Глава 7

Алёна Снова рассматриваю камешек в колечке, который ярко играет на солнышке, и улыбаюсь. Сегодня очень ясный день. Матвей посадил меня на электричку полчаса назад, мы очень долго прощались на вокзале. Замечаю со стороны взгляд мужчины и прячу руку в карман. Не хватало еще, чтобы меня ограбили. Взгляд у мужика недобрый. Отворачиваюсь, усиленно рассматривая пейзажи лесополосы за окошком. Я проснулась посреди ночи, и это кольцо уже было на моем пальце, при мыслях об этом снова хочется вытащить руку и начать разглядывать золотой ободок. Приходится приложить усилия, чтобы этого не делать. Что я чувствовала? Восторг вперемешку с ужасом. Матвей ошарашил. Нет, я знала, что он хочет предложение сделать, но вот так вот проснуться, а на пальце обручалка, такого даже представить не могла. Никогда. Мы договорились, что он заберет меня через неделю. За это время я успею разгрестись с переводом, надеюсь на это, по крайней мере. Плюс нужно будет подготовить Нину морально к тому, что я вроде как теперь буду жить отдельно. Не представляю, как ей это скажу. Она расстроится. Обе будем плакать. Но раз уж решила, то надо пробовать. Мы за сутки до моей поездки в Москву, кажется, целую ночь с Вадиком говорили о моей беременности, Матвее, будущем. Брат в какой-то момент так уверенно и четко сказал: – Езжай. Насовсем езжай! Я опешила. Начала его убеждать, что, если уеду, ему станет сложнее. А он просто поулыбался. Я тогда впервые поймала себя на мысли, что все эти годы из кожи вон лезла, чтобы увеличить свою значимость. Собственными ручками натягивала на себя шкуру мученицы-труженицы, иначе все развалится. А если нет? Если все и правда будет хорошо? Я ведь не уйду навсегда. Не брошу семью. Смогу брать Нину на выходные, приезжать в гости и, если уж быть окончательно откровенной с самой собой, смогу и правда помочь деньгами. Деньгами Матвея, это ужасно так думать, наверное. От одной мысли щеки краснеют и заливает стыдом, но это ведь правда… Не знаю, что окончательно сформировало мое решение, но я его приняла. Согласилась на поездку, по окончании которой хотела сказать Моту, что не против попробовать. Вряд ли я многое потеряю, даже если ничего не выйдет. Я ведь так хотела быть частью его жизни. С зеленых соплей его люблю. Когда мои одноклассницы в десятом страдали по одиннадцатиклассникам, я водрузила Шумакову на голову нимб и представляла, что еще немножко, еще чуть-чуть, и он меня заметит. Влюбится. Вот он влюбился, а я, получается, готова от всего отказаться… Дура? Еще какая. Тереблю колечко и улыбаюсь. Смотрю в голубое небо и чувствую себя такой счастливой, никогда еще так себя не ощущала. Мы же справимся? Мы должны. У нас есть ради кого справляться. Касаюсь ладошкой живота, мне иногда кажется, что я чувствую, как он там шевелится. Глупость, конечно, он крохотный совсем, но уверена, что чувствую. Дома на вокзале меня встречает Вадик. Помятый какой-то и словно взвинченный. Обнимаемся, брат забирает у меня сумку, кидает в багажник, а когда я оказываюсь в салоне, чувствую запах женских духов. Благородный такой, едва уловимый, но он витает в воздухе, словно его обладательница покинула автомобиль пару минут назад. Юлька, наша соседка, с которой Вадик периодически зависает, явно такими духами не пользуется. Да и все его девушки, которых я видела, тоже вряд ли бы душились чем-то подобным. Брат садится за руль, выезжает на дорогу. Весь нахмуренный и погруженный в себя. – Как съездила? – спрашивает, притормаживая на светофоре. – Хорошо, – облизываю губы и показываю ему свою правую руку. Вадя приподнимает брови и негромко свистит. – Поздравляю, – ухмыляется. – Когда ты нас покидаешь? – Что значит покидаю? – дуюсь. – Никого я не покидаю. – Ты поняла, о чем я. Вздыхаю. Поняла, конечно. Просто смириться не могу. В голове вроде и прояснилось все, но страшно так, что желание навсегда закрыться в своей комнате все еще близко. – Через неделю. – Хорошо. – Попытаюсь Нину за эти семь дней подготовить. – Я думаю, она поймет. – Надеюсь, – кусаю губы. – Что за запах? На удивление, от него меня тоже не тошнит. – Какой? – Духи. Я чувствую. – Да? Вадя громко тянет носом воздух и пожимает плечами. – Что за секретики? – улыбаюсь. – У тебя кто-то появился? – Угу, – кривит губы. – Надо было так вляпаться, – бормочет себе под нос, но я слышу. – Куда? – Не важно. Поехали в магаз заедем. Ира тут список целый составила. Ира? Этим всегда я занималась. Вздрагиваю от осознания, что близнецы уже тоже выросли. – Поехали. По супермаркету ходим молча. Я выбираю продукты, а Вадя просто преследует меня тенью и катит перед собой тележку. – Мы подписали доки в клинику, – выдает уже на ступеньках супермаркета с пакетами в руках. – Да? Здорово. – Завтра его заберут. Выходной взял. Придется всю ночь караулить. Он домой приполз, Макс сейчас его пасет, чтоб не свалил. Киваю. Грустно становится. Папа очень опустился. Поможет ли ему лечение? Вдруг все эти разговоры о том, что, когда лечат без согласия, правда. Алкоголик, не желающий вернуться к нормальной жизни, не поддается терапии? – Не вешай нос, – Вадя щелкает меня по этому самому носу. Улыбается. – Боюсь, что не получится. – Сама говоришь, что в лучшее верить надо. – Надо. Но говорить проще, – смеюсь. – Это да. Вадик убирает пакеты в машину, я уже почти забираюсь в салон, когда ему звонят. Брат закатывает глаза, а потом отходит в сторону, чтобы ответить. Мои брови ползут вверх. Раньше он никогда так не делал. И вот это его выражение лица… Забираюсь на сиденье и быстро желаю Матвею удачи на съемках в сообщении. В ответ получаю много сердечек и просьбу прислать фотку. Улыбаюсь на фронталку и выставляю руку с кольцом чуть вперед. Отправляю. Дома меня встречают так, словно я не на выходные уезжала, а месяц где-то отдыхала. Ирина взахлеб рассказывает все, что у них тут происходило, Нина тащит свои рисунки, раскладывая их передо мной веером, а Макс отчитывается, как сегодня приглядывал за отцом. Когда же очередь рассказывать доходит до меня, тушуюсь. Мои руки спрятаны в кармане худи, поэтому кольца никто еще не видел. Облизываю губы, набираю побольше воздуха в легкие, а потом на одном дыхании произношу: – Я выхожу замуж. Матвей сделал мне предложение. Тишина, что повисает на кухне, пугает до чертиков. Ира с интересом рассматривает кольцо, а Нина уже пытается стащить его с моего пальца, чтобы примерить на свой. – Можно, Алёна? Можно? – смотрит глазами кота из «Шрэка». Стягиваю золотой ободок и кладу на ее маленькую ладошку. – Вау. Красивое. Матвей теперь тоже будет жить с нами? – интересуется с высунутым язычком, надевая кольцо на свой большой палец. Ира улыбается. Я так остро чувствую ее поддержку, что слезы в глазах встают. – Нет, Нин, Алёна будет жить в Москве теперь, а мы будем к ней в гости ездить. – Прямо в Москву? – шепчет Нина, а у самой глаза большие-большие. – Правда? Киваю. – И мы пойдем на карусели? – Пойдем, – снова киваю. – Тогда ладно, тогда живи там. Хорошо, – кивает, продолжая крутить мое кольцо на своем пальце. – Значит, ты не наврала, – обращается к Ире, а я понимаю, что сестра уже успела провести беседу с младшей на тему моего отъезда. – Спасибо, – шепчу одними губами. Ира улыбается, а мне так хочется ее обнять. Гормоны не по-детски долбят. Я начинаю натурально рыдать. Зажимаю рот ладонью, а слезы все равно градом по щекам. – Сейчас приду, – поднимаюсь и ухожу в ванную. Умываюсь. Глубоко дышу, чтобы хоть немного успокоиться, и только минут через пять возвращаюсь обратно. Вечер мы проводим в кругу семьи. Много болтаем, смеемся. Нина показывает целое театральное представление, меняя наряды из моих и Иришкиных вещей каждые десять минут. В десять укладываем эту артистку спать вместе с Ирой. Вадик просит Макса еще пару часов приглядеть, чтобы отец не свалил, и уходит из дома. – У него кто-то появился? – кошусь на сестру, когда за Вадей закрывается дверь. – Без понятия, – жмет плечами. – Макс! – Чего? – У Вадика новая подружка? – Я откуда знаю?! – Да конечно, не поверю. Колись давай. – Отвали! – Значит, точно подружка, Алён. Смотри, как нервничает. Тайну хранит, – Ира хихикает, и я вместе с ней. – Да пошли вы, – Макс дуется. – Идите уже отсюда. Алёнка вон пусть напоследок тарелки помоет, в Москоу-то у нее точно посудомойка будет, – беззлобно ржет. – Ха-ха, – показываю ему кулак, но тарелки и правда решаю вымыть. Пока я вожусь с посудой, Ира расспрашивает, как Мот сделал мне предложение. Рассказываю взахлеб. Очень хочется поделиться, если честно. – Класс, я бы тоже так хотела, – мечтательно вздыхает сестра. – Лучше как-нибудь по-другому, – поджимаю губы. – Ты же в курсе? – касаюсь своего живота. Ира пару раз моргает, а потом ее губы формируют букву «О». – Ты… Беременна? – шепчет. Значит, не все Вадик ей рассказал. Ох… – Да. – Не страшно? – Еще как страшно, – тру плечи. – Значит, я скоро стану тетушкой? – Ну «скоро» – это громко сказано, – смеюсь. – А Матвей, он, ну… Как воспринял? – Мы оба восприняли не очень радостно. Пока не поговорили нормально. – Значит, все хорошо теперь? – Хорошо. – Я за тебя рада. Очень-очень. – Спасибо, – бормочу снова сквозь слезы и крепко обнимаю сестру. – Ну вы че тут воете опять? – Макс шаркает по полу тапками, открывает холодильник и достает оттуда банку пива. – Эй! – выхватываю ее у него из рук. – Совсем офигел! – Да че такого-то?! – бесится. – Вадику расскажу, – угрожаю. Макс закатывает глаза и с недовольной моськой уходит. Банка остается у меня в руке. – Обнаглел, – цокаю языком, а когда перевожу взгляд на Иру, вижу, что на ней лица нет. – Ты чего? – Да так, – хмурится и блокирует телефон. – Ир… – Все нормально, говорю же. – Не ври. У тебя на лбу все написано. Ира поджимает губу, опускает взгляд и обреченно вздыхает. – Что там? – киваю на ее смартфон. – Одноклассница прислала, – Ира показывает переписку. «Прикол! На твою сестру похожа». Короткое сообщение, к которому прикреплен репост с фото, на котором и правда я. Я и Матвей на вокзале. Сегодня. Кто-то нас сфотографировал. Щелкаю по ссылке под фото, и меня перекидывает на основной пост, который, в общем-то, посвящен Шумакову. Всех интересует – кто эта девушка на фото, которую он целует. Только это верхушка айсберга. Быстро пробегаюсь глазами по первым комментариям, и тошно становится. Как меня только ни обзывают. И деревней, и лохушкой, и дурой, у которой вообще нет вкуса, и это самые мягкие оскорбления. Самый частый тезис: где Мот меня вообще такую откопал? Есть, конечно, и нормальные комментарии, по типу – красивая пара. Но таких мало. В основном девчонки изливают желчь, еще и соревнуются в этом деле. Опешив, сажусь на табуретку. Сердце как ненормальное колотится. Очень обидно, а если учесть, что я всем этим девочкам и женщинам ничего не делала, так вообще – жесть какая-то. – Они завидуют, – шепчет Ира. Киваю больше на автомате. Я, конечно, предполагала, что когда-нибудь люди узнают о том, что мы с Матвеем вместе, и, возможно, кому-то это не понравится. Мот – медийная личность, и это нормально. Но чтобы так скоро, да еще и так гадко, не думала. Первым порывом хочется позвонить Матвею. Пожаловаться? Возможно. Но я этого не делаю. У него смена. Он работает. Мы можем обсудить это позже, вдруг я к тому времени вообще забуду про эту фигню. Успокаиваю себя. На самом же деле ночью даже уснуть не могу, накручиваю себя до состояния, когда сама уже начинаю верить во все, что они там пишут. Мазохистски обновляю пост, чтобы прочесть новые комментарии и добить себя окончательно, видимо.