Глава 21

Кайла

– Ты откуда так рано?! – воскликнула мама, поймав меня на лестнице.

– Бегала, – максимально ровно отозвалась я. – Не спалось.

Я очень удачно была одета в спортивный костюм.

– На тебя завтрак готовить или будешь досыпать? Суббота же.

– Я в душ, а потом спущусь.

По крайней мере я на это очень надеялась. Я смогу. Должна смочь. Нужно забыть и отпустить. Это ведь не трагедия вселенского масштаба! Просто секс. Всего лишь секс…

Я остановилась посреди спальни и осмотрелась, словно впервые видела: большая кровать с покрывалом цвета пыльной розы и такими же подушками, письменный стол, заваленный конспектами и прочей лабудой, коллекция плюшевых жирафов и засохший кактус. Он не пал смертью недолюбленных, просто старый. И вообще, это сорт такой!

Я закусило дрожащую губу: цепляться за привычное – единственный способ не сойти с ума. Это моя комната. Мой мир. Я здесь хозяйка. Это самое безопасное место, жаль только не от сердечных страданий. У меня душа болела, а от этой боли нигде не спрятаться.

Раздевшись полностью, шагнула в душевую: выкрутила ручку на полную, чтобы пар окутал, чтобы ничего не видеть, чтобы себя потерять. Очертания смазались, а вот запахи напротив обострились. Я пахла им. Эриком. Медом и солнцем. А еще сексом. От этого стало только горше.

Схватила мочалку, намылила и принялась растирать кожу до красных пятен. Не хочу чувствовать. Не хочу помнить. Пусть все пройдет как сон пустой. Почему же так больно-то! Почему?! Я не переживала из-за своей девственности, да плевать вообще! Секс не обязывает людей жить долго и счастливо до старости. А Марсия вообще со своим первым рассталась сразу же после «ночи любви»: настолько плохо все было, что они взглядами боялись встретиться еще полгода. Я все это понимала. Головой уж точно, а вот сердце на части разрывалось. Это какая-то дикая насмешка судьбы, не иначе! Как же вышло, что я полюбила парня, который в принципе не способен на ответное чувство.

О да! Это прекрасное оправдание. Опять же, защитная реакция. Легче думать, что Эрик не умеет любить, чем принять правду. Такую банальную, но не менее болезненную: он меня не любит. Я ему не нужна. Так просто и так тяжело.

– Блядь… – пыталась ругаться, злиться, но получалось жалко. Я всхлипнула, затем еще и еще, потом меня прорвало… Здесь ведь никто не увидит и не услышит. Здесь можно дать слабину.

Я пошла трещинами, как сухая земля в мексиканской пустыне. Давилась рыданиями, изливая боль и отчаяние. Я выдержу. Я выстою. Я исцелюсь. Должна. Ни одна женщина еще не умерла от разбитого сердца. Адекватная уж точно. А я адекватная. Это абсолютно точно, хотя в последнее время насчет этого имелись сомнения.

Пушистое полотенце обняло плечи, слегка унимая дрожь. Я не замерзла, но не могла перестать труситься, а, взглянув в зеркало, вообще чуть в обморок не упала: вместо глаз красные щелки, а нос как у алкоголика с тридцатилетним стажем. Так не пойдет! Нельзя показывать слабость. Ему в первую очередь. Да, это стандартная терапия: обидчик не должен видеть, насколько сильно задел. Но она действенна. Ни за что не покажу Эрику как мне больно от его слов. Невыносимо больно.

Я тебя не люблю. Прости.

Я тоже не люблю. Никто никогда не узнает, что это на самом деле величайшая ложь. Она станет правдой. Я сама должна поверить в нее. У меня будет целый уикенд, чтобы убить, оплакать и похоронить свою первую любовь, а дальше… Шоу должно продолжаться. Оно всегда продолжается.

– Кайла, открой! – услышала, как мама барабанит в дверь. Черт, даже пострадать по-человечески не дадут! Я утерла ненавистные слезы и, укусив себя за щеку, переключаясь на боль физическую, открыла.

– Включи новости! – она бросилась внутрь и принялась искать пульт. – Да где же он!

– Мам, в чем дело-то?

– А вот! – и клацнула громко. – Смотри!

Я перевела взгляд на экран: снова экстренный выпуск новостей. Мэр Эспиноза вместе с капитаном Вольцем давал пресс-конференцию.

– Они поймали его! – радовалась мама. – Поймали!

– Кого? – не догоняла я.

– Маньяка! Эту сволочь!

– Поймали?..

Поймали за одну ночь! Я внимательно прислушалась к речи капитана, как раз вовремя:

У нас есть неопровержимые доказательства вины подозреваемого.

Имя нам так и не назвали, поэтому по окончании экстренного включения я позвонила Марсии. Ее любопытный нос обязан разнюхать, что к чем в этой истории.

– Не верю! – твердо заявила я, усаживаясь на свое место. Марсия все узнала, как в принципе весь город – шило в мешке не утаить, – но меня просто разрывало от сомнений и недоверия. – Старый маргинал и бездомный пьяница – маньяк с замашками алхимика?! Да быть такого не может!

– Улики – вещи упрямая, – развела руками подруга. – Папа сказал, что это сто процентов. В его лачуге нашли вещи той девушки, Кларисс, а еще что-то из дома Анны. Правда, не знаю что.

– Все равно это странно…

– Он вроде врачом был когда-то.

– Когда? Сто лет назад! – воскликнула я. До лекции еще пять минут, можно и повозмущаться. Тем более так я отвлекалась. Прошло четыре дня. Девяносто шесть часов и сорок пять минут как мы с Эриком расстались. Я точно знала, потому что считала. Можно настраивать себя, удариться в аутотренинг «я не думаю о нем», но сердце оно такое. Ему любить не запретить. Вот и сейчас оно, глупое, сжалось в предвкушении. Ему вообще до голоса разума дела нет. Оно ждет объект любви и плевать хотело, что она, любовь эта, абсолютно безответная.

– И как интересно этот дед мог в «Запретный плод» попасть?

– У него вроде лежбище где-то рядом было, – шепотом поделилась Марсия.

– Это ты от отца узнала?

– Нет, в чате прочитала.

– Всем доброго дня! – Эрик вошел в аудиторию стремительно, на ходу вытаскивая наушники и не выпуская из рук стаканчик с кофе. Я постаралась удержать на лице нейтральное выражение: спокойствие, хладнокровие, выдержка. Но внутри как пружина сжалась. Я ждала, когда льдисто-голубой взгляд на мне остановится: тогда я пойму. Все пойму…

– У нас сегодня практикум, – улыбнулся Эрик. – Переходим по ссылке в плане лекции.

Через пятнадцать минут занятий я поняла, что он меня не обманывал: все закончилось. Эрик действительно не любит и никогда не любил меня. Водоворот эмоций, бешеная тяга, сумасшедшая страсть – все прошло. Мы больше не обменивались энергетикой, не зажигались от одного взгляда и не сгорали от запретных чувств. Сейчас я интересна мистеру Эрику Лавалю ровно настолько, насколько любой другой студент. Меня ненавидел сводный брат с первой встречи, но, кажется, даже это прошло. Ничего между нами не осталось. Равнодушие. С его стороны, естественно. Меня ломало и колбасило внутри, но я никому этого не покажу. Пореву в подушку пару месяцев, дел-то! Я сглотнула противный ком, который с головой мог выдать мое реальное эмоциональное состояние, и попыталась сосредоточиться. Так, у нас про системы киберслежения вроде.

– Любой файл можно восстановить. Его можно стереть, удалить, испортить, но не потерять окончательно. Все, что проходило через «мозги» остается там.

У меня в голове щелкнуло. И громко!

– То есть, – подняла руку я, – даже если удалить информацию со всех носителей, очистить корзину и прочее?

Эрик бегло взглянул на меня, прежде чем коротко ответить:

– Да.

– Даже если данные не хранились в сети?

В этот раз задержал на мне взгляд дольше. Вероятно, думает, что внимание к себе привлекаю. И это его ошибка. Меня повело в другую сторону.

– Если информация храниться в интернете, то она априори доступна.

– За взлом личных аккаунтов и хранилищ можно и ответить! – выкрикнул кто-то сзади. Эрик согласно кивнул.

– Для этого нужно быть хакером? – снова спросила я.

– Нет, но нужно знать сложные алгоритмы.

Сложные алгоритмы… Нужно подумать…

– Извините, – я снова подала голос. Эрик прошелся по мне недовольным взглядом. Раздражаю. Понятно. Ну, это лучше, чем холодное равнодушие. – Можно выйти?

Его глаза сузились подозрительно, словно подвох предчувствуют, но оснований не отпускать меня больше не было.

– Идите.

Я быстро сгребла скромные пожитки в сумку и, кивнув удивленной Марсии, убежала. Да, я не собиралась возвращаться. У меня появилась цель. Точнее, я и раньше была неравнодушна к расследованию, а теперь твердо хотела докопаться до истины.

Правильная девушка, разочаровавшись в любви, ест сладкое, плачет и ругает вероломного возлюбленного. Я тоже ругала и даже немного плакала, а вот вместо сладкого с маниакальным рвением бросилась в наш проект. Я не могла избавиться от ощущения, что нас водят за нос. Что в деле о слепых изнасилованиях рано ставить точку. Да, нашли подозреваемого, которого ждет суд. Да, преступления прекратились. Да, полиция все проверила раз сто! Но я не могла отделаться от странного зуда: кто-то называет это «искать приключения на пятую точку», лично я предпочитаю приличный термин «любопытство». Я видела нашего химика в ту злополучную ночь с Кларисс Бейнц! В ночь ее смерти! И я попробую это доказать! Если он как-то связан с этими жуткими преступлениями, то должен ответить. Если нет, то я буду уверена, что человек, живущий по соседству, нормальный, а не безумный насильник с комплексом бога.

Естественно, я не придумала ничего безопасней как проникнуть к нему в дом. В дом к возможному маньяку. Я уже молчу, что в принципе нарушаю закон о неприкосновенности жилища. Конституционно закрепленный закон. Но я хотела добыть запись с наружной камеры видеонаблюдения. Естественно, там либо все чисто и проверено полицией, либо все чисто, потому что удалено. Но ведь Эрик сказал, что ничего нельзя считать окончательно потерянным, если это что-то хранилось в компьютере. У мистера Росса такая же, как у нас система охраны – об этом Дэвид рассказывал. Хорошо, что у меня отличная память. Видео сразу попадает на сервер охранной компании, но и на домашний блок пишется.

Я долго готовилась к вылазке и просидела не один час в компании наших студентов-ботанов, которые пытались воссоздать тот самый алгоритм, о котором говорил Эрик. Проще, конечно, было к нему обратиться, но это могло быть чревато. Возможно и даже вероятно, что ему совершенно фиолетово теперь на меня, но нельзя исключать того факта, что он не полный козел и обо мне как о сводной сестре все-таки волнуется.

День икс наступил в четверг: мистер Росс весь день в университете, а я, сославшись на внезапно разыгравшуюся мигрень, ушла с занятий пораньше. Надеюсь, это прокатит как алиби.

Мы с мистером Россом были соседями, поэтому и выход к скалистому берегу у нас был общим: с этой стороны никакие воры не подберутся, если, конечно, воры не из соседнего дома. Себя я таковым не считала – я же одним глазком и ничего брать не буду!

Я прошла около мили до поворота на общую территорию, затем свернула в сторону особняка химика. На задний двор к нему можно было попасть только из дома или тем путем, какой проделала я. На мое счастье, гаражная дверь была не заперта, и внутри я оказалась относительно легко и быстро. Мистер Росс определенно ничего не скрывал и не боялся, даже сигнализация была отключена. Как у нас. Но в моей семье точно скелетов в шкафу не водилось, да и район безопасный. Что же, пока ничего настораживающего.

Я не зря дом мистера Росса назвала особняком: для холостого мужчины он очень внушительный. Светлая просторная гостиная обставлена по минимуму, поэтому размерами впечатляла. Ему бы жену и выводок детей – будет как у нас: не пройти и не пробраться. Широкая лестница из стекла уводила на второй этаж. Я не стала задерживаться и проводить себе экскурсию, а поспешила в подвал. Здесь и бойлерная, и щитки, провода какие-то, но меня интересовал серверный блок. Я осторожно ударила пальцем по висевшему на стене монитору – естественно, вход запаролен. Но я не зря последнюю неделю тусовалась с нашими «домашними» хакерами. Меня снабдили программой для подбора паролей. Правда, Эрик говорил, что это все работает не так и вообще не быстро, но какие у меня варианты?!

Я запустила подбор и принялась ждать. Через десять минут мои пальцы принялись отбивать дробь – нервы. В голове против воли начали всплывать сценарии наказания, если меня застукают. Вряд ли посадят, но достанется от души. Интересно, а оружие у мистера Росса есть? И как он относится к четвертой поправке? Через двадцать минут я утерла пот со лба. Черт, у меня нет столько времени: а вдруг химик по каким-то причинам вернется? Не должен, но закон Мёрфи никто не отменял!

Дверь сверху подозрительно скрипнула, и я подпрыгнула от страха. Да ну нафиг! Нет, я все-таки не настолько смелая и отчаянная. И поседеть раньше времени желания нет. Причем и поседеть, и посидеть в местах не столь отдаленных. Я вырвала флешку и бросилась наверх. В безопасности своей спальни подумаю, как быть дальше, а сейчас вон с чужой территории, пока за задницу не взяли.

Я резко закрыла дверь (нужно оставить все как было) и в уголке заметила какую-то микросхему. Нет, это карта памяти, прибитая, правда. Вряд ли рабочая, но, конечно, прихватить с собой стоит. Мало ли.

Я только шагнула в гостиную, когда услышала щелчок парадной двери. Черт! Я упала за диван и затаилась. Практически не дышала и даже не моргала, только сердце билось оглушительно громко. Услышит. Точно, услышит. Мне конец!

– Проходи, – донесся голос мистера Росса, – книги у меня были где-то здесь.

Так, он не один. Только свидетелей мне не хватало.

– Точно пивка не хочешь выпить?

– Нет, у меня еще дела вечером. Нужно будет ехать.

Что?! Этот голос я узнаю из тысячи! Глубокий, уверенный, с оттенком превосходства в каждой ноте. Эрик! Это когда они так сдружились?!

– Вот держи, – сказал мистер Росс. – Очень классная вещь. Такого психоанализа ты нигде не найдешь. Сейчас в продаже отредактированная версия. Цензура, – он явно улыбался.

– Спасибо, – прозвучало совсем рядом.

Я молилась, чтобы они куда-нибудь делись, а я прокралась к спуску в гараж, пока меня не спалили. Я осторожно оторвала лицо от пола, чуть повернувшись и… встретилась глазами с Эриком. Он стоял с боку, аккурат надо мной. Во взгляде полный штиль, но если присмотреться… Я сглотнула испуганно; он заиграл желваками. Хоть бы не сдал! А еще не бил. Пожалуйста!

– А знаешь, давай по пивку, – и шагнул к химику.

Я выдохнула, когда голоса отдалились, потом и вовсе затихли. Выползла из убежища и буквально просочилась в коридор, затем нырнула в узкую дверь, через которую сюда попала. Домой бежала, словно за мной тысяча чертей гнались. Боже, если мне удастся из этой истории выпутаться невредимой и без статьи за плечами, то я буду паинькой. Стану прилежной девочкой.

Выдохнула только, когда дверь моей спальни захлопнулась, а безопасная тишина легла на плечи. Обошлось. У меня точно на небесах есть покровитель. Тот, кто понимает: не со зла я. А может именно он наградил меня шилом в известном месте, теперь отдувается? Если допустить, что «Империя ангелов» Вербера реальная картина жизни на небесах, то это вполне вероятно. Я достала карту памяти и сжала в руке: выбралась и даже не пустой. Глаз зацепился за браслет. А где моя русалочка с желтыми глазами? Вот это номер… Неужели потеряла? Все, моей удачи можно помахать ручкой. Я попала, если мистер Росс обнаружит у себя мою подвеску. Попала…

Эрик

Дура! Ненормальная и бесстрашная. И это нихрена не комплимент! Что у нее за невыносимое шило в заднице? Почему мозги такие куриные?! Ладно, согласен, Кайла не тупая, совсем не глупая девица, но без тормозов вообще. Вот что ей нужно? Чего добивается? Ей что, значок полицейского выдали? Нет! У нее просто в голове установка: любопытство, упорство, отвага. Дожму до конца и будь что будет!

– Черт! – воскликнул я, убедившись, что времени рыжей пигалице хватило, чтобы смыться. – Совсем забыл, что мачеха просила Риччи из школы забрать, – поставил на стол нетронутое пиво. – Спасибо за книги, – и протянул ладонь.

– Ну ты же понял, что нужно будет вернуть? – шутливо напомнил Клинт и крепко пожал руку.

Естественно, мне не нужно было никого забирать, но домой все же загляну – мозги Колючке на место вставлю! Она, значит, косячит, а я выручай.

Я взлетел по ступенькам на второй этаж и с силой толкнул дверь в ее спальню.

Кайла стояла возле стола и только вздрогнула на мой приход.

– Что ты за дура неугомонная, а? У тебя в голове что, вата рыжая?

– Не понимаю, о чем ты? – поразительно спокойно ответила Кайла и вставила наушники, отвернувшись демонстративно. Что?! Это, значит, такой мне прием оказан? Даже благодарностей, что жопу ее спас не будет?

– Мы не закончили, – я захлопнул ноут и выдернул из ушей вкладыши. – Не в твоих интересах игнорировать меня.

– Окей, – улыбнулась она, – не буду: вон пошел! – и на дверь указала. Да, равнодушной Колючка больше не была.

– Уйду, когда надо будет.

– Ты уйдешь сейчас! – и запустила в меня мохнатой подушкой. Я отшвырнул ее и нейтрализовал следующий снаряд, вырвав из рук моей сводной сестрицы-тигрицы. Кайла брыкалась и дергалась, но я легко подхватил ее и усадил на стол. Руки заломил за спину резко, да так, что широкий вырез рубашки оголил крепкую грудь в трикотажном лифчике. Обычном совсем, но… Кажется, ссора начала принимать иной оборот.

– Отпусти меня или кричать буду?

– Конечно, будешь, – ответил, устраиваясь между длинных ног.

И Кайла заорала. Ну и как мне ей рот закрыть? Способов немного. Я впился в сочные губы, крепче к себе прижимая. Воспользовавшись удивлением, с жадностью языком внутрь скользнул. Все-таки Колючка – сладкая девочка. Как конфетка. Ванильная, но с перчинкой. Необыкновенный, очень яркий вкус.

Кайла обняла меня, ответила на поцелуй со всей страстью, которая бурлила в горячей крови. Член окаменел, готовый броситься в атаку. Да, возбудился. Я же не железный! Я всего лишь мужчина. Когда об меня трется сексуальная девочка, тут сам бог велел. Тем более, когда это моя рыжая заноза.

Держать ее больше не нужно было, а вот коснуться хотелось. Я провел вверх по бедру, ныряя между ног – блядские джинсы! – и грудь сжал, через мягкую ткань сосок наглаживая. Пора раздеваться…

Какого хрена?! Вместо жаркого секса, меня оттолкнули агрессивно.

– Не смей! – воскликнула Кайла и с размахом влепила мне пощечину. Блядь, это начинало напрягать. Я схватил ее за горло: не сжимал, но держал крепко, чтобы понимала – шутки кончились!

– Ни одна телка меня не била, – процедил, глядя в глаза.

– Я не телка.

– Да, ты сучка-колючка, и если ты думаешь, что из-за пизды у тебя между ног не получишь ответку – ошибаешься, – грубо сказал и еще грубее встряхнул ее, ибо нехер!

Кайла не застыла, не испугалась, наоборот, я видел, как она вспыхнула, как ярость красной волной поднялась до самых корней волос. И она снова замахнулась, но я перехватил запястье.

– Ну? – агрессивно воскликнула. – Чего ждешь? – глаза золотистые скрылись за прозрачной стеной, и пара злых слезинок скатились по щекам. – Ну бей же. Бей!

Блядь! Ну что за сука! Что же она терпение мое испытывает! Конечно, я не ударю ее! Никогда не бил женщин. Ее тем более не трону.

– Да пошла ты! – и оттолкнулся от нее, бежал прочь, пока глупостей не наделал. Каких? Сам не знаю. С ней ни в чем нельзя быть уверенным наверняка.

Я пулей из дома вылетел, опомнился только когда по дороге гнал, презрев знак об ограничении скорости. Довела меня Колючка. Вроде закрыли с ней вопрос взаимного тяготения, но бесить меня она не перестала! Дерзкая такая! И в кого спрашивается?

Домой не поехал, у меня действительно важное дело было. У отца юбилей в субботу, пора с подарком определяться. Займусь делом, чтобы о рыжей заразе не думать и не мечтать шею тонкую свернуть. Перед глазами вдруг лицо ее появилось: злые слезы по щекам текут, а во взгляде тщательно скрываемое горе. Внутри защемило резко. Моя вина. Моя. Я отмахнулся от внезапно нахлынувшего раскаяния и толики нежности. У нас все было по согласию, а последствий не бывает только когда само действие отсутствует. И вообще, я страшно зол на Кайлу! Нехрен ее жалеть. Точка.

Припарковался и отправился по магазинам. У меня был план подарить отцу запонки. Какие-нибудь жутко понтовые – как он любит. «ST Dupont»* вполне подойдет. Будет калифорнийским Джеймсом Бондом. Поскольку я точно знал, что мне нужно, то должен был справиться быстрее, но я завис над роскошной витриной, и виной была совсем не шикарная блондинка, помогавшая с выбором. Мысли все в сторону Кайлы Колючки (для меня ее второе имя нихрена не Вирджиния) Хьюз сворачивали.

После нашей ночи я, признаться, ждал (с опаской даже) разговора с отцом. Думал, от обиды выложит сводная сестричка все как есть: и маме, и папе. Не потому что стерва злобная, а потому что ситуация такая. Я был к этому готов и даже предъявлять не собирался – сам ведь напросился. Нужно четко понимать, к кому в трусы лезешь. Я понимал. Дни летели, а ничего не происходило. Вообще ничего. С отцом мы пару раз пообедали вместе – нужно было обсудить мой статус: то ли подозреваемый, то ли свидетель. Все было хорошо, и даже никакого «Кайла странная, притихшая, грустная», а я ведь спрашивал, как в семье обстановка, так, промежду прочим.

А еще ждал, что общение между нами будет кипеть: звонки, сообщения, обиды или просто желание понять, отчего я такой бессердечный подонок, но и здесь ждало «разочарование», в хорошем смысле, конечно. Было неожиданно от двадцатилетней девушки получить настолько адекватную реакцию. Только когда увидел ее на лекции – в первый раз после той ночи – понял, что не железная она, но очень, очень гордая. Такая умирать будет, а помощи у недостойного мерзавца не попросит. И упрямая, конечно. На своем ослином врожденном она далеко уехать может.

– Эрик! – крикнули мне с другого конца центра. Я все-таки определился, и уже собирался уходить. – Эрик!

Я помахал и пошел в сторону мачехи и брата. Они улыбались и тащили гору пакетов, даже Риччи нагружен.

– Мы тут по магазинам прошлись, – просияла Шарлотта. – Ты тоже? – и кивнула на коробку из бутика.

– Да, но мне до вас далеко, – потом перехватил ее пакеты. Все же не чужие.

– Мы сегодня барбекю будем делать! – поделился Риччи. – Жаренные ребрышки и сосиски, – облизнулся даже. – Давай с нами!

– Да, – потрепала его по волосам мачеха, – мы приглашаем тебя на ужин.

Я хотел по привычке отказаться, пока не осознал, что хочу. Пожрать нормально. Домашнего охота. А еще Колючку наказать: испортить ей и аппетит, и настроение.

– А поехали, – и улыбнулся во весь рот. Держись, зараза рыжая: сегодня я буду само очарование для всех, кроме тебя.

– Правда, у нас Кайла немного приболела.

– Я заходил домой, она действительно выглядела больной. – Ага, на всю голову. – Но сосиски ее поставят на ноги, да, Риччи?

Брат только кивнул.

Не прошло и часа как я снова вошел в отчий дом, и настроение было в разы лучше: сегодня в программе нервировать и доставать Колючку, а это мое любимое времяпрепровождение. Я не со зла, честно, только лишь для острастки.

– Кайли! – крикнула мачеха, разбирая пакеты с продуктами. Я скинул пиджак и как раз рукава закатывал, когда Колючка в кухне показалась: глаза в миг круглыми блюдцами стали, а рот приоткрыт. Видно, что гневная тирада готова была вылететь из пушки и прямо в меня, но…

– Дочь, помоги ребрышки замариновать, а я пока овощи нарежу. У нас сегодня семейное барбекю.

Я очаровательно улыбнулся мачехе и послал злую ухмылку сводной сестре. Готовься. Буду гонять пока слово не даст, что перестанет ввязываться в опасные авантюры.

– Я разожгу барбекю, а ты, – бросил сухой взгляд на Кайлу, – принесешь мясо. Риччи, пойдешь со мной?

– Ага! – довольно отозвался он и поскакал вприпрыжку на задний двор.

– Мам, какого он здесь делает? – Колючка даже не пыталась сказать так, чтобы я не услышал.

– Кайла! – оборвала мачеха. Да, сегодня я в большинстве.

Вечер был теплый и мягкий. Сумерки только начали стелиться по земле, да клубиться в укромных уголках. Со стороны залива тянуло свежестью, но нам с Риччи, раздувавшим крупные угли, было жарко.

– Где там твоя сестрица? – спросил я и поднес руки к жаровне.

– Вон, тащится, – ткнул пальцем в воздух, развалившись в гамаке. Я посмотрел в том направлении – действительно идет: максимально бесстрастная и неприступная, толстовку надела широкую и джинсы размера на два больше, пучок небрежный на башке соорудила. Всем свои видом говорит, что плевать ей как она выглядит, ну и на меня соответственно. Да взаимно! Почти.

– Наконец-то, – недовольно бросил я и отошел, кивнув на барбекю: – Выкладывай.

– Я?

– А кто, я? – она недовольно нахмурилась, но принялась на жаровню мясо бросать: – Нежнее. Не так близко, – комментировал каждое действие. – Ты маринадом угли залила. Откуда у тебя руки растут?!

Кайла резко повернулась, сжимая в ладони крупный кусок – на лице у нее все написано.

– Даже не думай. Эта рубашка из египетского хлопка. Иди за тряпкой: посмотри, какой бардак после тебя!

Она заскрежетала зубами и ушла. С рулоном полотенец пришла уже Шарлотта.

– Рич, посмотришь за мясом? Я быстро.

Думает от меня можно в доме спрятаться? Я неизбежное для нее.

– Бокалы протри, – сказал, покрутив один. Кайла на стол накрывала и меня игнорировала. – Кто так огурцы режет? – я стал в плотную, чтобы на нервы окончательно подействовать. И подействовал.

– Ай! – вскрикнула Колючка, палец в рот положив. Порезалась, твою мать.

– Блядь, – выругался и схватил салфетку. – Дай сюда.

– Слышь, что тебя надо? – вдруг прошипела Кайла. – Мы вроде все решили уже. Так отвали!

– Отвалю, если пообещаешь не лезть в дела полиции. В чужие дома. А особенно к мужикам, про которых нихрена не знаешь!

– Знаешь что, – она подошла ко мне в плотную, так близко, что аромат ванили по губам скользнул, лаская, – пошел нахер! – и попыталась уйти, но я грубо за локоть схватил и к себе притянул.

– Нахер значит, – стиснул ее крепче и… отец в столовую зашел в обнимку с мачехой.

– Привет, – он улыбнулся, но как-то натянуто. Да, мы с сестричкой были непозволительно близко.

– Мам, я что-то не голодна, можно я пойду?

– Кайла, – мягко начала Шарлотта, – мы так редко вместе собираемся. Поешь салатик.

Я сдержал победную улыбку. Пока все будут наслаждаться вкусным сочным мясом, Колючка траву грызть будет! Карма!

Честно признаться, давно мне так хорошо не было. Мы ели вкусную еду, слушали истории папы о самых чудных клиентах. Никаких имен, естественно, но все равно забавно.

– Помните Нью-Йорк?! – воскликнул отец и на меня посмотрел: – У меня там клиент подал в суд на «Victoria's Secret»: он снимал бюстгалтер с женщины, и металлическая застежка отскочила и поцарапала роговицу глаза. Операцию пришлось делать.

– Подожди, – остановила мачеха, – ты же вроде разводом в Нью-Йорке занимался?

– Конечно, – согласился отец, откусывая сочный кусочек, – женщина оказалась любовницей, поэтому… – и развел руками. – Развод был неминуем.

Все были довольны, только Кайла жевала рукколу и смотрела исключительно в свою тарелку. Обычно я главный бука в семье, но сегодня пальма первенства к ней перешла. Правда, я поймал себя на мысли, что хотел бы видеть ее улыбку. Грустить ей совершенно не шло. Желал бы все исправить, но как? Нет у меня машины времени! Даже сейчас именно я испоганил ей настроение. Черт, да я же злюсь на нее! Пора злорадствовать! Но почему-то не хотелось.

– Сиди, – вскочила Кайла, когда ее мать собралась десерт нести, – я уберу тарелки и принесу пирог.

Я подождал минуту, затем встал со своими приборами. А что, я всего лишь посуду хочу отнести в мойку.

– Мы поняли друг друга? – подошел сзади и шепнул прямо в ухо. – Ты будешь хорошей девочкой?

Кайла повернулась и всучила мне блюдо с пирогом, ткнув все же пропитанным боком в рубашку, зараза!

– Не буду. Я уже никогда не буду хорошей девочкой, – сказано с подтекстом. – А ты, плохой мальчик, если еще раз подойдешь ко мне ближе, чем на пару ярдов, получишь каблуком в задницу!

Я не выдержал и громко рассмеялся. Да, Кайле не шло печалиться, но злиться и раздражаться – невероятное зрелище!

– Ты очень красивая, сучка-колючка, – слова сами с губ сорвались, – но такая дурная.

– Окей, – улыбнулась она сладко, – пойду развлекаться: ты не один такой любитель трахнуть красивых и дурных.

– Эй, стоять! – крикнул, когда она из кухни выскочила. Еще и пирог этот!

– Мам, я пошла погуляю.

– Но как же…

– А что? – Колючка плечами пожала. – Комендантский час отменили. Все норм!

Она растворилась в сумраке коридоров, а я так и стоял: с пятном на рубашке и подносом в руках. Это она серьезно, что ли?

______________________________

* Французская компания, которая занимается производством предметов роскоши.