Глава 26

Реми Не помню, как и во сколько я уснула, но вздрагиваю и распахиваю глаза, когда за окном совсем темно. Утыкаюсь в смартфон и морщусь от яркого света дисплея. Почти два часа ночи. Пробую снова уснуть, но громко урчащий желудок выталкивает меня из безопасности тёплой постели. Забив на джинсы, натягиваю длинную футболку и босиком торопливо пересекаю слабо освещённый холл. Сворачиваю в сторону кухни в надежде найти в огромном двухстворчатом холодильнике что‑то съедобное. Со страхом замечаю, как свет просачивается в коридор из‑за двери кабинета Стивена. Оттуда же приглушённо доносится его недовольный голос. Он всё ещё чем‑то занят среди ночи? Ну да, торопится подготовить очередной план по захвату ещё чьего‑то бизнеса… Может, и себе подыскивает жёнушку поневоле. От этой мысли мне почему‑то становится тошно, и я ускоряю шаг. Если Картер не спит, у меня есть все шансы столкнуться с ним, а я этого не хочу. Наспех сооружаю сэндвич из зернового хлеба, чеддера, ветчины и пары салатных листьев, прихватываю заодно маленькую бутылку апельсинового фреша. Аккуратно закрываю холодильник, чтобы никто ничего не услышал, и… – Твою мать! – вскрикиваю от неожиданности, а мой скромный паёк выскальзывает из рук и разлетается по полу мешаниной из осколков, липкого сока и того, что секунду назад было пухлым аппетитным сэндвичем. – Я тебя напугал? – Стивен невозмутимо смотрит на меня, прижимаясь бедром к каменной столешнице. – Нет, просто люблю по ночам устраивать бардак на кухне, чтобы Марии было чем заняться с утра пораньше, – цежу сквозь стиснутые зубы и перешагиваю через лужу, желая вернуться к себе, потому что аппетит мгновенно пропал. – Реми, давай поговорим, – он сжимает мой локоть, но я ловко выворачиваюсь. – Давай ты на хрен отвалишь от меня! – Я хотел извиниться. – Засунь свои извинения в задницу! И больше не смей ко мне прикасаться! – в моём сонном мозгу вспыхивает лампочка, и я хитро прищуриваюсь: – Интересно, понравится ли Дэвиду история о том, как старший сын лишил невестку девственности? Бровь Стивена еле заметно дёргается. Неужели он боится гнева папочки? – Очень. А ещё больше ему понравится заботливо распечатанный старшим сыном фотоальбом с голой невесткой, ублажающей себя стимулятором. Моя улыбка становится ещё шире и злораднее. Делаю пару шагов и останавливаюсь вплотную к Стивену прямо в апельсиновой луже. Задираю голову вверх и разрываю в клочья его привычный шаблон шантажиста: – Адрес приличного фотосалона подсказать? Могу дать тебе промокод на десятипроцентную скидку. Только не заказывай на глянцевой бумаге. Она быстро заляпывается пальцами. Пока Стивен переваривает мой ответ, по‑королевски разворачиваюсь, наслаждаясь произведённым эффектом и оглушительной тишиной. Да, поесть не удалось, ну и чёрт с ним. Дохожу до дверного проёма и… – Ай! – в ступню впивается осколок бутылки. Я неловко подскакиваю, приземляюсь здоровой пяткой на шмат ветчины, который предательски скользит по мрамору, беспомощно взмахиваю руками и приземляюсь бедром и плечом на невыносимо твёрдый пол. Из глаз в неизвестно какой по счёту раз текут слёзы. Мне дико больно! – Чёрт, Реми… – Стивен в два широких шага пересекает кухню и подхватывает меня под мышки. – Какого хрена ты шляешься по дому босиком? В ответ я только мычу от болезненных ушибов, а порезанную ступню вообще сводит судорогой. Господи, за что?! – Садись, – он придвигает ко мне стул, всё ещё придерживая за локоть, а я безвольно плюхаюсь и тут же складываюсь пополам. – Где болит? – Везде! – хнычу и трясу ногой, разбрызгивая кровь по белому полу. – Подожди минуту, я сейчас, – Стивен отшвыривает носком ботинка другие осколки и куда‑то уходит, пока я бьюсь лопатками о спинку стула и вою, словно попавший в капкан волк. Но уже через минуту он возвращается с увесистым металлическим контейнером и включает верхний свет. – Надо вытащить стекло и обработать порез. – Ух ты… – едко шиплю в ответ. – Какой сообразительный. – Будешь зубоскалить, оставлю как есть. На его руках замечаю тонкие светло‑голубые перчатки. В одной ладони – большой пинцет, в другой – спиртовая салфетка. – Тебе ещё маски не хватает. – Ты не слышишь, что я говорю? Побеждённо цокаю языком и кое‑как закидываю раненую ногу на колено. Зрелище кошмарное. От вида крови и стекла в своде стопы меня мутит, и я зажмуриваюсь, но успеваю заметить, что Стивен опускается передо мной на корточки. – Будет больно? – Не больнее, чем сейчас, – его тёплые пальцы аккуратно обхватывают мою пятку, и по телу тут же бегут предательские мурашки. – Главное, не дёргайся. – М‑м‑м‑м‑м! – ощущение, когда из тебя вытаскивают нечто инородное, усиливает тошноту, и я с ужасом понимаю, что к ней прибавляется головокружение. – Кажется, я сейчас… – Стоять, – он прижимает меня за плечо к стулу и не даёт позорно грохнуться второй раз за десять минут. – Боишься крови? – Угу… Через несколько мгновений в нос ударяет отвратная вонь нашатыря, но это приводит меня в чувства. – Лучше? – Да… – но открыть глаза так и не решаюсь. Стивен снова берётся за мою ступню, протирает место пореза салфеткой, и я непроизвольно дёргаюсь от жжения в ожидании раздражённого комментария, но вместо этого он… дует. Замираю от удивления. Стивен Картер, гроза бостонских бизнесменов, шантажист и похититель юных дев, стоит передо мной на коленях, обрабатывает рану салфетками и дует, чтобы не так сильно щипало. Может, у меня глюки? Может, я ещё и головой об пол приложилась? – Утром тебя отвезут на снимок. Я не уверен, что внутри не осталось осколков. – Окей, – мямлю в ответ. – И больше не ходи босиком. – Хорошо… Он со знанием дела бинтует мою ступню, фиксирует повязку несколькими полосками пластыря, обрабатывает и убирает инструменты обратно в контейнер. Осматривает пол вокруг себя и открывает холодильник. Я всё это время молча слежу за ним. Через пару минут Стивен протягивает мне тарелку с новым сэндвичем и ещё одну бутылку сока. – Сама доковыляешь или тебя отнести? – Сама, – преодолев тупую боль в бедре, поднимаюсь со стула и забираю еду. Его сэндвич, конечно, не такой аккуратный на вид, каким был мой, но хотя бы не придётся умирать от голода до утра. Поднимаю взгляд и с небольшим запозданием добавляю: – Спасибо. – Не за что, – в глазах Стивена на этот раз не видно чертей. Он смотрит хмуро, но на его лице читается что‑то ещё. – Реми. – Что? – Если бы я знал, что ты девственница, не стал бы делать того, что… что сделал. – Не стал бы что? – вопросительно пялюсь на него исподлобья. – Приставать или… Картер забавно усмехается и качает головой: – Реми, иди спать. * * *Стивен Второй раз за неделю меня передёрнуло от ужаса из‑за Реми. Сначала – библиотека, а теперь и её фееричное падение на пол. Если бы она ударилась головой, утром пришлось бы выслушивать очередную тираду отца и вынужденно ускорять Итана. Но всё обошлось окровавленной ногой. Стою посреди коктейля из разбросанной еды, пролитого фреша и пятен крови и слежу, как Реми гордо ковыляет по коридору в сторону лестницы. А ведь ей ползти на третий этаж… Шумно вздыхаю и легко догоняю её: – Давай помогу. Реми упрямо отнекивается: – Я же сказала, не надо, – она поворачивается к лестнице и обречённо считает глазами ступени. – Не глупи. – Я дойду! – Ага. Как раз к утру, – забираю у неё тарелку с бутылкой, кладу всё на гладкую поверхность лестничного столба и аккуратно подхватываю Реми на руки. – Я бы справилась, – она недовольно поджимает губы, но не сопротивляется. – Несомненно, – улыбаюсь и жду, пока она заберёт еду обратно. По ощущениям Реми весит не больше сотни фунтов, и первые два лестничных пролёта даются мне без особого труда. Потом мышцы начинают потихоньку напрягаться. Добравшись до третьего этажа, я уже чувствую ощутимое покалывание и вынужденно перехватываю Реми поудобнее. – Если тебе тяжело, дальше я сама, – её брови насмешливо разлетаются. – Обязательно унижать того, кто пытается тебе помочь? – Нет. Но поунижать того, кто унизил меня чуть раньше, – непередаваемо приятно. – Стерва. – Диктатор. Заканчиваем обмен любезностями как раз у двери в её спальню. – Сладких снов, – тут же разворачиваюсь и стремительно иду обратно к лестнице. – Даже не чмокнешь на ночь глядя? – Реми хихикает так, словно не выла от боли четверть часа назад. Останавливаюсь. Запрокидываю голову, борясь с раздражением. – Помоги мне, Господи… – Знаешь, Стивен. Меня поражает масштаб вашего с Дэвидом цинизма. С таким внушительным багажом грехов вы оба упорно верите, что ваши обращения к Богу могут быть услышаны. Оборачиваюсь и несколько секунд сверлю взглядом юную провокаторшу, абсолютно довольную своей праведной речью. – Что, нечего ответить? На языке вертится угроза по‑настоящему трахнуть её прямо на полу, но я делаю над собой последнее титаническое усилие и повторяю своё пожелание: – Сладких снов, Реми.