Глава 17

Эрик

В участке мы просидели час, прежде чем нас пригласили на беседу. Или допрос. Но мы вроде не преступники, а случайные очевидцы, так что… Какого художника нас держат здесь?! Я не за себя волновался, за Колючку… Она до сих пор белая. Не плакала, испуганно руки не заламывала, на меня в поисках защиты не вешалась – будто когда-нибудь Кайла искала поддержки у меня. Лучше бы это все было, потому что ее поразительная тихость, взгляд сухой, странный, неподвижный… Как кукла: рыжая, красивая, потерянная.

Я хотел за руку ее взять, проверить, не превратилась ли моя сводная проблема в статую: Луо Ли Ронг создавала именно таких – прекрасных, идеальных, живых до мелкой детали, кажется, что вот-вот девушка сойдет с постамента и улыбнется, только она холодная, а Кайла яркая, острая, шумная. Колючий золотой огонь. Не должна она быть тенью себя самой.

– Извините, что промариновали, – устало произнес офицер, а потом на нее посмотрел: – Ты как?

– Нормально, – ее губы почти не шевелились.

Он сдвинул брови, нахмурился обеспокоенно, но с расспросами отстал.

– Ваши родители едут.

– Может, как-нибудь поживее работать будете? – да, настроение у меня хреновое. Я за Колючку волновался не слабо. – Сколько нам так сидеть?

– Остынь, парень, – осадил меня полицейский. – Мисс Хьюз несовершеннолетняя, так что расслабься.

Кайла перевела на меня взгляд и губы поджала, да так неодобрительно. Ну наконец-то! Очнулась! Если нужно бесить ее, чтобы вернуть, я буду бесить!

– Хочешь, я драку здесь устрою? Тогда ты точно придешь в себя, – шепнул, коленом коснувшись ее ноги. Колючка улыбнулась, слабо, но узнаваемо.

– Я просто перевариваю…

– Кайла! – Шарлотта бросилась к ней, отец маячил позади. – Эрик! Ну как же… – она обнимала ее, плакала, на меня смотрела с испугом и недоумением. Да я сам в шоке, что мы с Кайлой так влипли, да еще и вместе. Она даже в моей одежде. Представляю лица родни, если бы мы предстали перед ними, какими были на пляже – топлес, оба.

– Эрик, – отец сжал плечо, а у самого руки дрожат – переживает. – Напугали вы нас, – и обнял меня все же. Стало приятно, тепло так. Все-таки хорошо, когда на тебя не всем похер. Но я был бы не собой, если бы идиллию не растоптал. Привычка.

– Со мной все норм. Колючку реанимируйте.

– Кайли, детка, что с тобой? – маман ее чуть ли не ощупывать начала. Я же не в прямом смысле, черт возьми!

– Мам, я в порядке. У Эрика просто шок, – и доверительно шепнула: – Он тут вообще плакал…

Отец перевел на меня изумленный взгляд. Мачеха кинулась утешать. Зараза колючая! Моя зараза.

Я послал ей убийственный взгляд, хотя на душе похорошело даже. Она ответила таким же. В моей системе координат Кайла должна оставаться собой. Всегда. Пусть лучше ядом плюется, чем молча в одну точку смотрит. Поэтому я держусь. Не хочу ее менять. Портить не хочу.

– Дэвид, – к нам вышел сам капитан Вольц. – Шарлотта.

Нам достался только сухой кивок.

– Кто-то один должен присутствовать на допросе…

– Допросе?! – ахнула мачеха. – Но они же дети!

– Разговоре, – поправился Вольц.

– Я пойду, – спокойно объявил отец, собранный и уверенный. Черт, а я думал, что нам адвокат не понадобится.

Мы с комфортом устроились в кабинете капитана полиции, и нам даже предложили кофе – отвратительный, но лучше, чем ничего в первом часу ночи. Широкий стол завален бумагой, папками, пустыми стаканчиками с коричневыми следами на ободке. Да, Вольц определенно не полировал высокий пост задницей, а носом землю рыл. Похвально. Но развалился в кресле я все равно развязно, не благоговея и не трясясь в испуге. Мне не нравилось здесь быть, и я не скрывал этого.

– Расскажите все по порядку, – устало потер переносицу капитан. Окей, это действительно беседа.

– Да нечего особо рассказывать, – слово взял я. – У меня была вечеринка, мы вышли подышать, по пляжу в сторону маяка пошли и наткнулись на «корягу», – и нарисовал кавычки в воздухе. Хватит с Колючки на сегодня трупов.

– Понятно, – спокойно ответил капитан Вольц и на Кайлу посмотрел остро: – В котором часу это примерно было?

Она вздрогнула от вполне невинного вопроса, но заданного тоном циничного, видавшего виды копа. На фоне изнасилований, виновный в которых до сих пор не найден, убийство – полная жопа. Капитан это понимал, поэтому будет стараться найти преступника в кратчайшие сроки.

– М-мм, – Колючка губы облизнула и на меня бросила короткий взгляд, – я приехала около пол-одиннадцатого… Пока… – она замолчала, очень красноречиво обдумывая каждое слово. – Я думаю часов в одиннадцать мы вышли.

Капитан что-то черканул в блокноте, между делом заметив:

– Это ведь мужской свитер, верно? – и улыбнулся: – Мода такая?

Кайла смешалась вся и покрылась своими милыми пятнами. Божья коровка рыжая!

– Нет, это не мой. Просто случилась неприятность, и Эрик одолжил мне одежду.

– Что за неприятность? – цепко произнес Вольц.

– А какое это имеет отношение к делу? – мы с отцом сказали это одновременно. Одна порода.

– Я восстанавливаю картину происшествия.

– Моя кофта ни в каких происшествиях не участвовала, – ответила Кайла, взяв себя в руки. – На нее случайно пролился коктейль.

– Значит, вы выпивали? – он бросил взгляд на отца. Колючка ведь несовершеннолетняя и по закону…

– Нет, только моя одежда.

– Так и запишем, – улыбнулся капитан и на меня посмотрел: – Мистер Лаваль, когда точно вы приехали в город?

О, это уже допрос. Неужто меня подозревают?!

– Третьего августа вроде, – я даже достал мобильный, с календарем сверился. – Да, точно.

– Понятно, – он продолжал давить взглядом. Я только вздернул бровь. Уровень тестостерона и агрессии явно подрос. И продолжал расти в геометрической прогрессии: тут и мы с капитаном яйцами мерились, и отец включился.

– Мейсон, ты в чем-то подозреваешь моего сына?

– Пока нет.

– Что значит пока?! – это уже Кайла вписалась. Защитница. Только блеяла овечкой контуженной, а сейчас прямо тигрица.

Капитан Вольц откинулся на спинку кресла, пуговицу пиджака расстегнул: на лице морщины прорезались, как на восковой маске, под глазами круги синие тяжелели, а во взгляде вселенская усталость. Кто-то, похоже, сильно задолбался.

– Не принимайте на свой счет. Время такое, – потом отцу сказал: – Твоим детям не нужен адвокат. Поезжайте домой.

Ночная свежесть прошлась по лицу и запуталась в волосах. Я видел, как Кайла обхватила себя, зябко передернув острыми плечами. Мимо проезжали редкие машины, выхватывая фарами ночные пейзажи. Было тихо. Только дежурные с кофе и сигаретами стояли поодаль и негромко смеялись. Вероятно, нервное. У нас, в Монтерее, обычно, трупы девушек на пляже не находят. Это корежило. Твой дом больше не безопасен. Я на Кайлу посмотрел пристально: главное, чтобы не лезла никуда. Свой нос не совала и приключений на аппетитную задницу не искала.

– Ну что, детки, поехали, – отец сказал бодро словно и не с полицейского участка нас забрал. А вот мачеха вся с лица сошла, да такой и осталась.

– У меня машина, – ответил задумчиво и к матери Колючки обратился: – Вы за стрекозой своей присматривайте, окей? Она у вас слишком любопытная, – и ушел в ночь, не оборачиваясь. Меня не пытались окликнуть или догнать. Иногда хорошо быть паршивой овцой – не докапываются лишний раз.

Мой «Порше» довез меня меньше чем за семь минут: кто-то может подумать, что мне понравилось в полицейском участке время проводить, потому и гоняю, но на самом деле я просто хотел упасть мордой в подушку и ни о чем не думать. Дурацкий вечер и еще более дебильная ночь. Я тупо хотел зависнуть с друзьями, потрахаться до звона в яйцах, чтобы член головы как минимум неделю не поднимал. В особенности, на одну рыжую и колючую заразу, которая меня и во сне, и наяву преследует. Терпение мое на прочность проверяет. Только мои нервы, как и сила воли – не стальные канаты, порвутся же. У меня вкус ее сладкой ванилью на языке плясал, а перед глазами она – такая острая, невыносимо притягательная, смелая и бесконечно несчастная. Во взгляде молнии, а на щеках злые слезы. И весь мир хотелось по стенке размазать за то, что обидели, за то, что влага прозрачная на песок пролилась. А ведь меня первого нужно в топку тогда, потому что из-за меня страдает: я, сука, конченный абьюзер! И туда ее и сюда, потом обратно. От себя тошно. Даю зарок пальцем не трогать, а как вижу, как аромат ее в нос ударяет, мозг отключается – инстинкты рулят.

Я бросил ключи на стол, волосы взлохматил и чуть не завыл от безысходности, когда чужое присутствие ощутил.

– Вернулся…

Опа, а эта здесь откуда?

– Ты что здесь делаешь? – планы трахнуть Мону выветрились вместе с осенним ветром и сладкими губами моей сводной колючки.

– Тебя жду. – Она подошла, к спине прижалась, плечи массировать принялась. – Сложный вечер…

– Ага, – я стряхнул ладони и повернулся. Мону осмотрел скептически. Она была все так же красива, только в подметки не годилась гордой заноза, которая по безумному стечению обстоятельств сестрой мне была. Меня снова скрутила дикая ревность, когда вспомнил как она с себя мокрый топ стянула, как волосы красным золотом точеные плечи укрыли. Сиськи, дерзкие, стоячие, в окружении тонкого кружева. Она шла королевой через строй прихлебателей, которые улюлюкали поначалу, предвкушая кошачью драку, потом слюни роняли, мечтая стянуть с Кайлы трусики. Я тоже мечтал. Так мечтал, что член тут же отозвался, в ширинку сталью уперся.

Мона потерлась и довольно улыбнулась, приняв на свой счет.

– Я не в настроении.

Она не поверила.

– Я же чувствую, что это не так…

Но действий не предпринимала, ждала, когда я начну ее, королевишну, уламывать и в любви кляться. Да хрен ей на все лицо.

– Я сказал, что ты можешь быть свободной, – и на диван свой шикарный упал. Заебался.

– Но почему? – проблеяла удивленно. – Я думала, что нравлюсь тебе.

Окей, хочет правды, так и быть.

– Ты мне не нравишься. Разок можно тебя на члене покатать, но не больше.

– Да ты… ты…

– Что я? Мерзавец, сволочь, скотина? Я знаю.

– Ты извращенец! – выдала Мона неожиданно. – Хочешь эту суку рыжую. Сестру!

– Черт, какая же ты тупая, – я даже удивился. – Свободна.

– Да я…я…

– Что ты? – мои глаза угрожающе сузились. – Не забывай, какая у меня профессия. Я же все дерьмо твое и твоей семьи найду и протащу по всему Монтерею. Лучше заткнись и забудь обо мне. И о ней тоже, поняла?

Мона молчала.

– Поняла, я спросил?

Кивнула, едва сдерживая слезы. Да, я может быть, подлец, но и она не гребанная красная шапочка.

– Вон пошла.

Я остался один. Как и хотел. Всегда один – это моя карма.

Кайла

В Монтерее объявили комендантский час. Капитан полиции Вольц на экстренной пресс-конференции объявил, что тело, найденное (мной и Эриком найденное!) на пляже Дел Монте принадлежало двадцатилетней Кларисс Бейнц. Она была изнасилована и жестоко избита. Полиция сделала неутешительный вывод: преступления, поразившие город в середине лета, связаны с этим убийством. Естественно, журналисты набросились на Вольца – такие заявления не делаются на пустом месте. Неужели у нас маньяк?! Полиция ответила, что есть основания так полагать.

Никто из гражданских не знал, на каких основаниях преступления связали, кроме Марсии, которая порылась в записях отца: в крови жертвы остался след неизвестного вещества. Идентичное было найдено в крови Анны Вольц.

– Это полный капец… – ужаснулась я, откладывая конспекты по журналисткой этике и праву.

– Согласна, – выдохнула Марсия, продолжая грызть колпачок ручки. Да, в нашем проекте-расследовании появилась новая надпись, к которой вели все ниточки – Маньяк.

Для СМИ новость безоговорочно сенсационная, но для рядового гражданина, для родителей, для молодых девушек, чьи здоровье и жизнь оказались под угрозой, ситуация пугающая. Мне и самой стало страшно. Естественно, любой человек думает, что ничего плохого с ним не случится. Это нормально. Защитная реакция мозга. Только практика показывала, что произойти может все и со всеми. Закон Мёрфи – все плохое, что может произойти, обязательно произойдет. Увы. Но в наших силах минимизировать риски: соблюдать комендантский час, избегать случайных знакомств, быть бдительными и разборчивыми.

– Город будто вымер, – я подошла к окну, разглядывая пустую улицу. А ведь только полшестого. – Пора ехать, скоро семь.

– Как предки отнеслись? – спросила Марсия, включив телевизор. Как раз новости.

– Ну как… Мама в шоке, переживает очень. Отчим спокоен. Но чтобы я дома была к комендантскому часу потребовали оба.

– У меня то же самое. Папа убедил маму, что скоро они поймают ублюдка, но с меня глаз не спускает. Даже поздно вечером заглядывает – проверяет, не сбежала ли через окно.

– Дэвид за Эрика переживает, – поделилась я. – Полиция к нему явный интерес выразила. Им же нужно перед мэром отчитываться… – я выразительно посмотрела на подругу.

– Да ну! – возмутилась Марсия. – Мой отец работает над этим делом и, поверь, на твоего сводного брата ничего не повесят просто так.

– Да знаю, угомонись, женщина. Давай лучше послушаем вечерний выпуск: может, что новенького скажут.

На экране как раз появился крупный план снимка: симпатичная брюнетка в ярком платье. Я напряглась, прислушиваясь к голосу ведущего. Я где-то ее видела. Не знаю где, но лицо определенно знакомо. Я отпустила интуицию гулять по просторам памяти, а сама в телевизор смотрела. Чуйка меня никогда не подводила, главное, не мешать ей.

Кларисс Бейнц родилась и выросла в Сан-Франциско…

Репортаж про последнюю жертву. Я на мгновение вспомнила холодную, жесткую руку, которой коснулась, не подозревая, что передо мной. Озноб пробежал по телу, но я резко встряхнулась – не время рефлексировать!

Она работала танцовщицей в одном из клубов пригорода с говорящим названием «Запретный плод»…

– Опять он!

Мы с Марсией переглянулись. Да, эта ниточка определенно та, за которую нужно тянуть! Это не просто зацепка, а целое бревно!

– Думаю, полиция его выпотрошила уже, – прочитала мои мысли Марсия. – Там везде камеры… Найдут гада, точно найдут!

Я как-то рассеянно кивнула, обратив взгляд в себя, целиком и полностью отдавшись чутью. В клуб захаживал Эрик, Крис, даже наш Химик, возможно. Возможно… Химик… Я плакала и смотрела в бинокль… Эрик уехал на байке в ночь… Оставил меня разорванную в клочья… Дорога… Соседский «Лексус»… Мистер Росс под руку с миниатюрной брюнеткой в мини… Яркая и доступная… Брюнетка…

– Бинго! – зло воскликнула я.

– Ты чего?!

– Я поняла, где ее видела!

– Кого? —

– Ее! – я ткнула в экран телевизора. – Кларисс Бейнц!

– И?

– Я видела ее 27 августа в три часа ночи в обнимку с мистером Россом! Так-то!

– Шутишь! – в неверии воскликнула Марсия.

– Не-а, – и схватилась за телефон. – Смотри: последнее августовское воскресенье, я пришла со свидания с Крисом около полуночи. Потом поругалась с Эриком – был примерно час ночи…

– А что до этого делали? – подозрительно спросила она.

– Это неважно, – отмахнулась я. Азарт захватил полностью. Меня вела журналистская чуйка, и она предчувствовала сенсацию! – Эрик умотал на мотоцикле во втором часу ночи. Я ждала его с биноклем…

– А почему ты его ждала? – не унималась Марсия.

– Это тоже неважно сейчас. – В три часа я заметила машину Химика: оттуда вышел он и девушка. Брюнетка, худенькая, симпатичная, в коротком платье…

– Ты уверена, что это именно Кларисс Бейнц?

– Да!

Я, черт возьми, видела ее! Платье темно-бирюзового цвета и босоножки на вульгарной платформе, как у стриптизерш. Это точно она!

– Пошли к отцу! – подпрыгнула Марсия.

Через пять минут моих сбивчивых показаний, мы втроем уже ехали в полицейский участок. Офицер Кларк отнесся скептически к моей уверенности и очень негативно к способу ее добычи, но дела обстояли так, что любая зацепка нужна и важна!

– То есть ты подглядывала за соседом? – поинтересовался капитан Вольц, когда я перечислила факты.

– Нет, – ответила я. – Просто смотрела… На звезды, – быстро нашлась.

– На звезды обычно в телескоп, а не в бинокль глядят.

– Да какая разница! – отмахнулась я. – Мистер Росс был как минимум знаком с жертвой. Ведь она пропала примерно месяц назад! Все сходится!

– Ты думаешь, что видела уважаемого в университете преподавателя в сомнительном месте и в сомнительной компании. Что-то, кроме эмоций, у тебя есть?

– Я могу попытаться опознать ее. Я ведь видела…

– Это невозможно, – покачал головой. – Тело слишком долго пролежало в воде.

– Я помню, во что Кларисс была одета!

– На трупе не было одежды, вообще.

– Что же, вы совсем ничего не сделаете?! – меня изумляло и раздражало такое отношение! Почему ко мне относятся, как к сумасбродной девчонке!

– Почему же, – твердо ответил капитан Вольц. – Время смерти Кларисс Бейнц действительно попадает в указанную тобой дату. И мы обязательно все проверим. Поверь, я хочу схватить преступника не меньше твоего.

Я замолчала, пораженная откровенностью. Его родной ребенок пострадал от рук этого человека (или чудовища). Капитан не понаслышке знает, как это больно.

– А теперь тебя отвезут домой. Мне еще с твоими родителями объясняться.

– Я скажу, что сама настояла на разговоре без представителей.

– Разберусь, – ответил капитан и кивнул помощнику, отцу Марсии: – Чак, отвези мисс Хьюз и сдай на руки родителям.

– Я быстро и сразу сюда.

– Нет, – категорично отрезал Вольц. – У тебя сегодня выходной. Завтра будешь рыть землю.

– Есть, сэр, – ответил мистер Кларк, но довольным не был. Долг ведь зовет.

На следующий день он мне позвонил и сказал, что в ходе проверки выяснилось: нашего химика в это день вообще не было в городе. Это неопровержимо. Я ошиблась. Мистер Росс не при делах. Засада. Полная, мать его, задница!