Глава 67

Стивен Время тянется издевательски медленно. То и дело ловлю себя на том, что слишком сильно сжимаю челюсти, отчего мышцы лица становятся каменными, а в висках начинает пульсировать тупая боль. Минута. Вторая. Десятая… Проходит полчаса, прежде чем на горизонте наконец‑то появляется чёрный силуэт приближающегося внедорожника. Вот теперь становится ещё страшнее. Не представляю, как отреагирует Реми, но вряд ли это будет слезливо‑обнимательная встреча. Моя малышка скорее влепит мне по лицу. Возможно, даже не один раз. И следующие полгода я посвящу разнообразным методам заслужить её прощение. «У нас всё готово. Вы как?» – несколько секунд смотрю на сообщение от Гарри, сомневаясь, что ответить. «Подъезжают», – единственное, что приходит на ум, потому что я действительно не знаю, как будут развиваться события. Допиваю второй стакан содовой и, боясь сделать лишний вдох, каменею при виде Реми. Чёрт бы меня подрал. Полтора месяца прошло с того вечера, когда мой гениальный план перевернулся с ног на голову. Я не видел мою девочку и не прикасался к ней всё это время, и, к большому удивлению, это было похоже на пытку с отягчающим обстоятельством: она думала, что я погиб. Страдала от тоски, не находя себе места. Гарри ежедневно в красках описывал всё, что с ней происходило. И в эти мгновения я ненавидел себя. Ненавидел отчима. Ненавидел злой рок, который смешал мне все карты в шаге от победы. Будучи запертым в четырёх стенах вдали от Бостона, я сгорал от невозможности ускорить цепочку событий, которую пришлось выстроить заново, как только я очухался от ранений. Возглас Реми возвращает меня в реальность. Не удержавшись, подаюсь вперёд. Одного её случайного взгляда становится достаточно, чтобы всколыхнуть сомнения в настрадавшейся девичьей душе. Она меня заметила. Отодвигаюсь в тень и тихо матерюсь себе под нос. – Пожалуйста, скажи, что внутри никого… – Господи, куколка, ну я же не… Цокаю языком от раздражения и громко прерываю Рэя, поднявшись в проход между креслами: – Я просил тебя не называть её так. Была не была. Мягкие звуки торопливых шагов. Мгновение. Широко распахнутые бездонные голубые глаза. Мои любимые голубые глаза. Наполненные слезами и шокированным сомнением. С трудом сглатываю, но продолжаю молча рассматривать Реми. – Я думал, ты встретишь нас уже там… – голос Рэя нарушает тишину. Мне хватает времени ровно, чтобы один раз моргнуть. Удар. Левая щека вспыхивает. – Реми… Ещё один удар. Снова по левой щеке. В глазах искрятся звёздочки, а челюсти по инерции неприятно щёлкают. Сжимаю ладони в кулаки и отступаю на шаг: – Остановись. – КАК ТЫ МОГ?! Она замахивается в третий раз, и я чудом успеваю перехватить инициативу. – Реми, не надо, – ловлю её за локоть, резко тяну в сторону и прижимаю к себе спиной. – НЕНАВИЖУ! – она продолжает вырываться, пиная меня по ногам и целясь локтями в туловище. – НЕНАВИЖУ! Очередной удар приходится чётко в швы на левом боку. Матерюсь от острой боли, ослабив хватку, и упираюсь ладонью в изголовье кожаного кресла. На лбу выступает испарина, а перед глазами всё темнеет. – Чёрт бы меня побрал… – сипло выдыхаю, попутно выхватив очередную пощёчину. – Да хватит уже! – Рэй, так кстати пришедший в себя, оттаскивает Реми. – Он же сейчас отключится. – Что… Нас окутывает вязкая давящая тишина. Медленно выпрямляюсь, на каждом дюйме пережидая накатывающую волнами острую боль, и упираюсь спиной в стену рядом с дверью в пока ещё пустующую кабину пилотов. Ткань рубашки противно прилипает к влажному телу. – Малышка, – устремляю мутный взгляд на Реми, – дай мне немного времени, я всё объясню. – Да пошёл ты, – она резко разворачивается и, судя по силе ударов, пытается выбить дверь. – Как это открыть?! – Никак, – со стоном отталкиваюсь от стены и иду за ней. – Тебе нельзя отсюда… – Я ТЕБЯ ПОХОРОНИЛА, МУДАК ТЫ ХРЕНОВ!!! – девичьи ладони переключаются с двери на моё солнечное сплетение. – Я МЕСЯЦ НЕ СПАЛА И НЕ ЕЛА!!! – Знаю… – Блин, Реми, хорош его колотить, он же кровью истечёт! – Рэй снова пытается унять неуправляемое бешенство миниатюрной валькирии, которая безудержно рыдает и лупит меня так, будто хочет похоронить второй раз. Я не сопротивляюсь и уже не защищаюсь. В её голосе столько отчаяния и гневной боли от осознания обмана, что я уже и сам начинаю жалеть о решении оградить Реми от деталей плана. – Ты права. Я виноват… – зажмуриваюсь в попытках не грохнуться в проходе и с диким восторгом вдыхаю запах моей девочки. – Я всё объясню… Дай мне несколько минут. – Не хочу! Не хочу ничего слышать!!! – обессилев, Реми падает на сиденье и, задыхаясь, скулит. Тонкие ладони мелко дрожат, пряча от меня заплаканное лицо. Самое прекрасное из всех, что я когда‑либо видел. Упираясь в край столика, опускаюсь рядом с ней и аккуратно поглаживаю по затянутому в скинни‑джинсы колену. До безумия хочу обнять Реми, но риск ещё раз получить локтем в швы останавливает мои порывы всплеском инстинкта самосохранения. – Детка, мне правда жаль… Но ты всё поймёшь, если выслушаешь мои доводы, – наклоняю голову, прикасаюсь к прохладному шёлку разметавшихся волос, заправляю длинную прядь за ухо Реми и замечаю кольцо матери. В груди щемит безграничное сожаление о содеянном. – Малышка. Я ужасно скучал по тебе… – Мудак, – глухо доносится из‑за пальцев. – Согласен. – Ладно, голубки, дальше разбирайтесь сами, а я пойду перекурю, – Рэй глупо ржёт и пригибается к низу двери, чтобы подтолкнуть её вверх. – Здесь нельзя курить, – закатив глаза, раздражённо вздыхаю. – Стрельну электронку у Пита. Мы остаёмся наедине, и я устало упираюсь лбом в бедро Реми, настойчиво притягиваю её к себе, чтобы обнять за талию. У меня больше нет сил сопротивляться желанию вдыхать аромат её мятно‑смородиновых духов, ощущать кончиками пальцев тепло её кожи. – Я не разрешала ко мне прикасаться. – А я не разрешал меня избивать. Снова замолкаем. Впереди нас ждёт непростой полёт, критически сложный разговор и «реабилитационный» период для отношений. Поэтому я даю нам несколько минут тишины. Отключаю все мысли и просто наслаждаюсь моментом, о котором грезил последние дни. А ещё до жути хочется, чтобы Реми открыла глаза и тоже прикоснулась ко мне, запустила тонкие пальчики в мои волосы, прижалась губами к виску или щеке… Каждое чёртово утро, находясь вдали от неё, я просыпался и выл от нехватки её близости. Прокручивал в памяти те драгоценные минуты, когда она будила меня поцелуями и поглаживаниями, от которых всё тело покрывалось мурашками. Кажется, только эти воспоминания и удерживали от сумасшествия. – Реми. – Что? Она упорно не смотрит на меня и не опускает руки от лица. Внутренний зверь раздирает сознание и гневно рычит, но я понимаю, что не вправе просить её, и всё же… – Прикоснись ко мне. Пальцы с бесцветным маникюром слегка раздвигаются. Реми бросает на меня короткий взгляд и отворачивается: – Нет. – Ну хотя бы выслушать можешь? – А у меня есть выбор? Или как обычно? Снова всё решил без спроса? – Я пытаюсь тебя защитить, – нехотя поднимаюсь с колен и, упёршись бедром в спинку сиденья через проход, смотрю в иллюминатор: такой же самолёт, как наш, медленно выезжает из ангара и, помигивая яркими огоньками, поворачивает в сторону взлётного поля. – М‑м‑м, вот только кто‑то забыл предупредить меня. – Я не забыл. Так было надёжнее. – Надёжнее? Что было надёжнее? – Реми наконец‑то опускает руки и буравит меня ненавидящим взглядом. – Надёжнее было заставить меня страдать?! Умирать от чувства вины? Кричать каждую ночь от кошмаров? Размышлять о способах воссоединения с погибшим избранником? Крайне надёжно, Стивен! Надёжнее только «Ролекс»! – её голос срывается в крик. – Остановись. – Да с чего бы?!