вытягивает из-под меня полотенце, вытирает голову, а потом проходится пятерней по волосам. Злюсь дико, хоть и сама виновата, но в бассейн залезаю. Аккуратно. Вода и правда ледяная после солнца. Едва привыкаю, чтобы нырнуть, понимаю, что Мот слез сюда за мной следом. – Не подходи, – бормочу, но уже чувствую, что он у меня за спиной. Глубина небольшая, мне примерно по плечи. Мы оба тут стоим. – С пианистом расход? – спрашивает уже серьезно. Тон точно не игривый больше. – Это тебя не касается, – зажмуриваюсь, чувствуя, как Матвей прикасается пальцами к моему животу. Мы здесь одни, в отдалении. Все и правда заняты более активным отдыхом, на удивление. Плюс это самый маленький бассейн, и все, кто хочет плавать, тусуются в том, где есть огромная водная горка. – Ты уже говорила, – произносит мне в самое ухо. Теплое дыхание щекочет щеку и висок. – И тем не менее… – Матвей, – голос дрожит. Звучу неубедительно и вовсе не строго. – Прекрати все это. – Что именно? – Его ладонь ложится мне под грудь, а вторая на бедро. – Озвучь. Не без усилий отлепляю от себя его руки. Как так вышло, что мы оказались тут вдвоем? Как же так… – Матвей, у нас развод. Помнишь? – делаю шаг в сторону. Шумаков все еще за моей спиной, но теперь не так близко. – На который ты все никак не можешь найти время, – парирует. Ошеломляет. Но в конечном счете говорит правду. Не могу. Не просто не могу, не хочу. Почему? Не знаю. Но, как только думаю об этом, земля из-под ног уходит. – Слишком много работы, – бормочу, наблюдая за тем, как вода играет на солнце. Она кристально чистая, а еще голубая-голубая. Это все бортики, что выкрашены просто в невероятный аквамариновый цвет. Они и дают ей такой небесный оттенок. – Такая же фигня. Слышу в его голосе не то что сарказм, скорее, смех. Ему весело. Ему весело, а я с ума сейчас сойду, кажется. Эмоции одолевают. Я ни дышать нормально не могу, ни говорить. Знаю, что нужно бежать, чем дальше и быстрее, тем лучше! Двигаюсь к лесенке, чтобы вылезти из бассейна. Лучшим вариантом сейчас будет найти Дашку и выпить еще по бокальчику шампанского. Не могу я оставаться с Матвеем наедине. Хочу, это правда. Очень хочу. Мне с ним комфортно, несмотря на все то смущение, что я чувствую, когда он за моей спиной. Он давно уже стал для меня близким и очень родным человеком. Очень! Но не могу. Неправильно это. Слишком много времени прошло, слишком многое мы упустили. Разве разбитую вазу можно склеить? Там же навсегда останутся уродливые трещины, залитые добротной порцией клея. Они всегда будут на виду. Будут напоминать о том падении, о той боли и безысходности. Всегда… – Ты знаешь, – тихонечко выдыхаю через рот, – я не настроена сегодня вот на это все, – обвожу рукой бассейн. – Правда… Сжимаю поручни и выбираюсь на сушу. Слышу, как Мот ныряет под воду, чувствую, как до моих плеч долетают брызги. Когда подбираю с шезлонга полотенце, чтобы обтереться, краем глаза все же касаюсь бассейна. Шумаков в этот момент как раз выныривает у противоположного бортика и выбирается на берег без помощи лесенки, а я понимаю, что так и не достала свои очки со дна. Обшариваю взглядом бассейн, но там их больше нет. Смотрю на Матвея, он взмахивает рукой, в которой их и сжимает. – Ты забыла, – Мот направляется ко мне. Оказавшись рядом, протягивает ладонь. Забираю очки, случайно задевая пальцами его запястье. – Спасибо. Сама не узнаю свой голос. Он тихий и глухой. Матвей кивает. Стоим друг напротив друга. Смотрим друг другу в глаза, и, кажется, весь внешний мир в это мгновение отступает. Время останавливается. Глаза в глаза. А там страсть, нежность, одержимость. Настоящее сумасшествие, которое просто нереально сейчас утихомирить. Матвей подходит ближе, сжимает мои пальцы, свободной рукой касается талии. Его губы почти накрывают мои. Остаются какие-то жалкие миллиметры пропасти, но и ее мы сокращаем. Вдвоем. Одновременно, стремясь навстречу друг другу. Плечи подрагивают, кожа покрывается крупными мурашками, и они облепляют все мое тело. Каждое прикосновение сейчас, каждый вдох наэлектризовывает воздух до предела. Пошевелиться невозможно, даже моргнуть. Матвей обхватывает мое лицо ладонями, целует. Целует без остатка. С бушующей страстью, одержимостью, настоящей болезнью, когда контролировать себя становится просто невозможно. Наше прошлое и настоящее сталкиваются сейчас! Чувствую, как по моим щекам текут слезы, как он стирает их пальцами, как углубляет поцелуй, как его язык проделывает у меня во рту фокусы, от которых колени подкашиваются. Разве так бывает спустя годы? Напряжение тотальное. Воздух трещит. В ушах шумно. Я слышу, как бьются наши сердца, и умираю в этот момент. Хочется с себя кожу содрать, потому что жар тела превышает все законы физики. В этот момент весь этот мир существует лишь для нас двоих. Только для нас двоих. Не нужно никаких слов, все и так предельно ясно. Мы не справились. Мы не пережили. Мы все еще связаны. Все еще закованы в цепи своих чувств или привязанностей. Матвей обнимает. Дает волю рукам. Трогает меня с жадностью, диким рыком, словно изголодавшийся зверь, и я ничего не могу с этим сделать. Не могу сбежать, не могу оттолкнуть, потому что сама этого хочу. Потому что это не пресно или просто приемлемо, это кайф в чистом виде, это та самая потребность, которая не была закрыта эти годы. Никто не мог ее закрыть. Никак. Всхлипываю. Рыдаю натурально и продолжаю с ним целоваться. Мот запускает пальцы в мои волосы, стягивает резинку, распуская незамысловатый пучок. Оставляет влажную дорожку поцелуев на шее, груди… Я так остро чувствую его эрекцию. До боли в собственной промежности. Начинает колотить от страсти и страха. От дикого страха совершить ошибку снова. – Матвей, Матвей, – бормочу Шумакову в губы, впиваюсь ногтями в загорелые широкие плечи. – Перестань, перестань, – закрываю глаза, прижимаюсь носом к его щеке. – Хватит, – обнимаю за шею. – Хватит… Оба часто и рвано дышим. Матвей вцепляется в меня так же сильно, будто если отпустит, я испарюсь. – Отпусти, – бормочу ему в губы. – Хорошо? Он заторможенно кивает. Не сразу разжимает руки, чтобы выпустить меня из этого стального круга, но, когда это происходит, я сама оказываюсь не готова от него отлепиться. Голова кругом, сделаю шаг и рухну на землю. Эмоции сжирают, лишают воздуха и равновесия. Нужно отдышаться. Нужно собраться с силами. Нужно, да. Так и стоим рядом. Прижимаемся друг к другу, но больше не касаемся руками. Трусь носом о его подбородок, облизываю свои губы и открываю глаза. Набираюсь смелости это сделать, после всего… – Это всплеск гормонов, – шепчу. – Нет, – Мот качает головой и надевает мне на глаза очки. – Не-а. Отлепляюсь от него не без усилий. Делаю шаг назад, тру плечи ладонями и, медленно повернувшись к Матвею спиной, бреду в сторону основной массы людей. До сих пор не могу поймать равновесие, поэтому пару раз оступаюсь. В душе нестерпимо пусто. А сердце, кажется, вот-вот лопнет. Ошеломляющий эффект. Мое личное сумасшествие. А я ведь думала, что пережила, что справилась, но стоило чиркнуть спичкой, и разгорелось пламя. Дикое, необузданное, поглощающее на своем пути абсолютно все. Когда встречаемся с Дашкой, пытаюсь переключиться. Без умолку болтаю про работу, много и громко смеюсь над всеми шутками находящихся рядом людей и, конечно же, пью. Пью шампанское до адской головной боли. Хочу вытравить из себя произошедшее, потому что это не приведет ни к чему хорошему. В первый раз не привело, а вторые шансы… Да разве они вообще реальны? Когда на улице темнеет, а над нашими головами загораются фонарики, запрокидываю лицо к небу. Улыбаюсь. Мне невероятно весело от пузырьков в моем бокале и невероятно грустно от осознания реальности, в которой я прожила последние годы. Суррогат. Без чувств и эмоций. Большая обманка для себя самой. Когда на улице остаются только взрослые, алкоголя становится больше, а танцы развратнее, решаю сбежать. Хватит с меня этого дня. Допиваю свой бокал и, покачиваясь, бреду к лестнице. В какой-то момент понимаю, что не видела Матвея после нашей встречи у бассейна. Он уехал? Сбежал? В моменте сильно злюсь. На него и на себя. Что мы за люди такие, что постоянно друг от друга бегают?! Круто развернувшись на пятках, иду в противоположную сторону. Без стука вламываюсь в спальню Шумакова, моргаю и понимаю, что он внутри. – Ой, – упираюсь ладонью в стену. – Надо поговорить… Матвей проходится по мне таким придирчивым взглядом, в котором читается осуждение, что становится обидно. – О чем? Он отпружинивает от кровати, выпрямляется, подходит ближе. – Да ты в щи, красотка, – по-мальчишески улыбается и подхватывает меня под талию. – Я трезва и ясно мыслю! Не надо мерить по себе, знаешь ли, – вздыхаю и чувствую просто невероятную усталость. Хочется сесть, а лучше лечь.