Глава 16

Эрик

Я совсем не собирался устраивать вечеринку, так, тусовка для своих: выпить, покурить, съесть что-нибудь прикольное – расслабиться в общем. Но «свои» привели еще своих, и мы уже не чилили на моем огромном полукруглом диване, а толкались в гостиной и на террасе.

Таунхаус, который я снял, находился на самом берегу залива, только дорогу перейти и песчаный пляж лизнет пятки. Я даже со спортзалом завязал на время: утренняя пробежка с умопомрачительным видом на океан и бодрит, и стимулирует, а на пляже хватало тренажеров, чтобы форму поддерживать. Вообще, переезд – хорошее решение, одно из лучших за последние пару месяцев. Не могу назвать себя одиночкой и нелюдимым бобылем, но комфортно мне исключительно с самим собой: сложно принимаю новых людей. Нет, на работе, в университете – это другое. А вот в семью, чтобы близкими стали… Жить под одной крышей… Это проблема. Я поэтому и в университетском кампусе не жил, снимал квартиру рядом: Картер, дружище, как брат мне, но и его мне трудно вынести на постоянной основе. Мы с ним девочку в постели делили, я через тонкую перегородку член его чувствовал, видел в любых состояниях, но жить в одной комнате – увольте!

Так было и с новой семьей отца. Когда ненависть и злоба после смерти мамы поутихли, стало сложно на эмоционально-бытовом уровне: какая-то левая тетка, с ней любопытная рыжая малявка, потом еще Риччи появился. Брата я любил, но в младенчестве он орал нещадно! Поэтому я пропадал в гараже, зависал у друзей, на тренировки по баскетболу пять раз в неделю ходил, хотя не планировал связывать жизнь со спортом. Если оставался дома, то спасался за компьютером, а наушники буквально вросли в меня! С машинами любой направленности мне всегда было легче, чем с людьми. Я, наверное, скайнет*** в человеческом теле.

Странно, но вдвоем с Кайлой мы жили неплохо. Дом большой, при желании можно не пересекаться. Она глаза мне не мозолила. Я работал целыми днями, а к вечеру и сам хотел ее увидеть: задеть, уколоть, к себе притянуть, аромат кожи вдохнуть и яростный взгляд в себя принять, а как сердце стучало… У нас обоих, как сумасшедшее, на всей скорости грудную клетку вспарывало.

А сейчас мне дышать с ней одним воздухом невозможно. На лекциях, где минимум двадцать студентов, большая половина из которых девки, я безошибочно ее запах узнавал. У меня руки тряслись, зудели от желания схватить ее и к себе прижать. Во рту пересохло, а напиться с ее губ невозможно. Если я считал, что у меня крыша поехала из-за Колючки, то теперь я и сам «поехал» вслед за своей крышей. Пропал окончательно и бесповоротно. Иногда меня даже мысль посещала откровенно с Кайлой поговорить, рассказать все как есть. Что хочу ее. Думаю о ней. С ума схожу. Но когда в голове прокручивал диалог, смешно становилось, прямо до истерики.

Давай я трахну тебя и успокоюсь. Мне ведь так, на разок. Потом от меня, с большой долей вероятности, ты и взгляда в свою сторону не дождешься. Ну что, раздвинешь ноги?

И контраргумент:

Ты ведь хочешь…

Даже сейчас меня на смех проперло. Любая баба с таким подкатом пошлет нахер. Любая! А Колючка еще и драться кинется! Тхэквондо ведь занималась! Естественно, я никому из своих партнерш не говорил, что после секса наши отношения закончатся, кроме одной. Она стофунтовая лесбиянка, которую мне хотелось завалить попервой. Не вышло, естественно, зато сейчас мы даже сдружились. Парадокс. Сид – единственная женщина, с которой у меня получилось общаться без сексуального подтекста и которая меня не бесила. С Шарлоттой, матерью Колючки, так же, кроме последнего пункта. Она меня до сих пор раздражала, но не так сильно, как поначалу.

Я стоял облокотившись о перила второго этажа, с высоты рассматривая подвыпивших товарищей и девочек, которых они с собой притащили. Что-то так себе, никто реально не цеплял. После Кайлы все пресными казались.

– А это что здесь забыла? – сказал тихо и приложился к бокалу с крепким бурбоном – пиво меня не брало уже. Мона после случая с Колючкой была у меня в черном списке: я реально чуть ей по башке не настучал, напугал конкретно. Профилактические меры, чтобы пакостить моей сводной сестричке перестала. Я, конечно же, не держал на контроле ситуацию, но почему-то не сомневался, что мои заветы гламурная цыпочка усвоила как отче наш.

Черт, сомневаюсь, что она знает хоть одну молитву. Максимум клятву местного сестринства. М-да… Но на стройные ноги, мелькавшие в разрезе обтягивающей юбки, засмотрелся. Все-таки Мона хороша. Роскошная блондинка с охренительной фигурой. Волосы гладкой волной одно плечо закрыли, ярко-голубые глаза стреляли надменным взглядом, идеально накрашенные губы надуты обиженно. Может, подвалить к ней? Она же меня высиживала тогда на яхте. На вечеринке Энди тоже недвусмысленно намекала, что непрочь поближе познакомиться. Мона – красотка по канону, правда, без изюминки. В пафосных и дорогих клубах такие пачками пасутся. Мы их с Картером в свое время перетаскали в ночь по три.

Я смотрел на нее долго, добился, чтобы нервничать начала, чтобы взгляд мой на теле почувствовала, везде, во всех местах, даже тех, куда пока не пускала. Потом неспешно спустился, встал рядом: не напротив, а плечом к плечу, словно и нет у меня намерений снять ее. Уверен, эта штучка тоже проблемная, но не как моя сводная сестрица. На Кайлу я запал, Мона мне даже не нравилась. Женщина-каприз – вообще не мой вариант. Но разок можно. А главное, у нее я не веду лекций. Сейчас в отношениях с местными девушками я ориентируюсь еще и на это. Совращать студенток мне, наверное, нельзя.

– Мне полицию вызывать? – спокойно поинтересовался я.

Мона метнула в меня испуганный взгляд и словно бы сдулась даже.

– Убивать красотой – тоже преступление, – продолжил как ни в чем не бывало.– Посмотри на них, – кивнул на парней. – Они же раненые в самое сердце. Вон, у Дьюи сейчас глаза вытекут, он же не моргает даже!

Мона расслабилась и самодовольно улыбнулась, став ко мне ближе. Черт, да я король подкатов сегодня!

– Не против если я за тебя спрячусь? Мне даже страшно стало, – кокетливо призналась она.

– Можем вообще уйти, – я приобнял ее за талию. – Давай предотвратим преступление: они же не виноваты, что ты такая сногсшибательная.

– А я, кстати, до сих пор обижена на тебя, – флиртовала Мона. Ни черта она не обижена! А если и обижена, то уже готова простить меня.

– Хреновый день, а досталось тебе, – туманно ответил.

– Из-за твоей сестры?

– Да пох на нее.

Да, похуй! Сейчас я себя в первую очередь убеждал, что мне на Кайлу фиолетово. Пусть все об этом знают! Пусть это до нее дойдет! Пусть она меня возненавидит!

Мона посмотрела мне за спину и громко цокнула:

– Вспомни приблуду, появится из ниоткуда.

Я резко обернулся, встречаясь глазами с Колючкой. Меня будто кулаком под дых ударили. Воздух со свистом из легких выбило. Разве можно быть настолько притягательной?! Женщина – зараза невозможная, подвид колючка необыкновенная. Это точно мой вариант. У меня голова кругом пошла – так хотелось подойти, к себе привлечь, чтобы только моя. Чтобы никто не смотрел на нее.

– Вспомни заразу – появится сразу, – тихо проговорил я.

Кайла

Я припарковалась в хвосте очереди из машин на Сансет-Драйв. Вышла и посмотрела на белоснежный таунхаус, стоявший на высоких сваях. Прибрежная зона, устланная золотым песком и убаюканная мягким шелестом волн. Океан здесь спокойный и тихий: с бирюзовой водой и длинной пляжной линией. Хорошее место.

Две. Пять. Десять. Лестница закончилась слишком быстро. Передо мной приоткрытая парадная дверь, откуда слышна музыка и смешливые обрывки фраз. Надо мной – терраса, на которой плясало стадо слонов неменьше! Я выдохнула и занесла руку, чтобы постучать – меня ведь не приглашали и совсем не ждут… Дверь распахнулась неожиданно, и передо мной предстал Картер в компании двух девушек, высоких и фигуристых. Я точно знала, что Марсия одно время сохла по нему, хоть и усиленно скрывала. Это было первое лето после его окончания школы: ей пятнадцать, и она верит в судьбу; ему девятнадцать и на его алтаре приносят в жертву местных «королев». Хорошо, что у Марсии мозги быстро на место встали.

– О! – развеселился Картер, пройдясь по мне взглядом, весьма одобрительным, замечу. Я молчала. Ждала вердикта. – Посторонитесь, девочки, – меня с почестями пропустили в дом, – идет рыжая королева, колючая, но прекрасная! – закончил вообще театрально. – А задница у тебя действительно зачетная, – шепнул мне в волосы и вышел с подругами на улицу.

Я двинулась вглубь дома, огибая шумные группы и увлекшиеся друг другом парочки. Гостиная была просторной, с огромным ярко-голубым диваном в форме полумесяца и внушительного размера проектором, который сейчас показывал старый черно-белый фильм без звука. А может с ним, но из-за музыки в любом случае слышно не было, только тени плясали под мягкий рок от «Glass Animals».

У дальней стены я увидела их. Эрика и Мону. Она флиртовала с ним, а он с хищным прищуром, в котором явно угадывался плотский интерес, загонял очередную добычу в свои грешные объятия. Я сглотнула вязкую слюну, мазнувшую во рту горечью, когда он с сексуальной ленцой улыбнулся и обвил ее талию, продолжая нашептывать что-то.

Я преодолела половину пути, прежде чем осознала, что иду к ним, воинственно сжав кулаки. Как же Эрик быстро переключился! Я на нервах которую неделю, а ему вообще плевать, кого в постель тащить. Он меня целовал, безрассудно и неистово, а теперь другую играючи на секс разводит. Мерзавец! Какой же мерзавец!

Они заметили меня. Мона брезгливо скривилась. Лицо Эрика ничего не выражало – безжалостная непроницаемая маска. Треснуть бы по ней со всей силы! Чтобы увидеть его настоящего! Есть ли там вообще человек чувствующий, или Эрик Лаваль действительно бессердечный железный дровосек?

– Привет, – произнесла я, глядя только на него. Не знаю, что хотела увидеть. Наверное, хоть что-то, но в глубине льдисто-голубых глаз не было ничего, разве что арктический холод.

– Ты уже выбралась из туалета? – издевательски едко улыбнулась Мона.

Боже, еще бы через год решила припомнить!

– У тебя позднее зажигание? Витамины попей, что ли. Они для детей с отставанием в развитии, но тебе тоже подойдут.

Обмен оскорблениями состоялся. И даже привлек внимание гостей: слишком у меня агрессивная поза, словно застала жениха с любовницей. Только вот жениху откровенно плевать: Эрик даже позы не изменил и уж тем более не собирался прекращать намечающуюся ссору.

– Классная кофточка, – Мона придирчиво осмотрела меня, – в секонд-хенде брала?

Я закатила глаза. Что ж она разом так отупела!

– Более свежих подколов не нашлось? Ну, серьезно?

– Нашлось, – мило ответила она, и ее бокал с каким-то хитрым оранжево-красным коктейлем дрогнул. Дрогнул прямо на мой топ!

– Больная! – воскликнула я, отпрянув.

– Ой, прости, оно само как-то.

Ребята, собравшие возле нас, дружно загоготали. Я метнула взгляд в Эрика. Не знаю, может, показалось, но скулы у него резче проступили, а глаза сузились предостерегающе. Вероятно, не хочет кошачьих драк в своем доме. Вот еще! Руки марать я не собиралась, тем более из-за мужчины, который этого совсем не стоит. Я сделала то, чего сама от себя не ожидала. Стерва во мне вопила о жажде возмездия или хотя бы достойном отступлении. Удовлетворим ее.

Я рывком стянула с себя мокрый топ, оставаясь в одном черном кружевном бюстгальтере. Высоким хвостом тряхнула и плечи расправила, а потом запустила испорченную вещь в бесстрастную морду своего сводного братца.

– В химчистку сдай, братик, – и резко развернулась на белой платформе своих роскошных сверкающих кроссовок.

Я шла быстро, но головы не опускала, глядела четко перед собой, прямым, гордым взглядом. На меня смотрели, оценивали, измеряли, но никто не смеялся больше. А я… Мне хотелось разреветься в голос от вселенской несправедливости. И дело не в Моне и ее ребяческой выходке. Дело во мне! Как же я, такая рациональная и разумная, умудрилась полюбить бесчувственную сволочь?! Самого неподходящего человека. Сводного брата, которого избегала всеми правдами и неправдами. Но он меня догнал. Душу вынул. Позабавился чуток и выбросил. Даже до конца идти не стал – неинтересно. Я вздернула подбородок. Я не заплачу. Не здесь. Не сейчас. Позже…

Ночная прохлада лизнула обнаженные плечи – возле океана было свежо. Как только я вышла из облака света, озарявшего дом, бросилась на пляж. Там темно. Там никто не увидит. Там только волны шумят, и луна светит горестно. Там мое место. Я закусила кулак, давя первый всхлип, соленые слезы по губам размазывая. Ненавижу его. Ненавижу. И себя ненавижу! Как же я могла…

– Кайла!

Я замерла, когда до боли знакомый голос разорвал идиллию одинокой рефлексии и самобичевания.

– Чего тебе? – хрипло бросила, утирая слезы, не поворачиваясь. Пусть уходит. Пусть убирается!

– Хватит на сегодня показательных выступлений, – он остановился совсем рядом и мягко положил ладони на мои плечи. – Колючка… – затем развернул, в лицо пытливо вглядываясь. – Замерзнешь же, – и стянул тонкий джемпер, оставаясь в одних джинсах с массивным ремнем.

– Не нужно мне ничего от тебя! – Я оттолкнула его вместе с подачками. Нужна мне его забота! – Проваливай! Тебя подружка заждалась!

– Ревнуешь? – ласково шепнул Эрик, отбрасывая джемпер, взглядом меня гипнотизируя. Я не стала робеть: нахально вторглась в его личное пространство, сосками острыми, пробивавшимися через тонкую ткань, грудь царапнула.

– А что? – ответила тихо. – Ты хотел бы, м? Хотел бы? – и рукой к паху потянулась, через жесткую ткань член стальной обхватила.

– Не испытывай мое терпение, – в тон выдохнул он.

– А то что? – вызывающе напирала я. – Ты же мой брат.

– Какой я нахер тебе брат! – и схватил меня крепко, к губам потянулся, но больше не позволю играть своими сердцем и телом.

– Не смей! – со всей силы отпихнула его и, выкрутившись, побежала по влажному песку. Быстрее. Быстрее! Иначе сдамся. Снова упаду к его ногам и буду готова преступить черту: отдам ему тело и душу. Но они ведь не нужны, совсем не нужны Эрику. Это только игра, извращенная и жестокая.

– Ну ты дуреха! – услышала сзади, прежде чем растянуться на песке. Черт, споткнулась!

– Видишь, даже коряги не дают тебя убежать от меня.

Эрик подал руку, я только губы сжала упрямо и даже попыталась пнуть негаданное препятствие, но… Что-то не так было. Я присмотрелась, ладонь протянула, коснулась «коряги» и тут же отдернула руку.

– Что это?! – на Эрика испуганно уставилась. Он достал телефон и включил фонарик. – Боже?! – закрыла рот ладонью, чтобы не закричать.

– Нужно копов вызвать…

Он что-то еще говорил, но я не слышала, продолжая впитывать ужасную картину: почерневшие кончики пальцев, бледная синева тела, голые бедра с темными кровоподтеками, раздутые, распухшие… Я задышала шумно, сглатывая мерзкий сладковатый привкус, тот, что выворачивает наизнанку, тот, что забыть невозможно. Я никогда раньше не видела труп, но знала точно, что этот ужас со мной навсегда.

– Кайла, вставай. Кайла?

Я встрепенулась и ошалело на Эрика поглядела, но даже попытки подняться не сделала. Он чертыхнулся и сгреб меня в охапку. Повернул так, чтобы, кроме него, ничего не видела. Взгляд поймал и удерживал контакт.

– Я с тобой, слышишь? С тобой, – и прижал меня к себе крепко.

Со мной… Неужели, правда?..