Глава 11

Кайла

Что надеть? Что надеть? Что же надеть?! Я нервничала. Сильно. Хотелось бы сказать, что виной мандраж перед первым свиданием, но нет. Меня после вчерашнего не отпустило. Спор парней, гонка, драка, полиция и… Вот на этом «и» сердце делало оглушительный кульбит. Каждая фраза, касание, взгляд – яркой вспышкой по телу, через мозг и прямо в сердце. Внутри полный швах: чувства в смятении, эмоции на пределе, мысли разбежались – ни одной здравой так и не пришло! Когда это произошло?! Когда меня так накрыло?! Почему я могу с закрытыми глазами описать каждую черточку, штрих невесомый, мазок всемогущего художника на лице своего сводного брата?! Ресницы черные, слегка изогнутые, глаза цвета ледяного пламени, со смешливыми лучиками в уголках. Тонкий шрамик над бровью и практически незаметная сечка на скуле. Над губой родинка крохотная и маленькая ямочка на правой щеке, заметная только когда смеется. Загорелый, такой загорелый словно солнце вошло в его кожу, оставило запах и вкусом незабываемым по губам стелется. Эрик пах летним днем: медом, океаном и радостью. Я не могла объяснить, как такой закрытый, порой жесткий, эгоистичный одиночка мог нести в себе такие приятные ассоциации. А еще не могла понять, когда успела запасть на него. До дрожи в теле, до ярких кругов перед глазами. До слез горючих в подушку.

Вчера. Когда Эрик уехал. Я понимала, куда он и что там рассчитывает получить. И получил… Он всегда добивался желаемого.

Я недовольно отбросила игривый сарафан и снова полезла в шкаф. Меня Эрик добиваться не стал. Или добивать… Тряхнув рыжей копной, прикусила губу: а если бы он надавил, подтолкнул меня, довел до постели? Решилась бы я? Шагнула бы в бездну? Ведь быть с ним – не в райских кущах отдыхать. И я не про физиологию, конечно. Эмоционально меня растопчут. В этом сомнений не было. Мое сердце будет разбито. Нельзя любить Железного дровосека. Только если он обретет душу. Правда, пока этим даже не пахло.

А ведь вчера Эрик целовал меня, так целовал… Как только он умеет. А сегодня не замечает. Вообще. Так уже было. У него в отношении меня всегда два сценария: в лучшем случае делать вид, что ничего интимного между нами не произошло. В худшем, и постоянном, – превращать меня в ничто. Тотальный игнор.

Я взяла малиновый блеск для губ, но накраситься так и не смогла – возмущалась нецензурными словами. Тихо, но выразительно!

А что делать мне?! Позволять играть со мной? Приручать, как зверька дикого? Тело ему отдавать? Душу на блюдечке, а сердце в место шарика для пинг-понга? А потом отбиваться от нападок и острот, будто и не было ничего?! Нет, я так не смогу! Для этого нужно шкуру толстую, а у меня такой больше нет. Забрался Эрик под нее. Обезоружил меня, подонок! С каждым днем сложнее хлестко отвечать на жесткие выпады. А еще знать, что он практически не бывает один. Много девушек. Разных. Красивых очень. Опытных.

Я вздернула подбородок, остановившись на бледно-голубом комплекте: удлиненная юбка с завышенной талией и топом-бра, серьги с бирюзой, босоножки. Неплохо, очень даже. Для первого свидания в самый раз! А Эрику больше не обломится! Не позволю отныне прикасаться ко мне!

С Крисом мы договорились встретиться возле кинотеатра в центре. Сценарий, по которому он заезжает за мной, разговаривает с отцом, в моем случае со сводным братом, показался не жизнеспособным. Во времена тик-тока, зума и инстаграма нормальное свидание воспринимается чем-то нереальным. Ну что же, рискнем.

Я спустилась вниз и сразу споткнулась о мрачный взгляд Эрика. Он ногой подпирал последнюю ступеньку и грозил дыру во мне прожечь. Ни слова не сказал, но молчал так остро, что самурайские мечи отдыхают! Я тоже не проронила ни звука, только нос повыше задрала и нарочно задела его плечом. И походкой от бедра к двери. Моя задница еще никогда не брала такой амплитуды. Пусть смотрит! И он смотрел! Взгляд грозный камнями в спину.

– Чтобы в одиннадцать дома была, – услышала почти на выходе.

– Что? – круто развернулась. – Я не маленькая!

– Для тебя же лучше, чтобы ты меня услышала, – и пошел в гостиную сволочь, буркнув: – Не маленькая она…

Вот гад! Ведет себя так, словно я виновата перед ним в чем-то! Всю ночь пропадал где-то, а мне к одиннадцати домой! Даже у Золушки больше времени было! Но я не она: мой наряд в лохмотья не превратится, босоножки не хрустальные, а единственная тыква в моем окружении – противный сводный брат. БРАТ! Не нужно об этом забывать. И, естественно, я не собиралась выполнять дурацкое требование! Приду, когда захочу!

– Нужно было на «Тихое место» идти, – заметила я, ловко разделывая крабью клешню. Жизнь возле океана сделала меня профессионалом в этом деле. – «Черная вдова»… – я иронично покачала головой. Слишком много перлов.

– Да, – очень серьезно начал Крис, – на ужасах была вероятность, что мы начнем жаться друг к другу.

Я демонстративно приподняла бровь – Крис остался невозмутим. Он положил в рот сочный кусочек – ел, кстати, очень красиво, – а я, не сдержавшись, расхохоталась, прикрываясь салфеткой. Мы отлично проводили время! Разносили в пух и прах просмотренный фильм, шутили и смеялись. У Криса действительно было хорошее чувство юмора, талант поддерживать любую беседу и потрясающие шоколадные глаза. Он в принципе парень красивый, но контраст темных раскосых глаз с роскошными длинными ресницами и очень светлых волос поразительный. А еще у него были манеры и такт. То, чего недостает девяносто, ну ладно восьмидесяти девяти, процентам парней.

– У вас в компании часто такие длительные командировки? – деликатно поинтересовалась я. Да, мне необходимо знать, если у нас что-то получится, насколько это могло бы быть серьезно. Не хотелось бы влюбиться в мужчину, который уедет покорять загибающуюся фирму куда-нибудь на Аляску!

– Да, бывает, – честно ответил Крис. – Но, – он прямо посмотрел на меня, – это все решаемо.

Понятно, он считал мои знаки. Поэтому меняем тему.

– Вы с Эриком вместе учились? Ты тоже метил в компьютерные гении?

Поменяла так поменяла. Ничего не могу поделать с собой. Мне было интересно узнать о Нем побольше. Я всегда делала вид, что мне абсолютно не важно все, что касалось Эрика. Заговорить о нем, спросить? Да ну нет! Ни за что! Но Крис не знал нюансов и тонких материй, на которых зиждились наши взаимоотношения. Мы балансировали на грани ненависти с привкусом тлена… В общем, все сложно.

– Нет, я в гении никогда не метил. Мы учились на одном курсе и вместе прослушали экономику. Ну и в одном братстве состояли.

– В братстве? Серьезно?!

– Угу, – кивнул он. – Альфа Каппа Сигма.

Я рассмеялась. Вот это новость! Не то чтобы я против студенческих организаций такого характера, но для меня это помесь оболтусов и масонов с намечающейся алкогольной зависимостью.

– Не ожидала от Эрика!

– Он был главой братства до самого выпуска, грозой новичков и провинившихся!

– Почему? – с жадным любопытством поинтересовалась я. С его препротивным характером и склонностью к жестоким шуткам – да, его есть за что бояться! Но мне жутко хотелось подробностей.

– При нем обряды посвящения были… – Крис пощелкал пальцами, подыскивая слово, – запоминающимися, а наказания специфичными.

– Например? – допытывалась я. – Сношение с арбузом? Слабительное? Голое дефиле?

Я называла первое, что придет в голову. Крис сидел с плутовской улыбкой.

– Ты мне не скажешь?

– Конечно, нет.

Я показательно надула губы. Это ведь работает у девчонок!

– Все будущие журналистки такие настойчивые?

– Все члены братства такие принципиальные? – не без кокетства поинтересовалась я. Если я нравлюсь ему, то Крис сдастся.

– Не находишь странным, что у нас свидание, но мы говорим о твоем брате.

– Он мне не брат, – тут же поправила я. Поспешно, слишком даже.

– Вы не ладите?

– Если честно, то не очень, – пожала плечами я. – Поэтому нас вряд ли можно назвать близкими людьми. – Теперь точно нужно менять тему. – Ты когда-нибудь видел радугу в океане?

– Нет, – заинтересованно протянул Крис.

– Пойдем, покажу, – я поднялась и игриво поманила его. У нас свидание, и я позволила ему заплатить. А еще кокетничала и флиртовала. Почему бы и да! Он ведь нравился мне! Я видела, что Крис был заинтригован и недвусмысленно приобнял меня, выходя из ресторана: вероятно, под радугой ожидал фейерверк физического характера, а не роспись воды разноцветными прожекторами. Разочарован, но держится в надежде отыграться. Уважаю!

Мы долго гуляли, сидели на медленно остывавшем песке, пили холодный кофе и долго молчали, поглядывая на черничное в серебре небо. Думали о своем. Или общем… Мне было тихо. Задумчиво. Немного грустно. Завтра прилетают родители. Завтра заканчивается наш договор. Завтра нас с Эриком больше ничего не будет связывать, кроме молчаливой неприязни. Да, неприязни, так привычней и спокойней.

– Мне очень понравился вечер, – искренне произнесла я, когда мы остановились на подъездной дорожке возле моего дома. Естественно, уже далеко за полночь! И, конечно же, по всем канонам первого свидания я разрешила Крису не просто отвезти меня, но и проводить. Намек, думаю, ясен.

– Мне тоже, – с легкой интимностью ответил он. Я промолчала, но взгляд не отвела. Глаза Криса потемнели, стали эбонитовыми, с непроницаемым блеском в глубине. Да, пусть целует. Я хочу этого! Он моментально отреагировал и притянул меня к груди, крепко обвив горячими руками талию, настойчиво, нетерпеливо губы накрыл. Я не сопротивлялась.

Поцелуй был умелым, уверенным и приятным. Но… Но я ничего не чувствовала: сердце не замирало, бабочки в животе не порхали, а мысли не путались. Не то. Или не тот…

Руки Криса соскользнули с талии, сжимая бедра. Сейчас я должна либо оттолкнуть его, либо дать шанс. А еще должна надеяться, что это пока я ничего не чувствую.

– Ну, и что здесь происходит?

Я испуганно отпрыгнула, машинально дотронувшись до влажных губ. Крис нахмурился. Эрик появился откуда-то из темноты заднего двора. В черной рубашке с закатанными рукавами и темных брюках – откуда он такой строгий, даже нет, мрачный. Он ведь ничего дурного не сказал, без брани в общем-то, но прозвучал вопрос, как претензия. Только кому он предъявляет: мне или Крису?

– Тебе во сколько сказано было явиться? – грубо бросил мне. Я даже смутилась, не найдясь с ответом. – Жди меня в гостиной.

– Что? – выдавила изумленно.

– Пошла в дом.

Я только ресницами хлопнула, испуганно шагнув к парадной двери, как марионетка на веревочках. Если бы не Крис… Он осторожно взял меня за руку, игнорируя предостерегающий взгляд своего брата по братству (вот такая тавтология), и спросил:

– Все нормально?

Я кивнула. Наверное нормально. Не знаю, если честно, но не хочу еще одной драки из-за меня.

– Точно?

– Да, – и поцеловала его в щеку. – Я позвоню, – затем, наградив своего сводного мерзавца уничтожающим взглядом, спешно скрылась в доме. Естественно, я не ушла в гостиную, а приникла к окну в прихожей. Я должна знать, что там произойдет! Жаль подслушать не получится!

Парни были напряжены, растеряв всю братскую любовь, но на повышенные тона не переходили. Эрик сказал что-то отрывисто, кивнув в мою сторону. Крис что-то ответил, спрятав руки в карманах и качнувшись на пятках. Потом они неожиданно пожали руки – мужская солидарность, видимо, – и разошлись. Я бросилась в гостиную и, уперев руки в бока, воинственно вскинула голову, встречаясь с холодными голубыми глазами.

– Что, на мотель денег не нашлось? – с порога наехал Эрик. Но меня не интересовали препирательства. Я хотела знать, что он сказал Крису.

– Ну, и что это было?

– Не твое дело.

– Не мое?! – возмутилась я. – А чье тогда?!

Эрик рукой махнул, чтобы отвязалась и хлопнул в ладони, зажигая напольный свет. Окей, значит, нам больше нечего обсуждать! Я попыталась пройти к лестнице, но он перегородил путь.

– Чего еще? – грубила я.

– Куда это ты?

– Спать.

Он хмыкнул многозначительно, прежде чем сказать:

– У меня сегодня королевская ночь. Я нашел тебе мужика, а ты будешь моей последнюю ночь.

Я нервно переступила с ноги на ногу, отступив вглубь комнаты.

– Что ты хочешь от меня? – спросила пересохшими губами.

– Расслабься, Колючка, – шепнул Эрик, сделав текучий шаг ко мне. – Лето проходит, – напомнил вкрадчиво, – просто искупаемся в бассейне.

– Я не хочу, – пискнула, попытавшись обогнуть его.

– А я хочу.

– Мне нужен купальник. – добраться до спальни, а там отобьюсь от него – запрусь просто.

– Не нужен… – Эрик оказался совсем близко, поймал меня: зажал между собой и креслом, а еще в ловушку магнетизма своего поймал. Я только дышала прерывисто, когда он ловко расстегнул молнию на юбке. Через мгновение она упала к ногам голубым маревом. Потом я послушно руки подняла, когда стягивал с меня бра. Эрик ни разу не коснулся моего тела, но я горела как в лихорадке, руки тряслись, в горле пересохло, а в трусиках, наоборот, мокро стало. Трусики! На мне были обычные повседневные бразилиана и такой же лифчик! Я силой воли удержалась, чтобы не прикрыться. Мне так-то стыдиться нечего! Я перед ним раздеваться не собиралась!

– Ты вообще охренел, Лаваль? – возмутилась, притворяясь смелой.

– Все свои, Хьюз, – мягко отозвался Эрик.

Пряжка ремня оглушительно громко щелкнула, сбивая мое и без того рваное дыхание. Я судорожно сглотнула, когда Эрик выдернул рубашку и порывисто стянул через голову. Крепкие жилистые руки, черные в полумраке, рельефная грудь, напряженные мышцы живота, покрытые темной густой порослью. Я зацепилась взглядом за греческие буквы на предплечье, в сердцевине какого-то странного рисунка: АКΣ.

– Мужское братство…

Эрик только хитро улыбнулся и разделся полностью, оставшись в черных боксерах. Боже, да что же он делает со мной?.. Ночь, пустой дом, мужчина и женщина… Тянет на эротику. Или на молодежный хоррор, если припомнить, какие чувства мы друг к друг испытываем. Пресловутая статистика говорит, что большинство убийств совершают на фоне неконтролируемого эмоционального всплеска. Бешеная страсть, которая взвинчивала меня, выкручивала до предела – очень сильная эмоция. Так, уберите от меня ножи! Или сводного брата уберите!

– Сделай мне маргариту и принеси к бассейну, – повелительным тоном и с величайшим снобизмом велел Эрик и, сверкая подтянутой задницей, отправился на задний двор.

Тягучая атмосфера секса, сгустившая воздух, развеялась. Я снова разозлилась и, тряхнув волосами, отправилась на кухню. Плюну в его коктейль! Можно было бы убежать и запереться, но не хотелось. Эрик бывает таким упертым, что все равно вытащит меня. Если ему нужно. А ему нужно.

Открыла холодильник и насыпала в блендер льда. Голову почесала, вспоминая из чего маргариту делают. Так, лайм, ликер и текила. В натертой до блеска серебряной панели, за которой скрывался роскошный бар Дэвида, я увидела свое отражение и, признаться, шокировано застыла, разглядывая себя. Я выглядела сексуально. Вот прямо сексуально! Грудь, конечно, ничего особо впечатляющего, зато бедра и задница в порядке. Волосы красивые: рыжие, длинные, густые. Да я ведьма! Жаль, глаза не зеленые. Да, давно я не пела себе дифирамбы.

Сока лайма у нас не было, а соковыжималку я доставать не буду! Поэтому заменила на ананасовый, добавила ликер и текилу, украсила сахаром по кромке бокала и листиком мяты. Я накинула на себя фартук, прикрывая хотя бы перед, и понесла коктейль моему паршивцу хозяину. Прощальный подарок. И я, кстати, даже не плюнула.

Ночь было августовской: все еще по летнему теплой, но с колючим покалыванием от свежего влажного ветра. Я передернула плечами и похвалила себя, что прикрылась – соски напряглись и затвердели. Эрик, увидев, обязательно принял бы на свой счет, а я просто замерзла.

Бассейн светился бирюзой, а мамины тропические кусты, названия которых ни один вменяемый человек просто не в силах запомнить, пестрели зеленью, подсвеченные светодиодной лентой. Пахло свежестью и скорой осенью. Невозможно описать этот запах, как и невозможно надышаться.

Мне стало спокойней. Я ведь была дома, а Эрик, пусть и скотина редкостная, ничего плохого мне не сделает, родня все же. Хотя по статистике… Я отогнала свой рационализм в обнимку со скептицизмом. Сегодня наша последняя ночь. Возможно, мы сможем провести ее мирно…

– Твоя маргарита, хозяин, – я даже сделала шутливый реверанс.

– Плюнула? – сузил глаза Эрик. Я только загадочно улыбнулась.

Он поднялся, взял бокал, понюхал и сделал глоток.

– У тебя даже слюни вкусные.

– Фу! – не сдержалась я. Да, выкупил он меня! Если бы думал, что плюнула, ни за что не притронулся бы!

Билли Айлиш тихо мурлыкала на новом айфоне Эрика, в глубине сада стрекотали цикады, а голубые глаза напротив сверкали: что-то тлело в них, вспыхивало и тут же угасало. Интересно, можно раздуть это пламя?

– Куда ходили? – беззаботно поинтересовался он, развалившись в шезлонге.

– В кино и…

– Понятно, – прервал, издевательски усмехнувшись: – Посмотрели какую-то тупую жвачку и пожрали… – Эрик остро на меня посмотрел, словно мысли пытался прочитать: – Крабов или еще какую-нибудь понтовую поебень, да?

– Тебе говорили, что ты жуткая сволочь?

– Да постоянно, – отмахнулся он. – А тебе нравится банальность?

– Банальность?! – я деланно задумалась: – Да, мне нравится предсказуемость!

Эрик демонстративно поморщился. Неужели удалось упасть в его глазах еще ниже?!

– А что, нужно было вести меня на гонки, испугать до полусмерти, втянуть в противозаконные деяния? О, это офигеть как оригинально, только ни черта не прикольно!

– Ты кое-что упустила, Колючка, – он наклонился ко мне. – Это было не свидание.

Я вспыхнула, залилась жгучей краской с головы до пят. Да, подмечено верно. Эрик никогда бы не повел меня на свидание.

– Я устала, пойду спать.

– Ляг, – тихо велел Эрик и уступил мне свое место, устланное пушистым полотенцем.

– Зачем это? – осторожно поинтересовалась я.

– Просто заткнись и делай.

– Сам заткнись.

Эрик закатил глаза, потом стянул с меня фартук и мягко подтолкнул к шезлонгу. И я легла. Вот так просто. Мне непредсказуемый эгоистичный мерзавец велит замолчать и лечь перед ним в нижнем белье, и я подчиняюсь. Похоже Эрик Лаваль любую особь женского пола превращает в самку безмозглую. Даже железная леди, Маргарет Тэтчер, не устояла бы!

Теплые, немного шершавые ладони коснулись плеч и заскользили по спине, надавливая и сжимая, заставляя тело расслабиться, а эйфорию растечься по венам. Эрик массировал мне голову, руки, кончиками пальцев проводил по бедрам… Я томно вздохнула, не узнавая себя, когда мои ягодицы погладили, а по телу разбежались огненные искры, почувствовав обжигающие губы на шее, прямо на загривке, потом дыхание опалило ухо.

– Признайся, – шепнул Эрик, – никакая ты ни целка?

Что? Что он сказал?! А-ааа!!!

– Не твое дело, ублюдок! – резко повернулась я, только сейчас заметив, что лифчик свободно болтается на плечах. Змей-совратитель просто!

Обида захлестнула настолько, что рука взлетела, беря размах. Но Эрик перехватил ее, крепко стиснув запястье, и вскочил, гладя на меня с холодной яростью.

– Пусти! – взбрыкнула и попыталась подняться. Боже, я оказалась перед ним на коленях, полуголая, а черные боксеры не скрывали возбуждения. У него стоял. Господи помилуй, член моего брата, пусть и сводного, находился точно у моего рта. Если бы не белье… – Дай мне встать, сволочь!

– Ты слишком много говоришь, – угрожающим шепотом произнес Эрик, продолжая удерживать меня.

– Да пусти ты! – дернулась снова. – Ты кем себя возомнил?! Я не на исповеди, а ты не священник, чтобы я перед тобой на коленях стояла!

– Блядь! – взорвался Эрик. – До чего же ты невыносимая ебанашка! – и резко оттолкнул меня, порывисто взлохматив темные волосы.

Я спрыгнула с шезлонга и, отойдя подальше, ткнула в него пальцем:

– Наш договор окончен! Иди нахер, Лаваль!

Эрик мстительно улыбнулся и резко топнул ногой – я испуганно попятилась и почувствовала, что падаю. Он мог бы меня схватить за руку, но не стал. Прохладная вода сомкнулась над головой, но плавала я отлично, как и ныряла. Я всплыла на мгновение и тут же ушла под воду. Интересно, если прикинуться, что ударилась головой, придурок Лаваль кинется меня спасать? Или сделает еще маргариту и выпьет за мою безвременную кончину? Проверим…

У меня практически закончился воздух, когда послышался всплеск. Прыгнул?! Прыгнул! Ничего себе! Я тут же вынырнула, подплыла к бортику и, выбравшись, бросилась наутек.

– Ах ты сука рыжая, – донеслось вслед, – скоро тебе не придется притворяться утопленницей.

Я бежала от самого дьявола, быстро, очень быстро бежала, преодолела ступени практически, когда меня повалили на гладкий паркет в коридоре. Мой зверь догнал меня…

Эрик

– Добегалась… – я прижал заразу мелкую к полу, коленом ноги раздвинул и руки за голову завел, чтобы не царапалась. Эта может. Колючка ядовитая. С ума меня совсем свела.

– Отпусти, иначе за кричу! – испуганно пискнула, ёрзая подо мной. Она лифчик на место пыталась вернуть, не догадываясь, насколько возбуждает меня своей возней. Или понимает? Млела от моих совсем не братских ласк, как самка течная. Все Кайла понимает! Чешет мне про свою девственность!

– Кричи, – я зубами оттянул кружево и впился в розовый сосок. Напряженная горошина прохладой прокатилась по языку, маня попробовать: лизнуть, пососать. Я так и сделал, теряясь в запретных, но таких фантастических ощущениях.

Кайла не закричала, но ее тело изогнулось, вздрогнуло, раскрываясь передо мной. Да, ей было хорошо, а я вообще пропал. Губы как в хмельной дымке нашел, накрыл жадно, до боли прикусывая, и сладко было от ее ответа. Наши языки сплелись, дыхание общим стало.

Реальность обострилась, сузилась до девушки, сладко подо мной изгибавшейся. Давно я так никого не хотел. Я запустил одну ладонь ей в трусики, сжал лобок гладенький. Хоть бы полоску оставила, вредина, – подумалось как в бреду. Но это же Кайла, моя сводная колючая сестра! Хрен она когда что сделает приятного мне. Хотя нет, сейчас мне приятно, очень, но мало, пиздец как мало.

Пальцем скользнул по смазанным складочкам, внутрь пробиваясь, вход обвел и надавил. Я не знаю, что там у целок быть должно, но узенько, не раздолбано у Колючки там все.

– Эрик, не нужно, – прошептала рвано, пытаясь ноги свести. – Нельзя… Нельзя нам… – а сама промежностью к пальцам моим прижалась. Лучше бы к члену, девочка моя. Я вжался в нее, дал почувствовать, что у меня все железобетонно. Если бы не белье – уже был бы внутри… Рука сама сжалась на тонком кружеве и дернула с треском.

– Что ты… – ахнула Кайла, распахнув глаза свои золотые. А у меня все, дома никого нет. У меня одна русалочка из океана в голове. Рыжая, мокрая, только пахнет ванилью сладкой. Никакой тины.

Я стянул боксеры и потерся о нее, горячую, нежную, влагу хрустальную собрал, потом в глаза шальные посмотрел, дыхание рваное поймал. Она хотела и боялась, сомневалась Колючка моя. А я не имел права делать это. Брать то, что мне никогда не предназначалось. Обижать ее не хотел. Но обижу. Всегда обижал.

Заскользил головкой между губ нижних, на клитор возбужденный надавил. Меня разрывало просто, я вставить хотел, жестко, резко, на полную, но сдерживался на врожденном упрямстве, ей хотел рай подарить. Хоть что-то приятное сделать. Кайла бедра подняла, воздух ртом ловила, испариной покрылась, ногтями мне плечи царапая. Больше ее не нужно держать, никуда не денется, пока в облака не улетит. Основной инстинкт, бля.

Член задымился, готовый взорваться, спермой пометить мою, блядь, сестру, и я прижался к искусанным пухлым губам, впитывая тихие стоны, чувствуя, как она сжалась вся пружиной, а потом размякла, разомлела, вмиг опустошенная наслаждением.

Я так и не кончил: отпрянул от нее, головку блестящую от соков сжал. Как пьяный поднялся, перед глазами круги красные и все скупыми мазками, штрихами всплывало: лифчик кружевной валяется, трусики мятой тряпкой на бедре стройном висят. Сиськи острыми пиками вверх смотрят, а губы манят по ним провести членом. Мне нужно потрахаться. Нет, мне ебаться нужно, долго и жестко, пока не попустит. Чтобы тесно и влажно тугие стенки ствол обхватили.

– Пошла отсюда, – выплюнул грубо.

– Что? – Кайла села, грудь прикрывая, сглатывая непонимающе.

– Иди к себе и закройся.

– Эрик… мы… я…

– Пошла вон! – крикнул, не выдержав. Что за тупая курица! Неужели не понимает, что я сейчас зажму ее у стенки и возьму все, что ее восхитительное тело может дать. – Беги, если не хочешь, чтобы тебя прямо сейчас распечатали!

Колючка застыла, глазами влажными на меня посмотрела, губы дрожащие прикусила. Давай еще разрыдайся тут!

– Хотя нечего там распечатывать, – глумливо усмехнулся. – Ты же течешь стоит внизу почесать. – В этот момент я сам себя ненавидел. И в кого я такой фееричный долбаеб?

Кайла, как кошка, вскочила и бросилась к себе. Замок щелкнул тихо, но доходчиво. Это она не только сегодня спряталась. Колючка закрылась от меня окончательно. Проходили, знаю.

Я с силой провел руками по лицу, наваждение ванильное стряхивая. Нахера я приехал сюда, зачем с ней сближался? Легче не стало. И никогда не станет. Мы – проблема друг для друга. И всегда таковыми будем. Тут без вариантов. Не трахаемся – крыша едет. Потрахаемся если – меня изведут. Жопа просто! Жопа!

Через пять минут я уже мчал на крошке Ди в ночь. Город спал, лениво ворочался во сне, готовясь встречать новый день – суматошный понедельник. Но было место, которое плевало на правила, приличия и тем более время. Я свернул с сонной Хай-стрит на оживленное шоссе. Промчался на полной скорости мимо светящегося Монтерей-бей. Ветер хлестал по щекам и влажным дыханием оседал на плечах. Я не надел шлем и чувствовал, как волосы сбиваются назад, как тонкие деревья прогибаются. А еще гребаную мошкару! Если я улечу сегодня, мозги по дороге разбросаю, то прошу винить в этом Кайлу Колючку Хьюз! Пусть именно так на моем надгробьем напишут! Рыжая пигалица за три недели с ума меня свела! Все планы поменяла. Знал бы, что она такая, то хрен бы вернулся в отчий дом. И на предложение университета вряд ли бы согласился. Полгода нам с Кайлой взаимодействовать. Не сбежать, не стартануть от нее на полной скорости. Разве только как сейчас.

Я скрылся в царстве разврата и прока. Рай. Новое название «Запретный плод» мне не зашло. Я резко тормознул на парковке для персонала: когда-то я был завсегдатаем этого элитного гадюшника, мне можно. На центральной парковке не приткнуться.

Внушительную очередь из разодетых юных красоток и пижонов на отцовских тачках прошел не глядя. На входе дежурила охрана, сортируя клиентов. Одного я даже узнал.

– Здорово, Баз.

– Давненько тебя не было. Как жизнь? Как сам? – он сразу отстегнул цепочку, пропуская внутрь.

– Все путем. Ты как?

– Как видишь…

На него навалилась компания из прилично накаченных девок, даже со штукатуркой не тянувших на совершеннолетних. Я непросто так всю жизнь интересовался информационными технологиями: сколько бы не любил тусоваться, но в душе законченный интроверт. Вот такой оксюморон. С машинами как-то проще, чем с людьми.

В большом зале было не продохнуть: запахи кальяна, синтетического дыма и пота сбивали с ног не подготовленного алкоголем меня. Выпитая маргарита вообще не в счет. У меня только один змей в голове – не зелёный, а рыжий, с золотистыми глазами, гибким телом и ядовитым языком.

Музыка орала, на танцполе творилось безумие, а девочки в блестящих стрингах и колпачках на сосках извивались на подвесном помосте. Я сразу поднялся в вип-лаундж. Второй час ночи – клеить пьяных, как и трахать, ни терпения, ни желания. Мне нужна профессиональная помощь.

Я преодолел искрящуюся арку и меня как отрезало от шумного зала. Здесь играла особая музыка, которая в транс вводила вместе с сексуальными этюдами – или игрищами, – устроенными компанией лесби-стриптизерш. Молодые, подтянутые, развратные. Я рухнул в широкое низкое кресло и знаком попросил принести выпить. Реально бухать не буду, но здесь по-другому нельзя: нужно бабками козырнуть обязательно. Официантка обольстительно сверкнула глазами, когда засунул ей в сиськи пятьдесят баксов.

Ну, и кого на приват позвать?

Рыжих среди девочек не было, но худенькая брюнетка с сочными сиськами, увенчанными темными ореолами сосков, была ничего. Я поманил ее пальцем: через секунду она уже склонилась надо мной, звеня какой-то хренью на трусах.

– Чего ты хочешь, красавчик? – склонилась ко мне, обдавая сладким ароматом духов. Приятный запах, но не то, конечно. «То» сейчас дрыхнет в постеле. Или рыдает в подушку. Может быть и то, и то с одинаковой долей вероятности.

– Тебя, крошка, – и засунул в трусики сто баксов для начала. Я обозначил желания сразу, чтобы потом вопросов не было. Если бы хотел, чтобы от меня потерлись, то не бежал бы из дома от шизы своей рыжей.

– Меня зовут Соня, – улыбнулась стриптизерша. – А тебя, красавчик?

– А меня, – я поднялся и обнял ее за тонкую талию, – красавчик.

Флуоресцентный фиолетовый свет путал сознание, тягучая музыка расслабляла, а медленно извивающаяся голая красотка возбуждала. Она сексуально скользила ладонями по стоячим сиськам, щипала соски и гладила промежность, прикусывая нижнюю губу. У меня дымилось в штанах, а перед глазами – яркая галлюцинация: Кайла танцевала передо мной, себя предлагала бесстыдно, пальчиками по мокрым губкам скользила. Только взгляд выдавал, спускал с небес на землю: у Колючки глаза дерзостью и уверенностью искрятся, а здесь наигранное обожание.

– Красавчик… – Соня опустилась передо мной на колени и потерлась грудью о вздыбленный пах. – Сделать тебе хорошо? – и сразу к ширинке потянулась, медленно расстегнула и достала член, жесткий, подрагивающий от нетерпения: головку разрывало от напряжения.

Я кивнул благосклонно и кинул на диван еще двести баксов – такса на потрахаться в принципе приличная. Окучивать телку, свидания, подарки – дороже и дольше.

– А ты вкусный, – прошептала, умело заглатывая по самые яйца, рукой надрачивая ствол. Соня начала сама сжимать сиськи, а потом взяла мою отяжелевшую ладонь и положила на левую грудь, мастерски постанывая. Актриса. Минут пять она мне сосала, но развязка так и не приходила – нужно брать дело в свои руки, иначе сдохну. Кровь от мозга отлила капитально.

Я достал презерватив и прихватил черные волосы у корней, оттягивая. Натянул резину и ловко развернул Соню. Она широко раздвинула ноги, опершись о стеклянный столик и со свистом выдохнула, когда я загнал на полную. Влажные шлепки и мое хриплое дыхание наполнили приват. Я крепко держал ее за бедра, вколачиваясь с силой. Кончить хочу. Срочно. Опустошение хочу ощутить. Я видел, как девочка запустила руку между ног и судорожно клитор теребила. Тоже хочет свой кусок наслаждения урвать.

Я выстрелил неожиданно, просто прорвало плотину. Слабость в ногах ощутил, а голова осталась тяжелой, мутной: образ рыжей заразы продолжал душить. Не то, все не то. Нет мне освобождения, пока Кайла моей не станет. А этого допустить нельзя. Замкнутый круг проклятый!

– Моя смена заканчивается через пять минут, – улыбнулась довольно Соня. – Можем повторить… Бесплатно.

Я уже застегнул джинсы и мысленно был далеко. Поэтому только по волосам ее потрепал и ушел. Повторить – это вообще не про меня.

Говорят, самый темный час перед рассветом. Час волка. Но я любил именно это время. Дороги пусты, воздух чище, ощущение внутренней свободы разрывает на части. Именно сейчас я чувствовал себя хозяином своей жизни: никому не должен, не обязан – ни богу, ни черту. Гони и ни о чем не думай.

Внизу бушевала стихия, волны с шумом разбивались об острые камни. Я примчал на одинокий скалистый берег, который был мне братом. Здесь всегда океан бурлил и пенился, словно мое настроение перенимал. Но как только рассвет заревом подсвечивал с востока, вода успокаивалась, улыбалась новому дню – тоже играет. Еще одна актриса. Вот и сейчас океан успокаивался, замирал, ласковым становился, когда солнце несмело лизнуло небо, знаменуя утро.

– Ну ты и забрался, – услышал позади. Картер, кутаясь в спортивный пиджак, подошел со стороны автострады.

– А ты чего без колес?

Я понимал, что тачку он бросил на дороге, меня интересовало, почему друг больше не гоняет на своем байке? Я и сам оставил мотоцикл здесь, в доме отца, не тащил к себе в Менло-Парк. Но здесь меня мучила жуткая ностальгия.

– Знаешь, моя жизнь и здоровье как-то резко стали важнее адреналиновой дозы.

– Стареешь.

– Взрослею. И тебе советую. – Картер остро посмотрел на меня и, подняв гладкий камешек, швырнул вниз. Мы не увидели, как он ушел под воду – слишком высоко.

– Я согласен: Энди, порой, тот еще имбецил, но это не повод рожу ему в кисель разбивать.

– Прости, брат, не сдержался, – я постарался съехать на минималках, но Картер продолжал смотреть. Ждать объяснений. Блядь. Наша дружба для меня много значит, поэтому нужно быть честным. Может, именно это мне и нужно? Поговорить откровенно, душу излить.

– Ну а хера он до Кайлы докопался? На пляже, на яхте, на гонках? Что надо ему от нее?! Прости, но он не лучше нас в его возрасте, поэтому явно ничего хорошего!

– Да нравится она ему! – воскликнул Картер. – Думаешь, просто так тебе предъявляю? Сначала вытряс из него все. Энди давно по ней сохнет, – хмыкнул, расслабляясь. – Подкаты тупые, согласен, но он не знает, как с такими девочками обращаться. Она же у тебя вся не такая.

– Понятно, – задумчиво проговорил я. Нравится, значит.

– А ты когда таким сердобольным братом стал? – подозрительно поинтересовался Картер.

– Может, мне она тоже нравится, – спокойно произнес, глядя на воду, бескрайнюю, до самого горизонта.

Картер только коротко усмехнулся, потом зевнул широко.

– Мне на работу через два часа, – и руку протянул. Я крепко пожал в ответ. – Прости, брат, но не знаю поздравлять тебя или сочувствовать.

Я скривился. Сочувствовать, конечно!

Он чуть сжал мою руку и доверительно прошептал:

– У тебя, кстати, подкаты еще более тупые.

О да, согласен. И лучше не будет. Потому что я мудак.