Глава 22

Кайла

– Черт! – в сердцах выругалась я, когда никто из знакомых программистов не смог восстановить карту памяти. Сказали: безнадежно. Слишком сильно повреждена.

Я намотала три круга по спальне, прежде чем остановиться с шальной мыслью. Эрик на лекции сказал, что информацию нельзя потерять полностью. Возможно, он сможет? У него же не мозг, а компьютер! Сердца нет, видимо, по той же причине. Откуда у машины сердце?..

И что делать? У него помощи просить?! Я нервно пригладила волосы, потом вообще за уши заправила. Вчера мы как-то совсем не мило пообщались. Не по-семейному. А чего он лезет?! Орет, требует, оскорбляет, целует… Хотелось бы сказать, что его близость меня совсем не волнует, но это стопроцентная ложь. Когда Эрик коснулся меня – внутри сердце взорвалось от гремучего чувственного коктейля. Эти мягкие настойчивые губы, вкус яркий, запах ошеломительный, такой родной… Слова злые, признание честное, но такое болезненное. Для меня, естественно.

Я тебя не люблю. Прости…

Обидно, тяжело, но ладно. Глупо злиться на человека, только потому что сама обманулась. Насильно мил не будешь. Эрик никогда не говорил со мной о чувствах. Не пытался запудрить мозги сказочками о любви. В постели мы оказались, потому что остро нуждались в этом. Оба нуждались. Да, я влюбилась. И я страдаю. Но это мои проблемы, и я их на него не перекладывала, поэтому ему не стоит вываливать на меня свои желания! Игрушкой для быстрой разрядки я быть не намерена! Не нужно меня подсаживать на самого себя. Это уже грязная игра.

Я еще могла допустить, что он реально волнуется – за дурную сводную сестру, за репутацию своей семьи, – но лезть ко мне не нужно! Никакой физики и химии больше!

Всего на мгновение в сердце ужалила надежда: а вдруг Эрик хочет быть рядом? Вдруг его еще тянет? Вдруг я все-таки нравлюсь ему?

– Конечно, – вслух саркастично произнесла. Что же он как сволочь последняя ведет себя? Вчерашний ужин – форменное издевательство!

Ладно, пора решать, что мне важнее: гордость или жизнь девушек? Ведь завтра может пострадать кто-то из моих близких. Что же, ответ очевиден. Я наклепала сообщение и отправила сводному мерзавцу:

Нужно поговорить. Ты дома?

Пока ждала ответа, раскритиковала собственные пафосные мысли – официально дело закрыто: никаких преступлений, связанных со слепыми изнасилованиями, больше не было (слава богу!), а на флешке вообще может оказаться музыка мистера Росса и старые фотки. Но я обязана проверить! Не зря же рисковала свободой и, вероятно, учебой.

Что надо?

Так, мне явно не рады.

По делу.

Я тоже не церемонилась. Пусть думает, что мне вообще фиолетово. Я кремень.

Пять минут.

Я закатила глаза. Все-таки Эрик жуткий выпендрежник. Индюк самоуверенный думает, что я побегу, и черт возьми, я побегу! Мне придется, как бы не хотелось этого не делать. Улыбка, совсем не радостная, мелькнула на лице: но я хотела, это факт. У меня его лицо каждый день перед глазами, а ночами воспоминания спать не давали. Эрик оккупировал мое сознание, не спрятаться от него. Ну что же, мне с этим жить (надеюсь, недолго: не в смысле жить, а в смысле с этой любовью), поэтому нужно учиться абстрагироваться от эмоций. Я же всегда смотрела на жизнь и людей реально, не обманывалась и не приукрашивала действительность: Эрика точно не нужно романтизировать и пытаться укротить любовью. Эту любовь нужно задушить в себе. Это я и сделаю.

Добралась до Дел Монте быстро, по ступенькам поднялась резво, руку занесла и, не давая себе утонуть в рефлексии, постучала. Да, больно, но дело действительно помогает отвлечься. От меня требуется только делать вид, что мне плевать. Это ведь просто секс. Ну да, ну да.

– И?

Естественно, приветствий от моего сводного брата не дождаться.

– Войти можно? – ровно спросила я. Не сухо или надменно, а максимально бесстрастно. Не хочу, чтобы во мне видели назойливую одноразовую бывшую. Это как-то унизительно. Черт, я все-таки мисс Рефлексия.

Эрик, наградив меня скучающим взглядом, отступил от двери. Я тяжело сглотнула и напряглась, стараясь не дергаться и не дрожать. Последний раз в этом доме я испытала удивительное единение с человеком и великое разочарование. То же с ним, увы.

– Мне нужна помощь, – повернувшись, сказала уверенно. – Вот это, – достала из сумочки карту памяти, – я нашла тогда у химика.

Эрик громко цокнул и руки на груди сложил очень красноречиво. Я должна остановиться, пока мы снова не начали собачиться, но я упертая.

– Я не могу прочитать ее. Помоги.

– Вот скажи мне: нахрена ты лезешь? Объясни, а то я реально не понимаю.

– Я хочу разобраться…

– В чем? – грубо оборвал Эрик. – Дело закрыто, преступник найден! Чего ты на рожон лезешь?!

– А ты зачем лезешь ко мне? – и тут же поправилась, сглаживая двусмысленность: – Какая тебя разница, куда я нос сую?!

– Как «какая»?! Не чужие вроде.

Я смотрела на него испытывающе: можно долго препираться и не продвинуться ни на шаг в этом деле. Может, честно поговорить?

– Я видела его, понимаешь. Меня никто не слушает, но я видела. Я просто хочу разобраться. Раз уж я нашла эту флешку, почему бы не попробовать восстановить ее?

– У Клинтона вроде нет проблем с бабами, – чуть более миролюбиво заявил Эрик.

– У тебя тоже нет, но ведь подозрения на твой счет были.

– И у тебя, Колючка?

Я неопределенно пожала плечами, хотя, конечно, у меня не было. Просто Эрик стоял передо мной с наброшенной на плечи рубашкой и джинсах, сидевших возмутительно низко. И за что Бог наградил его идеальной внешней красотой, а потом еще мозгов отвесил с достатком – на две головы хватило бы. А вот душу вложить забыл, да и характер подкачал.

– Поможешь, м? – спросила, но уже просчитывала другие варианты. Откажет, сто процентов.

– Давай.

Эрик забрал у меня карту и пружинистым шагом по лестнице поднялся. А зачем нам в спальню? Об этом я подумала сразу, как перестала залипать на широкую спину. Все, я отупела и превратилась в ненасытную самку. Вот правду говорят: влюбленные люди – дуреют рядом с объектом воздыхания.

Я мельком взглянула на аккуратно застланную постель. Идеально чистое белоснежное белье. Ни единой морщинки, залома или пятнышка. В прошлый раз как-то времени не нашлось изучить комнату, а вот сейчас взгляд прыгал от одной детали к другой: льняные занавески, бамбуковый пол, вместо торшера какая-то световая инсталляция. Очень свежо. Не сказать, что уютно, но интересно.

Спальня была приличных размеров, видимо, поэтому Эрик притащил декоративный стеллаж и устроил себе полноценную рабочую зону. Тем утром он сидел на кухне за ноутбуком, а сейчас все свои прибамбасы компьютерные эргономично разместил.

– С этим можно что-то сделать? – поинтересовалась тихо, чтобы не спугнуть тут частичку Эрика, которая взялась мне помогать.

– Ага, – буркнул он.

Ага – ну, это многообещающе. Пока он с удивительной скоростью набирал что-то на клавиатуре, я обратила внимание на виниловые пластинки, стоявшие аккуратной стопкой в широком проеме стеллажа. Боб Марли, Джеймс Браун, Чак Берри. Не знала, что ему нравится регги и ритм-н-блюз.

– Блядь, – тихо выругался Эрик. Я тут же посмотрела в монитор.

– Что?

– Придется подождать, – он отъехал в кресле от стола и на меня посмотрел с коронным прищуром. Развалился вольготно – да, хозяин положения. – Чем займемся?

– Можем, взять лопатки и в песочнице поиграть, – нервно дернула плечом и отвернулась. Не хотела, чтобы он видел мои глаза. Мне ведь все равно на его намеки. И неважно, что сердце ребра ломает – так к нему рвется. К тому, кому оно даже с доплатой не нужно.

– И сколько ждать? – не поворачиваясь, спросила. Меня больше книги занимают, чем нахальный полуголый эгоист. Я не такая. Меня на флирт не купить. Я скала, цельный монолит. Я цеплялась за установки, как за спасательный круг.

– Может, час. Может, день или больше. Как пойдет.

Я почувствовала, что он поднялся. Что стоит рядом. Меня теплый аромат солнца и терпкий мед окутал.

– Напиши, как будут новости, – сказала и повернулась, смело встречаясь с льдистым пламенем в его глазах.

– Нет, – покачал головой Эрик, не скрывая плотоядной улыбки.

– В смысле «нет»?

– В прямом, Колючка. Ты в этом деле больше не участвуешь. Если будет что-то стоящее – сообщу полиции.

– Это мое дело!

– Твое дело, – шепнул мне на ухо, – учиться, а не херней маяться.

Я рванулась к системному блоку – карту память забрать хотела, – но Эрик не дал: схватил меня, к себе прижал – не вдохнуть.

– Это может быть опасно, дура ты рыжая!

– Да пошел ты! – я с силой толкнула его в плечи. – Отвали от меня! Мне твоя забота нафиг не нужна!

Эрик схватил меня за волосы, и медленно на кулак намотал, чтобы не дергалась даже, шею оттянул, словно кусать собрался.

– Как вдолбить в твою упрямую голову, что старших нужно уважать?

И тут меня понесло…

– Еще я всяких мудаков не слушалась!

– Мудаков, значит? – Он сильно сжал меня и буквально укусил в губы, с болью, страданием, обречено как-то. И я ответила: до крови, до рваных борозд на спине, до алых засосов на шее. Это было безумием. Агонией. Каждое прикосновение солью раны посыпало. Завтра меня в клочья порвет, лавиной раскаяния снесет, хрупкую душу вывернет-не собрать, а сегодня мир только в нем. В касаниях жадных, в пальцах горячих, в губах ищущих. В нем – в Эрике.

– Ненавижу… – хрипло выдохнула, сдирая с него рубашку.

– Я тоже… ненавижу… – он больно укусил затвердевший сосок. – Себя…

Эрик подхватил меня и, бросив на кровать, резко вытряхнули из джеггинсов, ноги раздвигая неделикатно. Агрессивно провел по промежности и палец во влагалище ввел. Я выгнулась от резанувшего дискомфорта и странного тягучего желания. У меня все внутри смешалось.

Эрик демонстративно надел защиту, но не стал наваливаться на меня, доминировать грубой силой. У него был другой план: подхватил и одним рывком вошел, вырывая стон. Это было неожиданно, немного больно и непривычно. Я была сверху, но трахали именно меня. Эрик ритмично работал бедрами, сжимая мою задницу, а сам груди губами исследовал, прикусывая нежную кожу.

Мне сложно было описать это: злость, обида, отчаяние, страсть. Это не секс, и уж точно не любовь. Это борьба. Схватка. Кто кому сделает больнее. Я не знала, совершенно не понимала, почему мы так жестоки друг к другу. Но по-другому уже не могла.

Я запустила пальцы в густые темные волосы, натянула с силой, чтобы на себе ощутил, как это – подчиниться, потом ритм поймала и бедрами в такт задвигала, затем вообще задала свой. Этот танец древний, как сама жизнь, и я познавала его вместе с Эриком. Училась в моменте. Мои поцелуи были агрессивными, а его пальцы жесткими. На моем теле останутся следы от этого краткого мига слабости. На его тоже – я постараюсь. У его кожи был солоноватый привкус возбужденного мужчины. Я прихватила шею зубами и втянула глубоко, посасывая, чтобы синяя жилка на языке билась, чтобы красными точками золотистая кожа покрылась.

– Метки ставишь? – хищно шепнул Эрик, резче в меня вбиваясь, насаживая на стальную плоть. – Окей, – грубо схватил у корней волос и повторил мой экспромт.

– А! – я вскрикнула от острой неожиданности: это было на грани – запретно, но волнующе. Через мгновение я оказалась расплющенной о его грудь, в жестком кольце рук, а движения наших тел стали синхронно-резкими, пышущие жаром, смазанные нашими соками. Порочные сладкие шлепки смешались с хриплыми вдохами. Я была далека от того восхитительного наслаждения, когда Эрик языком ласкал меня, но не променяла бы ни на что это чувство единение, которое накрыло вместе с тягучим стоном удовольствия. Его удовольствия. Эрик кончил. Я получила оргазм головного мозга. Это не мало…

Белые прохладные простыни приятно шуршали, а одеяло было невыносимо пушистым. Я без сил рухнула на идеальную постель сводного брата-чистоплюя. Мне отдышаться нужно, в себя прийти, прежде чем гордо удалиться, не выдав истинных чувств.

Через пять минут я открыла глаза и, тряхнув волосами, села в постели. Эрик лежал на боку, подперев ладонью надменную голову, и смотрел на меня с хитрым прищуром. Чего это?!

– Отдашь карту памяти? – деловито поинтересовалась, прикрывшись кусочком одеяла. Хотя чего он там не видел.

– Не-а.

– Сволочь.

– Так точно.

– И зачем я к тебе пришла? – покачала головой, но спрашивала скорее у себя.

– Может за этим? – и потянул одеяло, чтобы сидела перед ним голой. – Понравилось? – и сосок погладил нежно, там, где отметина от зубов осталась.

– А тебе? Твой член вроде тоже не на носилках заносили, – ехидничала я. Для человека, который больше меня не хочет, Эрик слишком бурно кончил.

– Я всего лишь мужчина, – и голову покаянно уронил. – И да, было ничего так.

– Знае… – я не договорила – внизу кто-то барабанил в дверь. Мы с Эриком переглянулись, и он, прытко спрыгнув с кровати, натянул джинсы секунд за пять. На меня бросил предупреждающий взгляд. Я и сама понимала, что лучше не высовываться. А вдруг это Дэвид?! Отчим и так на нас с недавних пор смотреть начал с подозрением.

Я тоже оделась супер быстро и спустя пару минут ползком из комнаты выбралась и выглянула из-за глянцевых перил.

– Сид?! – услышала удивленное.

– Что, невесту не рад видеть? – звонко рассмеялась девушка и, закинув ему на шею руки, страстно к губам прижалась. – Только тебе позволено это, – сказала после короткого, но горячего поцелуя.

Невеста? Невеста! Серьезно?!

– Рад, – непринужденно рассмеялся Эрик.

Короткостриженая платиновая блондинка, гибкая и загорелая. Высокая и красивая. Я сглотнула и поползла обратно в спальню. Неужели у него есть постоянная девушка?! А как же многочисленные похождения? Стриптизерши и грудастые подружки на ночь? А я? Я кто во всем этом театре абсурда?!

Я зажала рот ладонью, чтобы заглушить истерический хохот. Какой подлец! Мерзавец! Изменник мерзкий! Знала бы… Так, нечего мне тут делать! Но как уйти? Выйти и надменно обличить подонка перед невестой – заманчиво, но чревато последствиями. Мне еще повезло, что капитан Вольц с помощником не растрезвонили (по секрету, конечно же) всему городу о пикантной части моих показаний. Да и не хочу мараться о эту пару. Если Эрик – говно, то не хочу быть и близко такой же!

Я бросилась к окну и посмотрела вниз: второй этаж, но есть небольшая лестница. Определенно декоративная, но какие у меня варианты?! Я перемахнула через подоконник и потянулась к запасному выходу, поймала гладкое дерево и быстро спустилась до террасы. Надеюсь, меня не видно. Дальше пришлось прыгать: песок смягчил приземление, и кроме моей гордости ничего не пострадало.

Невеста у него, значит. Хорошо. Пусть все об этом узнают! Неприступный и холодный одиночка, которого девушки мечтали научить любить – трижды ха! Эрик обычный кобель, у которого свербит в паху, а весь образ построен на стремлении затащить как можно больше женщин в постель! В обход постоянной партнерши, естественно.

– Невеста! – фыркнула громко, перебегая перекресток. Опомнилась! Да пока ее не было, он женскую часть Монтерея поимел: не всю, но достаточно. Козел! Ну я ему устрою!