Глава 6

Матвей Четыре пролета позади. Вдох-выдох. Пережили? Что-то точно пережили. Говорить сейчас Алёнке о том, что я хочу на ней жениться, это закопаться в ее глазах еще больше. Ее и так штормит, от каждого моего слова трясет. Поэтому момент неподходящий. Совсем. Выхожу из подъезда, прикуриваю. Палю в Исаевские окна. Вижу, как дергается тюль. Алёна стоит у окна. Наблюдаю за ее робким взмахом руки, машу в ответ, чуть задрав голову. Затягиваюсь. В последние дни до жопы много курю. Пора завязывать, но нервы так долбят, что без сигареты не разберешься. Сажусь в тачку. Какое-то время не шевелюсь, просто курю и пялюсь перед собой. Она так рыдала, что у меня все время нахождения в квартире стоял ком в горле. Никогда не испытывал ни к кому ничего подобного, а ее хочется поддержать, пожалеть, убедить, что все будет хорошо. Просто показать новую, качественную жизнь. Достучаться наконец, что она достойна лучшего. Что имеет право на улыбки и счастье. Алёна сопротивляется. Не позволяет забрать у нее все эти проблемы. Злости нет. Агрессия тоже на нуле. Меня выстегнуло, конечно, от очередных Алёнкиных выкрутасов и намеков на то, что я весь этот месяц там ебался со всеми подряд, но давайте спишем на ситуацию, в которой мы оба находимся. Кто-то должен думать рациональнее. Никогда не предполагал даже, что скажу, но пусть этим человеком буду я. Выбрасываю окурок в окно под недовольным взглядом бабок на лавке. Когда они успели туда выползти, понятия не имею. Проверяю входящие. Чаты переполнены. У меня в запасе шесть часов, чтобы вернуться в Москву, этого с головой хватит. Сжимаю руль и понимаю, что пальцы все еще подрагивают. Продолжаю дико нервничать. А как иначе? У меня жизнь меняется. Кардинально. Становиться отцом в двадцать три я точно не планировал. Никогда. Но теперь уж есть, что есть. Топлю по газам. Перед тем как покинуть город, заезжаю к матери. Прощаемся. Отец игнорирует, причем показательно. Ладно, такое мы тоже уже проходили. В Москве оказываюсь за пару часов до начала съемок. Пробки сжирают кучу запасенного времени. На площадке впервые за последнюю неделю появляюсь без думок о личной жизни. Знаю, что ни к чему мы толком не пришли, но выдохнуть все равно удалось. Теперь мы хотя бы не в подвешенном состоянии. Ребенку быть. Решение принято, и это, если честно, принесло облегчение. Определенность. Жить как на пороховой бочке, не зная, что будет завтра, всегда стремно. Нет, мы по-прежнему о завтра предпочитаем особо не думать, но не в таких глобальных вопросах, как жизнь или смерть. Отдаю себя роли на все сто. Смена проходит без адового количества повторных дублей. Сегодня я собран и готов пахать как не в себя. На самом деле мысль отца о том, что денег теперь нужно больше и работа должна быть стабильнее, здравая. Тут он прав. Если я решил брать на себя ответственность, придется поднапрячься и по работе. Глянец предлагал мне фотосет, от которого я хотел отказаться, но теперь, исходя из новых вводных данных, соглашаюсь. Как и на озвучку мультфильма. Вообще, после выхода первой серии сериала на стриминговой платформе интерес к моей персоне увеличился настолько, словно кто-то открыл ворота в ад. Появилась какая-то необъятная толпа хейтеров и обожателей. Вообще, это хорошо, когда ты не нейтрален. Жесткий контраст – это про успех. Одни закидывают меня тухлыми яйцами за отсутствие актерского образования, другие писают кипятком от моей смазливой рожи. Предельно четко, в общем-то. Три дня пролетают как три секунды. Наступает суббота. Алёна написала, что ее электричка прибывает в час дня, поэтому у меня даже есть несколько часов, чтобы поспать после смены. В одиннадцать тридцать орет будильник. Просыпаюсь как по команде. Пока еду на вокзал, встреваю в пару пробок, но успеваю появиться на платформе еще до прихода поезда. Курю. Краем глаза замечаю семью с мелким пацаном на руках. Девушка с парнем не старше меня, а их ребенку явно пара лет. Наблюдаю за ними какое-то время, будто хочу примерить увиденный образ на себя. Прочувствовать, что это вообще такое. Как в этом жить. Они вот как-то живут и даже улыбаются. Когда приезжает электричка, мой мозг активно пытается переключиться на реальность. Моргаю. Выискиваю Алёнку глазами. Она выходит на перрон, оглядывается. Меня не замечает. Иду к ней, зажимая в пальцах дымящую сигарету. Делаю последнюю затяжку и выбрасываю окурок на рельсы. – Привет, – аккуратно дергаю ее за куртку. Алёна вздрагивает. Поворачивается. – Напугал, – улыбается, вскользь касается губами моей щеки, проходится ладонью по плечу. Стоим как два дурака. Хочется крепко прижать ее к себе, но я почему-то медлю. Рассматриваю фарфоровое лицо, затянутые на макушке в хвост кудрявые волосы, пухлые губы, намазанные прозрачным бальзамом с запахом черешни. Почему-то ярко ощутил этот запах, когда она поцеловала меня в щеку. – Прости, – забираю у нее сумку. Небольшую, спортивную, слегка потрепанную жизнью. – Идем, – протягиваю ладонь. Алёна кивает, касается моих пальцев, и в этот момент накрывает. Рывком тяну ее на себя. Целую. Скольжу языком в рот и слышу, как она издает тихий стон, диковато впиваясь ногтями в мои плечи. Вокруг люди. Целая толпа куда-то спешащих людей, а для нас время остановилось. Прохладный воздух щекочет затылок и шею, но мурашки от Алёнкиных прикосновений все равно бегут по коже. Отрываемся друг от друга нехотя. Сталкиваемся взглядами и снова подвисаем. Чувствую, что улыбаюсь как дебил, но отчета себе в этом не отдаю. Алёна, наоборот, слишком серьезная, настолько, что выглядит это даже, скорее, трогательно. – Я рад, что ты приехала, – перехожу на шепот, почти задевая ее губы своими. – Я рада, что ты ждал, – опускает пушистые ресницы. – Очень ждал. До машины идем, держась за руки. Мило и невинно, и, как только оказываемся в салоне, с меня слетает вся эта щемящая нежность. Она сменяется огненной страстью. Ярким, горячим пламенем, которое выжигает изнутри душу. Обхватываю Алёнкины щеки ладонями. Целую. Трогаю ее миллиметр за миллиметром, обнимаю. Крепко. Так, будто в последний раз. С недавних пор с ней все словно в последний раз. На максималках. Эмоции через край бьют. – Матвей, – упирается ладонями мне в плечи. – Ты чего? А я толком и объяснить могу. Просто сжимаю ее бешеной хваткой и не хочу отпускать ни на секунду. Закрываю глаза, дышу. Целую ее холодные щеки и снова добираюсь до губ. Она отвечает. Обнимает. Нежно. Почти невесомо. А мне хочется большего, всегда рядом с ней хочется большего. Это какое-то помешательство. Чертова болезнь. Она же мне всю душу выкрутила и сердце на ошметки раздробила своей любовью. – Люблю тебя, – бормочу. – Слышишь? – Снова обхватываю ее лицо ладонями. – Люблю. Запомни это. Просто запомни раз и навсегда. Алёна ерзает, кивает. Часто хлопает глазами, ошарашенная происходящим, а меня уже так сильно несет, что я даже сам себе кажусь неадекватным. Сраный месяц без нее превратился в гребаный ад. Не думал. Никогда не думал, что такое возможно. А оно было. Жестко. Беспощадно. – Матвей, – бормочет, заглядывает мне в глаза, и мой мозг взрывает. Там столько эмоций. Я вижу в них все. Абсолютно. Мне даже от нее слов никаких не нужно сейчас. Глаза все за нее говорят. – Моя девочка. – Обнимаю. Руки так и чешутся перетащить ее на свои колени, но я сдерживаюсь. Не хочу ее смущать. Тяну носам ее запах. – У тебя новые духи? Алёна смущенно опускает взгляд. – Я… Ты дал карточку, и я купила, – хмурит брови. – Они так пахли, – мечтательно вздыхает, – мне постоянно хочется их нюхать. От всех других духов тошнит, а от этих нет. Я в универе на девочке услышала, спросила название, мне этот запах ночью снился потом, представляешь? Они не очень дорогие, правда. Ты сказал, что можно… Киваю. Рассматриваю ее. Внутри бомбит. Бомбит диким непониманием. Сраные, блин, духи. А она так реагирует, будто тачку себе за мой счет купила. – Вкусно, – целую Алёну в шею. – Ты голодная? – Ну так. – Я очень. С шести утра не жрал. Поехали куда-нибудь, пообедаем тогда. – Хорошо. Выпускаю ее из своих рук нехотя. Наблюдаю за тем, как она пристегивает ремень, поправляет волосы и едва заметно улыбается. – Или можно заказать домой. – Лучше заказать. – Хорошо. Трогаюсь с места. Пока едем домой, постоянно бросаю на Алёнку взгляды. Оно словно по инерции уже. Хочется на нее смотреть. В квартире ситуация не меняется. Хожу за ней по пятам, монотонно рассказывая, где здесь что. – Красиво тут у тебя, – Алёна улыбается. – А можно воды? – Без проблем, – открываю холодильник, достаю минералку. – Зачем ты заказал еду? – Что? – У тебя столько продуктов, – смотрит на полки. – Я бы сама могла что-нибудь приготовить. – В другой раз, – отмахиваюсь и протягиваю ей бутылку. Оба нервничаем. Чувствую это. Вижу и в ее, и в своих движениях. Месяц назад мы трахались как не в себя, а теперь вот присматриваемся. Клиника, если честно. – Я вчера смотрела новую серию. – Алёна улыбается, ставит бутылку на бар и закрывает кружку. – Классно. А потом почитала комментарии у тебя на страничке и расстроилась. Некоторые очень к тебе несправедливы. – Даже в голову эту чушь не бери, – подхожу к ней сзади. Упираюсь ладонями в столешницу, прижимаясь грудью к Алёнкиной спине. – Я бы так не смогла. С ума бы сошла, наверное, если бы мне такое писали. Анализирую ее слова и понимаю, что, если вытащу ее в свет, а потом она прочтет какую-то херню о себе, будет загоняться. Раньше не задумывался об этом даже, а теперь понимаю, что она права, да, мы разные, но это не плохо. Мне всегда не хватало человечности, что ли, эмпатии какой-то. В Алёнке же всего этого с лихвой. – Тебе и не надо, – целую ее в макушку. Скольжу ладонью ей под грудь, чуть выше, сжимаю. Алёна замирает. Чувствую, что напрягается. Ослабляю хватку. – Я у врача была, у меня живот последние два дня тянуло, и она сказала, что пока с сексом нужно повременить. Киваю. Больше на автомате. А член тем временем упирается Алёне в ягодицы. Трындец, блин. – Понял. Алёна скребет ногтями по столешнице. Ее плечи все еще напряжены и вздернуты вверх. – Ты знаешь, Вадик занял твою сторону. Сказал, что переехать к тебе – хорошая идея. – Потому что это и правда хорошая идея. Алёна вздыхает и разворачивается ко мне лицом. – А еще сказал, что ты говорил о том, что хочешь сделать мне предложение… Исе надо язык оторвать, слишком длинный в последнее время. Касаюсь Алёнкиных волос, накручиваю светлую прядь на указательный палец, фокусируя взгляд на ее выступающих ключицах. Чувствую, что она на меня смотрит. Ждет ответ. – Хочу, – киваю, не поднимая глаз. – Но предполагал сделать это в другой обстановке. Алёнка делает рваный вдох. Нервно переступает с ноги на ногу, с недоверием заглядывая мне в глаза. – Ты серьезно? – шепчет, кусая губы. – А я похож на шутника? Такими вещами вроде не шутят. – Да, да, – бормочет, вжимаясь спиной в столешницу. Напрягает смотреть на нее сейчас сверху вниз, поэтому пользуюсь ее замешательством и приподнимаю над полом. Усаживаю на столешницу. Устраиваюсь между острых разведенных коленей, упираясь ладонями в мраморную поверхность по обе стороны от Алёнкиных бедер. – Это ответ? – ухмыляюсь. Нервничаю дико, поэтому выдаю какие-то тупые гримасы, не соответствующие атмосфере. Алёна с опаской смотрит мне в глаза, а потом растерянно пожимает плечами. – Успокой меня. Скажи, что это последствия шока, Алён. Она снова кивает и с шумом тянет воздух. Я много раз за последние дни представлял, как сделаю ей предложение. От банального ужина в ресторане до салютов на крыше. В итоге Иса проболтался и все испортил. Хотелось ее порадовать. – Это очень серьезный шаг, Матвей. Алёна вздыхает, а потом проводит пальчиками по моему плечу. Серьезный? Ну да, я-то не в курсе, конечно. Все вокруг натурально считают меня за идиота. – Рожать ребенка так, шалость, а выйти замуж – верх серьезности, – иронизирую, чтобы хоть как-то выплеснуть скопившуюся обиду. Алёна поджимает губы и опускает взгляд. – Я просто не хочу, чтобы ты делал это из-за ребенка. Поверь, я все пойму, Матвей. У тебя карьера, этот город, – смотрит в окно. – Я в твою жизнь не вписываюсь. – А можно я буду сам решать, вписываешься или нет? – Прости, если обидела. Я не хотела. Просто в это трудно поверить. – Поверь, пожалуйста. Мне будет приятно, – отворачиваюсь. Бомбит, если честно. От ее слов. От ситуации в целом. Именно поэтому и тянул с этим предложением, предполагал вот такую реакцию. – Я не люблю этот город. Он не мой. Чужой. Жестокий. Мне здесь не место. Понимаешь? – Нет. Отхожу в сторону, тянет покурить, но вместо этого просто убираю руки в карманы. Прохожусь по комнате, останавливаюсь у окна. Слышу, как Алёнка спрыгивает на пол. Слышу ее шаги. Она замирает позади меня, а потом касается моей спины. Между лопаток. Прижимает ладонь и упирается лбом в плечо. – Я просто не хочу тебе врать. Не хочу притворяться, что мне здесь нравится. – Ты даже не пробовала. Я могу говорить о том, что в нашем городе мне некомфортно, я жил там с детства. А ты здесь не жила. – Да, наверное, ты прав. Поцелуй меня, – шепчет. Поворачиваюсь к ней на выдохе. Прижимаю к себе. Припечатываю ее губы своими. Без сексуального подтекста. Просто хочу ее почувствовать. Алёна обвивает руками мою шею, привстает на носочки, трется носом о щеку. Столько в ней нежности, что меня накрывает каким-то щемящим чувством, которого я до этого дня еще не испытывал. В дверь звонят в этот момент, словно специально. Приходится оторваться от Алёнки, чтобы открыть и забрать доставку. Когда возвращаюсь в гостиную, Исаевой там уже нет. Слышу, как в ванной течет вода. Решаю, что мне тоже нужен перерыв, выхожу на лоджию и закуриваю. Делаю всего несколько затяжек, перед тем как дверь сзади меня отъезжает в сторону. Алёна переступает порог и оказывается рядом. – Пять минут, – выдыхаю дым в сторону. – Ладно. Алёнка кивает и ретируется. Когда возвращаюсь в квартиру, вижу, что она разложила еду по нормальным тарелкам и расставила все красиво на стол. Сама же что-то моет в раковине. – У тебя были овощи, и я подумала, что их тоже можно порезать, – поясняет свои действия. – Спасибо. Помогаю ей и только потом сажусь за стол. Алёнка усаживается напротив, пробует вок. – Вкусно, – улыбается, не переставая меня разглядывать. – Что? – интересуюсь, рассматривая ее в ответ. – Просто представила, что мы вот так каждый день обедать будем. Прикольно, – поджимает губы. Я никогда не представлял такие мелочи. То, что она будет рядом, да, а вот что-то подобное почему-то даже в голову не приходило. Улыбаюсь. – Ты знаешь, я сегодня всю ночь думала и в электричке потом… Про переезд. Алёна опускает взгляд, а я замираю. Рассматриваю ее. Жду, что дальше скажет. Пульс учащается. – Может быть, все вокруг правы? – В чем? – уточняю шепотом и слышу, что даже на таких частотах голос хрипит. – Насчет переезда. Но у меня есть условие, – бормочет и наконец-то смотрит мне в глаза. – Какое? – Можно я буду брать сюда Нину на выходные? Ты все равно работаешь и… Я бы ей показала город, не знаю… Она нигде не была, никогда. – Конечно можно. Соглашаюсь. Это же компромисс? – Спасибо, – Алёна улыбается. Такая красивая у нее улыбка, и сама она потрясающая. – Тогда договорились? – протягивает мизинчик. Киваю, издавая смешок. – Договорились. – Значит, я займусь своим переводом пока. – Могу помочь. – Я посмотрела несколько вузов, выбрала один. Туда точно смогу перевестись на бюджет. – Но если понадобится помощь, ты… – Я скажу, Матвей. Остаток дня мы оба, кажется, ходим как пришибленные. Постоянно касаемся друг друга, смотрим… Говорим мало. Оба все еще в шоке, видимо. Я вообще не ожидал, что все разрешится сегодня, поэтому, когда Алёна засыпает в гостиной на диване около шести вечера, иду в ближайший ювелирный и покупаю кольцо. В дальнейшем можно будет заказать что-то более индивидуальное, а пока я чувствую дикую потребность закрыть эту тему, надев ей на палец это колечко.