Глава 8

Просыпаюсь только к обеду. Меня никто не будил, а я так крепко спала, что совсем не услышала, как ребята вышмыгнули из дома. Лениво потягиваюсь на кровати, вытаскиваю телефон из-под подушки и снова пролистываю комментарии. Ирония. Но когда-то ведь я сама была вот такой же желчной… Писала под постами Каро всякие гадости с левого аккаунта и была очень собой довольна. Разница лишь в том, что РиРо было плевать, кто и что о ней думает. А мне вот тошно. От прошлой себя тоже тошно. Мот встречался с РиРо несколько лет, я за это время и школу закончить успела, и в универ поступить… Я тогда была настолько одержима Шумаковым, что поливала его девушку грязью, скрывая себя за безликой аватаркой. Вот, видимо, за это-то мне сейчас и прилетает. Эффект бумеранга в действии. Откладываю телефон в сторону и иду в душ. Матвей с утра мне ничего не написал, это расстроило, но я стараюсь не поддаваться порыву отчаяния, особенно на фоне хейта от его фанаток. Думаю, что он вообще не в курсе, что у меня тут происходит. Чищу зубы, рассматривая себя в зеркало. Когда тяну маленькое полотенце из шкафчика, за ним следом вылетает моя припрятанная пачка сигарет. От нервов хочется закурить, но я, конечно, этого не делаю. Выбрасываю пачку в урну на кухне под мойкой и торопливо собираюсь в университет. Сегодня мне нужно сходить к декану, и только потом к ректору. Наша деканша очень классная женщина, я с ней уже разговаривала. Она сказала, что поможет с переводом. В конце концов, учусь я хорошо. Пока еду в автобусе, прижимаю ладонь к животу и думаю, в какой момент мне придется брать академ. За сколько недель или месяцев до родов? Когда это обычно происходит? Как все делают? Ищу информацию об этом в интернете, настолько погружаясь в процесс, что чуть не проезжаю свою остановку. Как хорошо, что сегодня мне только к третьей паре. Я не спала почти всю ночь и просто не представляю, как бы проснулась в семь. Занятия проходят спокойно. Я даже забываю о нашем с Матвеем фото, правда, сразу после пары ко мне подходит Катя со своей подружкой. Чувствую их заинтересованные взгляды, пока складываю в сумку тетрадку с ручкой. – Что? – поднимаю глаза. – Слушай, это же ты? – Катя подсовывает мне свой телефон, конечно же, с той самой фотографией. – Не я. Просто похожи, – вздыхаю. – Ты не первая, кто мне сегодня эту фотку показал, не представляешь просто, что утром творилось с моей младшей сестрой, – вру и смеюсь. Катя улыбается и… Выдыхает. Она реально выдыхает. Радуется, что это не я там с Шумаковым. Мы стояли у вагона. Матвей кутал меня в свое пальто, потому что я выскочила к нему в одном свитере, чтобы еще раз обняться. До этого мы, кажется, и так полчаса обнимались перед электричкой. В сложившейся ситуации даже хорошо, что никто не сможет идентифицировать меня по куртке. Она у меня одна, было бы проблематично. А так, блондинка, кудрявая, частично закутанная в Шумаковское пальто. Мало ли нас таких… – Ну я сразу всем сказала, что это не можешь быть ты, – Катя посмеивается. – Где Матвей и… – осекается. – Ну ты поняла. – Ага, – киваю и подцепляю сумку. На этом эпизоде университетская эпопея с фотографией заканчивается. По крайней мере на сегодня. Я спокойно досиживаю пары и еду на работу, чтобы сообщить, что увольняюсь. Несмотря на то, что сегодня понедельник, хозяйка в магазине. В последний месяц она взяла за привычку устраивать мини-инвентаризации в первый день новой недели. – Амина Равилевна, здравствуйте, – окликаю ее, как только захожу в зал. – Алёна? Сегодня разве твоя смена? – хозяйка хмурит брови. – Нет. Мне нужно с вами поговорить. И лучше не по телефону, – поджимаю губы. – Ну пошли, – Амина указывает ладонью на нашу подсобку. – Говори, – прикрывает дверь. – Я увольняюсь. Обстоятельства. До конца недели я, конечно, никуда не уйду, думаю, вы сможете найти мне замену к тому времени, – улыбаюсь, – у меня просто жизненные обстоятельства, и я… – Ты должна две недели отработать. – Но я… – Меня не интересуют твои проблемы. Две недели. – Но… – Разговор окончен. Моргаю. Амина Равилевна прищуривается, смотрит на меня как на букашку. – Я тебя не задерживаю больше. Разворачиваюсь и ухожу. Перебегаю дорогу, перепрыгивая через лужи, и понимаю, что голова кружится. Я перенервничала. Честно, ждала от этого разговора другого исхода. Амина всегда казалась мне понимающим человеком, плюс мы работаем даже не до конца официально, о каких двух неделях речь вообще?! Прячу руки в карманы куртки и со слезами на глазах смотрю на здание торгового центра. Матвей будто чувствует. Звонит в самый неподходящий момент. Я тут вот-вот разревусь… – Привет, – стараюсь звучать как можно более позитивно. – Привет. Не отвлек? – Нет. Нет, я за Ниной в сад собираюсь, – шагаю в сторону остановки, но, поразмыслив, решаю пройтись пешком. – Рассказала своим? – Про то, что собралась сбежать от них в Москву, – смеюсь, – рассказала. Кажется, они только рады от меня избавиться. Матвей издает тихий смешок, который, я уверена, сопровождается ухмылкой. – А вообще как дела? – Все хорошо, – выдаю будто даже радостно. – Точно? – Конечно. – Ничего не видела? Или может тебе что говорили? – Нет. О чем? – Да так. Не бери в голову. Просто спросил. Кстати, ты заранее закажи мне доставку со всем, что тебе необходимо, шампуни там всякие, щетку, не знаю… Хорошо? – Ладно. Дальше мы обсуждаем мой переезд. Какие-то стандартные вещи. Например, когда Матвей меня заберет, сколько чемоданов у меня будет и прочее. В итоге под нашу болтовню до сада Нины я добираюсь пешком. Когда прощаемся, смеюсь я уже искренне. Гадкие мысли больше не терроризируют. Знаю, что могла бы пожаловаться Матвею и на хейт, и на начальницу свою, но решаю, что сделаю это, если уж совсем плохо станет. А пока надеюсь сама со всем разобраться. И у меня получается, пока в четверг на смену снова не приезжает Амина. Злая как черт. – Что-то случилось? – Случилось. В кассе большая недостача. Ты можешь мне это как-то объяснить? Могу ли я? Нет. Конечно же, нет. – Алёна, я с тобой сейчас разговариваю. – Я не знаю, как такое возможно, – растерянно осматриваю зал магазина, будто недостающие в кассе деньги могут быть припрятаны на полках. – Значит так, глазки мне строить не надо. Слезы твои не подействуют. Провожу пальцами по щеке и понимаю, что слеза прокатилась. Это неосознанно произошло. – У меня два варианта развития событий: либо ты покрываешь недостачу, либо мне придется вызвать полицию. – Не надо полицию, – пячусь. – Я все отдам… – Когда? Смотрю на блокнот, в котором указана сумма, и нервно тру шею. Можно снять деньги с карты, которую мне дал Матвей, я уверена, там хватит на несколько таких вот «взносов». – Ладно. Да. Хорошо, – тараторю. – Что хорошо? Ты вопрос слышала вообще? Амина Равилевна повышает голос, а у меня темнеет в глазах. Упираюсь ладонью в стойку. Продолжаю кивать и обмахиваться рукой. – Ты издеваешься надо мной, девочка? Вот же подсунул Русик проблему, – продолжает возмущаться. – Ладно, в конце концов, я могу пойти тебе навстречу. Отработаешь следующий месяц без оплаты, на этом и сойдемся. Никакой полиции и никакого увольнения по статье. Ее голос в моей голове превращается в шум. Моргаю, пытаясь не потерять лицо Амины из фокуса, и тянусь за сумочкой под стойку. – Мне нужно дойти до банкомата. Снять деньги. Амина прищуривается. Это я вижу четко. – Хватит мне голову морочить, если решила сбежать, не забывай, что твои паспортные данные я знаю. И адрес тоже. – Нет, я не собираюсь… Можете сходить со мной. Вешаю сумку на плечо. Амина смотрит с недоверием, но соглашается. Мы пересекаем огромное пространство торгового центра на первом этаже и сворачиваем в закуток с банкоматами. Когда ввожу код от карты, дико нервничаю. Матвей мне не на такие цели ее дал, но другого выхода у меня вроде как и нет. Пальцы дрожат, я чувствую взгляд Амины спиной. Сглатываю, ввожу нужную сумму и, когда получаю деньги, отдаю их Амине. Голова к тому моменту уже вообще ничего не соображает. Я еле держусь на ногах. Нервишки не просто шалят, я вот-вот бахнусь в обморок. Причинно-следственные связи на нуле. Я не думаю, откуда взялась эта недостача, почему ее вешают только на меня, с чего я должна работать бесплатно… Я думаю о проблемах с полицией и том, что подведу Матвея. Обещала же ему, что решу дела за неделю. Амина пересчитывает деньги при мне. Ее острые ногти с золотыми рисунками мелькают перед глазами. – Ладно. Все верно. Можешь возвращаться на рабочее место. Киваю и плетусь обратно. Амина за мной не следует. Идет в противоположном направлении. Кажется, к ювелирке. Упираюсь ладонями в стойку. Дышу. Морально подыхаю. В какой-то момент просто не могу справиться с эмоциями и реву взахлеб. Слишком стыдно, что я взяла столько денег у Матвея. Слишком. В приступе отчаяния и раскаяния за содеянное звоню Шумакову и, не переставая рыдать, рассказываю все, что сегодня произошло. Мот меня не перебивает, только иногда просит сказать что-то четче, потому что из-за моего воя половину слов он не понимает. – Ты там до сих пор? – спрашивает отрывисто и закуривает. – Да, – шмыгаю носом. – Хорошо. Подожди две минуты, я сейчас тебе перезвоню. Киваю. Матвей отключается. Две минуты, о которых он говорил, кажутся настоящей вечностью. Когда Матвей перезванивает, понимаю, что слезы на моих щеках высохли и теперь стягивают кожу. – Алён, через пятнадцать минут приедет мой отец и заберет тебя. – Куда? Зачем? – К нам домой. С хозяйкой твоей он сам поговорит потом. Соберись пока и жди его, хорошо? – Матвей, у меня еще рабочий день не закончился. – Делай, как я говорю, ладно? Растерянно киваю, крепче сжимая в руке телефон. – Самочувствие как? – Нормально. – Ты сказала, что голова кружится. – Когда хожу. Сидя нет. Дальше Матвей меняет тему разговора. Пытается меня рассмешить и вообще всячески отвлечь. Мы говорим по телефону, пока и правда не приезжает дядя Лёша. Я вижу его издалека. Весь такой серьезный, но, когда заходит в магазин и видит меня, улыбается. – Папа твой приехал, – бормочу Моту в трубку. – Отлично. Езжай с ним, я потом перезвоню тебе. – Ну ты как, Алёнка? Чего нос повесила? – дядя Лёша рассматривает меня, а я чувствую исходящее от него спокойствие и сама пропитываюсь этим состоянием. – Собралась? Едем? Киваю. Торопливо закрываю магазин, а потом вижу Амину, она как раз спускается по эскалатору. Дядя Лёша это подмечает, склоняется ко мне и спрашивает: – Она? – Да. – Держи ключи и иди в машину. Я припарковался у входа, черный джип. Ну ты знаешь. – А вы? – А мы поговорим немного. Ключи от магазина давай. Протягиваю ключи, крепко сжимая в другой руке брелок от машины. Я готовлюсь ждать Шумакова минимум час, представляю, как они там скандалят с Аминой, но он выходит минут через десять. Все такой же спокойный, как танк. Садится за руль, улыбается, а потом вообще протягивает деньги, которые я снимала с карточки. – Мы все мирно решили. Поехали к нам, Виолетта там манты сделала. Любишь манты? – А? Да. Спасибо. – Матвею позвони. Он просил. Часто киваю, но перезваниваю Моту только из дома Шумаковых, когда остаюсь одна. – Спасибо, – первое, что говорю в трубку. – Надо было сразу сказать, чего ты молчала? – Неудобно, – зажмуриваюсь. Матвей никак не комментирует. – Слушай, я тут подумал… Завтра Князев в Москву едет, может тебя подхватить. – Зачем? – Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. С работой отец все порешал. Претензий у этой бабы нет. С переводом тоже можно ускорить. Как ты на это смотришь? В голове тысяча мыслей и столько же сомнений. Но после такого нервного дня я так сильно нуждаюсь в поддержке и защите, что соглашаюсь не раздумывая. После ужина Виолетта Денисовна настаивает, чтобы я осталась переночевать у них в доме, но я отказываюсь. Прошу Вадика забрать меня и уже по дороге к нашему дому рассказываю обо всем, что произошло днем. С опаской говорю и про предложение Матвея уехать завтра, на что Вадя реагирует вполне нормально. Говорит, что будет скучать и что я должна ему экскурсию по Москве. На этом и сходимся. Вечер проводим все вместе, а ночью Нина забирается спать ко мне под бок. Я так боюсь, что она будет плакать, но она держится стойко и только утром, когда Вадик грузит два моих чемодана в машину к Михаилу Князеву, пускает слезу. Мы крепко обнимаемся, и я обещаю, что заберу ее на следующие же выходные в гости. Когда машина трогается, еще долго смотрю в окошко. – Не переживай так. Реагирую на голос. Ловлю взгляд Михаила в зеркале, я специально села на заднее сиденье, знала, что буду плакать. – Все нормально, – улыбаюсь больше на автомате и мысленно прощаюсь с этим городом.