Глава 23

Эрик

– Ну как ты тут устроился? – Сид продолжала обнимать меня, с любопытством оглядываясь. Гибкая, как кошка и смелая, как тигрица. На том и сошлись после того, как меня отшила, в лоб заявив, что моя висюлька между ног ей до звезды. Сид любила адреналин, опасность, вызов. Меня напоминала, и она, кстати, тоже любила девчонок. Единственная разница, у Сид действительно не было той самой висюльки. – Давай, рассказывай.

– Да нормально все, только, – я мельком взглянул наверх, – не один я.

– Уже? – она демонстративно глаза округлила. – Рабочий день еще не закончился, а ты уже шпилишь кого-то.

Сид хитро прищурилась и проследила за моим взглядом:

– Еще одна дурочка трусы потеряла… Какая она? Поделишься? – и бросилась вверх по лестнице.

– Стой! – крикнул я, но Сид юркая. Схватил ее за руку, останавливая, когда дверь в спальню уже была распахнута.

– Ой, – удивилась она. – А где красотка?

Я вошел следом: комната пуста, только окно настежь распахнуто. Сбежала лиса рыжая. Мы не договорили ведь… Ну да ладно, завтра увидимся.

– Жаль, – разочаровалась Сид, – я уже в роль вошла, – и коснулась шеи моей. – За это волосы бы повыдергивала.

– Услуги «невесты» мне сегодня не нужны, – ухмыльнулся я. Потерев будущие засосы: сейчас они только зреют, завтра расцветут. – Да и вряд ли понадобятся.

Да, мы не раз проворачивали этот номер в университете, причем в обе стороны. Если мне требовалось отшить настырную мадам – Сид закатывала прилюдно сцену и грозилась глаза выцарапать «шлюхе», которая ее жениха завлекла. Я оказывал ответную услугу: мне стоило только появиться на пороге комнаты, как ее любовница тут же ретировалась. Сид натуральная лесбиянка, никаких мужиков вообще, но это совсем не гарантировало, что она будет идеальным партнером для отношений. Мы все люди: и сволочами бываем, не чуткими и совсем не супер понимающими. Каждый в своей жизни хоть раз отказывал, бросал, обижал и обманывал – это правда жизни, увы. Сид была не лучше и не хуже остальных. Как и я, собственно. Хотя в последнее время я сам себе казался козлом сверх меры.

– Ладно, пойдем, погрызем чего-нибудь: расскажешь, что забыла в Монтерее.

Я взглянул на монитор. Карта памяти восстанавливается и, похоже, это надолго. Ничего, у меня телефон синхронизирован с компьютером – будет результат, сразу узнаю.

– И? – изогнул бровь и подал Сид большой стакан латте. Мной собственноручно сделанный, между прочим. – Поаккуратней там, – предупредил насчет дивана. Он должен остаться голубым. Да, у меня пунктик на чистоте. Именно поэтому терпеть не могу нерях. Еще один плюс в одиночестве. За грязь предъявляешь только себе.

– Окей, – Сид переместилась на кресло и закинула ноги на журнальный столик. Я упал на диван.

– Так что там у Картера? – не мешало бы знать, какого черта меня отвлекли от очень важного дела. Я не про секс, а про спор с Колючкой относительно ее роли в делах полиции.

– «West America Bank» обратились к нам для аудита бизнес-процессов и оптимизации.

– Расслабься, ты не на работе.

Рассказывает так, словно бы сидит перед CEO «PricewaterhouseCoopers». Сидни Хоббс, в отличие от меня и того же Картера, родилась в неполной семье с достатком ниже среднего. Никаких серебряных ложек во рту. Но благодаря живому уму, настойчивости и упорству смогла поступить в Беркли и как итог – ее приняли на работу в ведущую аудиторскую компанию.

– Где остановилась?

– В Монтерей-Плаза. Не предлагай у тебя остаться, – зевнула она.

– Планы на вечер?

– Нету, но потусить было бы неплохо, – рассмеялась Сид. – Как у вас тут к нестандартной любви относятся?

Я иронично приподнял бровь. Снять девочку у нас не проблема. Снять девочку для девочки… Городок у нас небольшой, хоть и жутко пафосный, и по большей части достаточно консервативный.

– Тогда вечером в рестик, а потом в бар.

В «Рай» идти не хотелось, не только из-за обвинений: что-то тошнить меня от этого гадюшника начало. Поэтому мы пошли в «Рыбное место»: здесь практически не было еды, зато выпивка лилась рекой, а девчонки, хватив лишка, забирались на барную стойку и отплясывали очень горячо и от души. Стриптиз не сравниться: там профессионалки, но без естественности. Здесь все было натуральным.

– Красотка, – по-кошачьи протянула Сид, гипнотизируя столик с парой смешливых девушек. Она смотрела на стройную красотку с упругими крепкими сиськами, отчетливо видневшимися в непозволительно низком декольте. А еще у нее были медно-каштановые волосы. Да, Сид тоже тащилась по рыжим или близким к этому. Только мне это уже неинтересно, ну если чуть-чуть и к определенной представительнице рыжеволосой братии.

– Плоская, – бросил Картер, едва скользнув взглядом по девочкам. Сид состроила смешную рожицу и показала на себе, какие арбузы он предпочитает, потом ко мне повернулась:

– Зарубимся?

Мне не хотелось, даже азарт не просыпался, но если друг хочет развлечься, то кто я такой, чтобы отказывать. Вперед!

Сид, подхватив бокал с дайкири, грациозно поднялась и плавно двинулась в сторону девушек. Мы с Картером переглянулись, а потом он снова в мобильный уткнулся. Он вообще странный сегодня: в баре с задумчивой рожей тупить в телефон – кто это и что сделал с гулякой Картером Трэвером?

Я не стал лезть с расспросами, а посмотрел на Сид, приветливо болтавшую с целью и ее подругой. Она улыбалась и выражала интерес невербально, но достаточно красноречиво: невзначай коснулась запястья, рыжий локон ловко подцепила и за ухо красотки заправила, контакт глаза в глаза…

Звонкий смех долетел и до нас, затем девушка в мою сторону взглянула и под моим взглядом смущенно ресницы опустила. Не-а, Сид здесь не светит, и я понял это, когда она к нам вернулась. Ей даже говорить не нужно – просто салфетку с номером рядом с моей ладонью положила. Я даже не посмотрел – пофиг вообще, – а вот руки вытер, стряхивая соль от орешков.

Ночь провел один, а поздним утром отправился к отцу, хотелось поздравить с юбилеем в неформальной обстановке.

Дома суета уже достигла апогея, а ведь до вечернего сабантуя еще часов восемь.

– С днем рождения, – я поставил рядом коробочку с запонками. Папа демонстративно взял ее, открыл и придирчиво осмотрел. Затем поднялся и крепко обнял меня.

– Спасибо, – одно слово, но сколько в нем теплого и родного. – У нас тут праздничный второй завтрак, присоединишься?

– Да-да, обязательно! – Шарлотта уже ставила тарелку и приборы. Я мельком огляделся – Кайлы не было.

Где ее носит? Колючка вчера так стремительно в окно выбралась, что мне даже любопытно узнать почему. Понятно, что не хотела, чтобы о нас стало известно, но мы ведь вроде как брат и сестра: оделась и никто ничего не подумал бы, но сложности наше все.

– Мам, а ты мою сумку спортивную не видела? – Кайла стремительно появилась в столовой и не сразу меня заметила, а когда заметила… Да, взглядами иногда убивают. Она смотрела на меня с таким диким презрением, что я даже не сразу нашелся с ответным посылом. Мы вроде все решили, а вчерашний секс был по обоюдному согласию. С чего вдруг такая лютая ненависть?

– Я, кажется, засунула ее в шкаф. Садись.

Я думал, Колючка уйдет, не желая рядом со мной находится, но она улыбнулась и устроилась на стуле, потом на меня посмотрела и сказала, словно ядом плюнула:

– А почему ты один? Невесту дома оставил?

Я, блядь, чуть кофе не подавился. Что?! Какого хрена?!

– Какую невесту? – удивленно переспросил отец, а вот мачеха хлопнула в ладоши:

– Неужели ты женишься? Почему мы не в курсе? А где она? Вечером обязательно приходите вместе! – у нее воронку вопросов прорвало и прямо на меня. Кайла злорадно отгрызла кусочек сухого тоста. Вот зараза.

– Хорошо, – я был максимально спокоен и серьезен, – мы придем. Как раз хотел вас познакомить с ней.

Улыбка моей сводной злючки померкла, но она старалась не уронить лицо в тарелку с яйцами пашот и ветчиной. Невеста, значит, окей, устрою показательное выступление как раз для моей сучки-колючки. Ей будет больно, а мне не будет жалко. Это научит ее, что вопросы нужно решать через рот, а не делать выводы из пустой головы. Сама придумала, сама обиделась.

– Милый, – мачеха отлучалась на звонок в ресторан, – там что-то с устрицами…

Отец встал из-за стола. Она, как всегда в прочем, ничего не могла решить сама, о сегодня это было мне на руку.

– Когда прыгала жопу не отбила? – поинтересовался я деловито.

– Моя жопа тебя не касается, – огрызнулась Кайла.

Ну что же ты острая такая?! Вот была бы другой… Если бы слезливо спросила про мнимую невесту – сжалился бы и не устраивал ей своеобразный пранк. Черт, мне все-таки не хотелось делать ей больно.

– А тебя не должна волновать моя невеста, ясно, сестричка?

– Какой же ты… – и головой покачала обреченно.

– Какой? Хуевый?

Она почему-то не отреагировала очередной колкостью, наоборот, со странной тоской на меня посмотрела.

– Я думала, ты не такой…

– Плохой? – саркастично прервал ее.

– Нет. Ни плохой и ни хороший, просто другой. Возможно, особенный. А ты… – и в голосе что-то такое, от чего не по себе стало. – Ты действительно просто мужчина, – и зло добавила: – Да, хреновый мужчина. Такой же, как твой отец, который в трусы к моей матери залез, будучи женатым.

Я не успел среагировать, переварить, когда услышал тихий возглас – в дверях стояли отец с мачехой. Она побелела. Папа застыл.

– Дэвид, я… – слабо пискнула Кайла. – Я…

Он развернулся и вышел. Шарлотта уронила руки и поспешила за ним.

– Это ты виноват! – обвинила Кайла тут же. Я?! Серьезно?! Вот дура рыжая!

– У тебя нет мозгов не из-за меня. Это наследственное.

– Черт! – Кайла не обратила внимания на колкость и, вскочив, выбежала из столовой. Мне тоже не было весело. Какая же она, по сути, девчонка еще. Да, глупость сморозила, но не конец же света! Взрослый человек поговорит и извинится, Кайла будет страдать…

Я поднялся и вышел из дома. Отца нашел во дворе. Он натирал идеально чистую машину. Всегда так делает, когда нервничает. С мамой они часто ругались в последний год, и эту его привычку я запомнил.

– Пап, ты не бери в голову, – подойдя, произнес я. – Она не со зла. Меня задеть хотела.

– Да знаю, просто… – он с усилием по зеркалам прошелся. – Неожиданно как-то. Всегда хотел, чтобы Кайле комфортно было. Чтобы она воспринимала меня нормально.

– Она воспринимает. Просто она дура.

– Эрик не надо, – тут же приструнил меня.

– А что я сделать могу, если Колючка – рыжая неугомонная проблема. Просто ненормальная.

Отец повернулся и наградил меня долгим, нечитаемым взглядом. Таким, который прямо в душу заглядывает и рентгеном там. Поэтому я предпочел ретироваться. Хотел было к Кайле зайти, чтобы успокоить, но решил не лезть. Она не оценит, а моя забота и так навела на подозрения, молчаливые, но достаточно устойчивые. Так, мне точно нужна невеста.

Кайла

Я же не хотела. Правда, не хотела! Думала, Эрика зацепить, а больно ударила хорошего человека. Совершенно незаслуженно обидела. Да, у меня точно нет мозгов! Или тормозов. Дэвид не был мне отцом, но был очень хорошим отчимом. Очень-очень, а я идиотка неблагодарная. Он меня с двенадцати лет растил, отказа мне ни в чем не было, хоть я старалась и не просить. Между детьми Лавалей и мной, Хьюз, разницы никогда не было. Прав Эрик, прав: я дурная. Может, не в том смысле, что он имел в виду, но точно дурная. Близким людям больно делаю.

Я подсветила экран мобильного – собираться пора, но не хотелось. Стыдно было. На глаза родителям показаться боялась. В глубине души надеялась, что мама придет, подбодрит, заверит, что все нормально, но ко мне никто не зашел после тех злосчастных слов. Никто. Я их обоих обидела. Поэтому заслужила тотального игнора.

– Тук-тук, можно? – мама просунула голову в дверь и улыбнулась.

Я смахнула слезы и кивнула, пряча лицо за волосами. Следы на шее надежно скрывал ворот водолазки.

– Ты почему не одета еще?! – и платье мое из гардеробной достала, разглаживая невидимые складки на жемчужном шелке. Этот роскошный наряд тоже куплен на деньги отчима. Которого я назвала хреновым мужиком.

– Мам, может, мне дома остаться, а? Я только порчу все…

– Что за глупости, – тихо ответила она.

– Зачем я вам такая… – на последнем слове всхлипнула, но к маме не кинулась в объятия, сидеть осталась. Не нужно меня утешать. Не заслужила.

– Моя ты дурочка, – мама сама меня обняла, крепко-крепко, потом по голове гладить начала, нежно перебирая волосы, того же оттенка, что и у нее. – Мы тебя очень любим. И всегда будем любить, чтобы не произошло.

– Я не хотела, мам! Правда, не хотела. Я так не думаю! А Дэвид – очень хороший. Очень, – меня прорвало. Я никогда не была особо эмоциональной в отношениях с отчимом, а сейчас меня накрыло желание поделиться своими чувствами. Я люблю свою семью. Очень люблю. И Эрика люблю. Пусть он сволочь, и мне безумно тяжело, душу разрывает от понимания, что никогда он моим не был и не будет, но я принимала это. Мир в моей семье важнее несбыточной мечты. Мне не покорить эту высоту, но и внизу тоже может быть уютно. А в доме должно быть тепло и с любовью.

– Дэвид знает, – мягко ответила мама. – Но, думаю, если ты скажешь, что чувствуешь, ему будет приятно.

Я поднялась и взяла платье, оделась в гардеробной, предварительно скинув бюстгальтер и перемерив десяток трусов – шелк обрисовывал фигуру, как виртуозный художник, работавший в стиле ню. Белье под такой наряд не одевают! Но я нашла одни, хотя эту штучку полноценными трусами можно назвать с большой натяжкой. Я покрутила головой и тяжело вздохнула: два темно-красных засоса не сочетались с образом утонченной юной леди. Можно, конечно, надеть какой-нибудь шарф, но…

Я вышла и решительно собрала волосы – спрошу совета у мамы. Давно мы с ней о сексе не говорили, лет так с шестнадцати.

– Кайли, что это? – ахнула она. – Засосы?! – и почему-то хихикнула.

– Не смешно.

– Прости, дочь, просто вспомнила… – она не договорила и, став серьезной, строго спросила: – Кайла Вирджиния Хьюз, кто это сделал?!

– Девушка.

У мамы глаза на лоб полезли. Так, об этом не шутим.

– Да парень, парень, – успокоила я. – Давай не будем об этом. Точнее, не будем сейчас. Позже, – я сжала ее руку. – Как это замаскировать?

Мама обреченно вздохнула (я все-таки стала как все и начала думать о мальчиках, если бы она только знала, о ком мои мысли…) и помогла мне справиться с буйными волосами, затем надела на шею утонченный гарнитур из нежных жемчужин. Да, к перламутровой ткани подходило безумно, и следы на шее скрывало замечательно. Одной проблемой меньше. Я готова просить прощения, искренне и с большой любовью.

Отчима я нашла в кабинете. Он перебирал какие-то бумаги, сверкая белизной манжет с шикарными запонками.

– Можно? – робко спросила я, ногтями царапнув дверь.

– Да, конечно, проходи, – он махнул, продолжая возиться с бумагами. Выглядел как обычно.

– Дэвид… – я замялась, остановившись у стола. – Прости меня.

Он наконец поднял на меня глаза и смотрел так… По-человечески, с пониманием.

– Я так не думаю… Никогда не думала… Прости меня…

– Что ты, – Дэвид вышел и приобнял меня, как всегда, не переходя границ. Время такое. – Я знаю. Конечно, знаю. И не обижаюсь.

Я крепко обняла его, впервые за восемь лет так свободно.

– Мой родной отец просто не смог бы быть лучше тебя, – шепнула, сглатывая слезы. – Лучше и желать нечего.

– Ну ладно, ладно, – засмущался Дэвид и чмокнул меня в лоб. – Не плачь, тебе не идет.

Я улыбнулась сквозь слезы – Эрик говорил так же.

– И еще: помиритесь с Эриком. Я знаю, он бывает невыносим, – честно признал Дэвид и добавил: – Как и ты. – С этим я была согласна. – Но, мне кажется, пора уже зарыть топор войны. Пора взрослеть.

Это правда. Пора. Вот и у Эрика невеста появилась. Совсем взрослый уже. Возможно, он действительно скоро женится, семьей обзаведется…

– Я обещаю попробовать. Обещаю. Это будет мой подарок.

Да, отныне мы только брат и сестра. Настоящие. А настоящие не ревнуют, не злятся, не плачут. Чтобы выдержать сегодняшний вечер мне нужно будет стать железным дровосеком. Как он. Да, буду как он. Когда нет сердца – не больно. Не хочу больше страдать.

Я выдохнула, готовая встретить сводного брата и его невесту спокойно и равнодушно. Я смогу. Я выдержу. Выдержу…