16

Илья

– Где там мои мальчишки? – С такими словами мама обычно возвращалась с работы.

А мы бежали встречать ее и едва не сбивали с ног. И каждый старался обнять крепче, чтобы доказать, что именно он скучал сильнее. Кажется, она была счастлива, хотя и догадывалась, что всего за пять минут до ее прихода игрушки были наспех распиханы по шкафам, а последствия игр в «войнушки» были тщательно скрыты за дверями детской.

Никогда не забуду, как светились мамины глаза, когда мы принимали из ее рук тяжелые сумки и тащили их на кухню. И весь наш вечер проходил под звон посуды и веселые разговоры.

И где это всё сейчас? Куда ушло?

Где парень, который был моим вторым «Я» последние двадцать лет? Парень, что знал все секреты, делился последним куском хлеба и всегда помогал встать, если я падал на трассе.

Позорно сбежал. Да, именно позорно, а не вероломно и хитро, как Кирилл сам считал.

Ему проще было свалить, чтобы не объясняться со мной. Чтобы не дать мне возможности поговорить с Юлианой. Это и было его ответом, его выбором. Брат не хотел, чтобы она знала. Сделал свой выбор. И как сильно бы я не желал сейчас поговорить с ним спокойно и мирно, такой возможности у меня не было: Кир отключил телефон, забрал свои вещи, уехал и больше не появлялся ни на учебе, ни дома, ни у отца, который ужасно взбесился, что не может ему дозвониться.

Когда в тот вечер я вернулся в квартиру, застал только следы прошедшей вечеринки: горы посуды, мятые пивные банки, пятна от спиртного на диване и удушливый запах прогорклого табачного дыма в воздухе. Ни единого напоминания о Кирилле. Если не считать нескольких так и не распакованных коробок с вещами, оставшихся стоять у него в комнате.

Трус. Настоящий трус.

Кир никогда не играл в игры, в которых велика вероятность проиграть. Потому и предпочел в очередной раз просто сбежать и забыть о том, что у него есть брат. Знал, что в этой битве ему не выстоять. Так же, как и в финале проклятого чемпионата.

Я мог бы уступить. Как делал это не раз. И я отойду в сторону, клянусь, но прежде она должна узнать, что Я был в ее жизни, иначе обманется еще больше. Ей никогда не дождаться от Кирилла того, на что рассчитывает каждая девушка. Он не такой. И как бы не старался, его природа однажды возьмет свое над чувствами, которые он испытывает. А Кир испытывает – это ясно, иначе бы не сбежал.

Юлиана будет обречена на несчастье, если отдаст ему свое сердце. Он разобьет его. Не сможет по-другому, как бы ни старался. Потому что никогда не поставит чужие желания выше своих. Никогда в жизни.

Он – коллекционер, с удовлетворением ставящий галочки напротив имен своих трофеев, наслаждающийся победой, а потом чересчур быстро теряющий к ней интерес, ведь азарт вновь вынуждает его выйти на охоту. Такие люди редко заглядывают кому-то в душу, а если заглянули – просто пугаются того, что там увидели. Боятся всего настоящего, глубокого, сильного. У них просто кишка тонка, чтобы полюбить кого-то искренне и навсегда.

– Нина! – Воскликнул, увидев Орлову, бредущую по коридору с потерянным лицом. – Нина, привет!

Ее уже неделю не было в институте.

– А, привет, – сонно ответила она, поднимая на меня взгляд.

Девушка выглядела на удивление не ухоженно: светлые волосы растрепаны и, кажется, давно не мыты, лак на ногтях отслоился, губы потрескались. Непривычно было видеть ее без макияжа, да еще и в странной объемной кофте с длинными рукавами в такой теплый день.

– Как дела? – Спросил бодро.

От ее глаз не укрылся мой интерес к ее внешнему виду, поэтому Нина поежилась, кутаясь в воротник.

– Хвосты сдаю. – Произнесла хрипло и прокашлялась.

Взгляд ее казался отстраненным и слегка потерянным. Видать, дела тоже шли не важно.

– Понятно, – нервно улыбнулся, – я вот тоже.

– Ты сам как? – Теперь она облизнула губы и подняла на меня глаза.

Мне сразу все стало ясно. Ей просто было больно смотреть на меня – того, кто так сильно напоминал ей моего брата.

– Нормально. – Пожал плечами.

– Ну, да. – Усмехнулась. – Вижу это по кругам под твоими глазами.

– Просто не выспался. – Отмахнулся.

Точнее, не помню, сколько часов мне удалось поспать за эту неделю. Брат сделал все, что бы я не нашел его. А в единственном месте, где мне могли подсказать местонахождение Юлианы, только разводили руками – уволилась. Почему – никто не знал. Готов был биться об заклад, что и здесь не обошлось без Леманна-старшего.

Нина убрала прядь волос за ухо и наклонилась плечом на стену. Долго всматривалась в мое лицо, и наконец, надтреснутым голосом произнесла:

– Спасибо, что поговорил с Кариной.

Да, не самый легкий был разговор.

– Я… – У меня свело живот. – Не знал, что все так серьезно. Думал, просто нравлюсь ей. А тут ее признание… и попытка прикрыть Кирилла…

– Тебя. – Нина улыбнулась. Покачала головой. – Тебя прикрыть. Тебе же еще выступать. Ты прости меня, что я все рассказала тогда Психу. – Она вздохнула. – Столько ярости во мне было… Кир же меня просто использовал. Как дешевую подстилку. А как стала не нужна – вышвырнул. – Потрепала меня по плечу. – Да не отводи ты глаза, ты ж не виноват в том, что он мудак. – Развернула к себе. – Карина сказала, что ты с ней объяснился, поблагодарил, расставил все точки над «i»?

– Да.

– Молодец. Если когда-нибудь передумаешь, знай, что она от тебя не просто без ума – это что-то гораздо большее. – Нина опустила руку и часто заморгала, не давая себе разреветься прилюдно. – А я вот по телеку видела, как мужик выступал. У него тачку украли, а в ней собачка была. Йорк. Совсем как та, что мне Кир подарил. С красным бантом на шее. – Ее грудь высоко вздымалась от дыхания. – Всю неделю раздумывала, не отнести ли ее хозяевам. Пожалела. Твоего брата. – Задрожала всем телом, всхлипнула, шмыгая носом. – Люблю его. А он теперь… с ней…

У меня в желудке все сжалось, тело начало колотить нервной дрожью. Точно говорят, два дебила – это сила. А если эти дебилы – избалованные деньгами мажоры, которым тупо скучно, все еще только хуже. В любом деле кто-то должен быть ведущим, а кто-то ведомым. А эти два барана – они же сожрут друг друга.

Тим – идейный, ему мой брат удобен, как партнер для осуществления его задумок. И то только на время. Кирилл – физически сильнее, но думает, что и морально тоже. Его ошибка в том, что он на полном серьезе считает Тима другом.

Только вот в тех делах, которые они творят, не бывает друзей, там каждый тянет одеяло на себя. А эти два идиота… они оба претендуют на лидерство. Любители рисковать и испытывать удачу – на деле лишь понторезы, которые в серьезной ситуации сразу сиганут в кусты.

– Куда мне ее теперь, псину эту? Смотреть на нее не могу. – Орлова принялась тереть кулаками покрасневшие глаза.

– Нина… – Осторожно положил руку на ее плечо. Обнять девушку было бы ошибкой. Оказавшись в моих объятиях, она и вовсе могла разрыдаться. – Ты знаешь, где мне найти Кирилла?

Она открыла рот, вдыхая и выдыхая, задрожала, будто не в силах вдохнуть, как следует. Подошла ко мне ближе. Уперла кулаки в мою грудь, опустила голову.

– Все хорошо. – Сдаваясь, обнял ее и прижал к себе. – Все хорошо, не плачь. Все пройдет.

– Илья, – все еще упираясь кулаками в мою грудь, всхлипнула Нина, – он же вляпается. Обязательно вляпается. Я так за него переживаю.

– Я постараюсь помочь ему.

– Правда? – Она подняла голову и посмотрела на меня с надеждой. По щеке девушки катились тонкие ручейки слез.

– Да. – Кивнул в подтверждение своих слов и положил свой подбородок на ее макушку, мне хотелось спрятать заплаканное лицо Орловой от посторонних глаз. – Найти бы его только.

– Где Тим трется, там его и ищи. – Горячее дыхание обожгло мою грудь. – У них же сейчас общее… увлечение…

Девушка вытерла слезы.

– Что они мутят опять? – Пальцы сами сжались в кулаки.

– Явно не на мотиках собираются гонять.

Кирилл

– Вот здесь паркуйся. – Тим заерзал на сидении в нетерпении. – Ага. Отличный вид! – Раскрыл пакет с едой, которой мы затарились по дороге, достал здоровенный бургер и вцепился в него зубами.

По салону разлился аромат фастфуда и пряных специй. Автомобиль замер у края дороги, двигатель еще немного поворчал и затем смолк.

– На хрена ты взял все острое? – Посетовал я, рассматривая покупки. Взял тортилью и без особого аппетита откусил.

– Ты лучше скажи, – чавкая, пробубнил Левицкий, – зачем ты решил вместе со своей т… малолеткой вместе жить? Это, вообще, как?

– Это любовь, чувак. – Откусил еще кусок тортильи, прожевал. – Ты влюбляешься, и хочешь проводить с человеком все свое время. Прикинь, так бывает.

– Да нах. – Сморщился он так, будто у него вдруг пропал аппетит. – Я позавчера сразу с двумя телками отжигал. Вот это прикольно было. Не мог решить, какая больше нравится, привез к себе сразу обеих. Мы такое вытворяли, тебе и не снилось! – Заржал, видя, что я чуть не подавился. – Или ты думал, раз у тебя секса нет, то его во всем мире отменили?

Да, Тим всегда умел найти слова, которые больно бьют по самолюбию. Но у меня не было желания объяснять ему свои поступки или посвящать в личную жизнь.

– Отвали. – Сосредоточился на еде.

– Хочешь, создам тебе мотивацию? – Его глаза заблестели. – Представь, как она стонет под твоим братом. А-а-ааа! Да, Илья, да! А твой брат, лошок, так и не засадил мне!

На хрен я ему, вообще, сказал, что мы не спим?

– Заткнись, Тим, – мне было не до шуток. – И лучше по-хорошему заткнись, пока я тебя сам не заткнул.

– Ладно. – Друг успокоился, вытер салфеткой рот. – Но заводить баб и жить с ними – это в нашем деле не серьезно.

– Почему?

– Она тебя сдаст. – С уверенностью заявил он. – И меня сдаст.

– Не сдаст!

Выгнул брови дугой.

– Она хотя бы знает, чем ты занимаешься?

Эта тема заставляла меня нервничать. Точнее, неизбежность того, что придется однажды познакомить Нану с темной стороной меня. Это могло бы ее напугать или даже стать причиной нашего разрыва.

– Нет, но я хочу ей сказать.

Изображая поверженного, Тим наигранно рухнул на приборную панель, уже не понарошку ударившись головой.

– Ты – придурок! – Поставил диагноз он. Выпрямился, потер лоб рукой. – Самое время вытащить синтепон из головы и вставить туда мозги! Хочешь сообщить о наших делах незнакомому человеку?

– Она не незнакомая!

– Да что ты о ней знаешь? А? Ничего! Кроме нас двоих никто не должен быть в курсе, понял? Мы и так перед твоим братом спалились с «Порше».

– Илья никогда меня не сдаст. – Сказал твердо. – Какие бы отношения у нас ни были.

В этом я был уверен.

– Хорошо бы. – Тим бросил остатки бургера обратно в пакет и нахмурился. – Давай тогда к делу. Смотри. Вот она. – Указал на припаркованную с другой стороны дороги темную «Jaguar XJ».

Из меня непроизвольно полетели ругательства.

– Ты в курсе, сколько она стоит? – Спросил, немного придя в себя.

– Угу. – Ковыряя пальцем в зубах, промычал Тим. – А вот, сколько нам заплатят. – Он нацарапал ручкой в блокноте цифру с пятью нулями.

Я даже присвистнул. Приятным покалыванием в позвоночнике во мне пробуждался азарт. Даже не то, на что можно было потратить эти деньги, а простое «смогу – не смогу» заводило больше всего. А полное отсутствие секса в моей жизни в последние дни вкупе с крайним возбуждением толкали меня теперь хоть на какое-то высвобождение скопившейся энергии. Пусть таким способом, но дать выход эмоциям. Да я же чертов адреналиновый маньяк!

– Наша работа какая? – Спросил, переводя взгляд на тачку. Руки чесались приступить скорее.

Левицкий довольно развалился в кресле:

– Исполнить, поставить в отстойник к Шумахеру и спокойно забрать у заказчика бабки.

– Кто заказчик?

Тим улыбнулся.

– Очень серьезные люди. Не могу называть имен.

– Ты их хоть знаешь? Останемся без бабла и с тачкой на руках. Что тогда будем делать? Предлагать выкупить хозяину за процент от стоимости? Это, на хрен, еще рискованнее, чем просто угонять.

– Исключено. Деньги будут. – Тим лениво потянулся и зевнул. – Заказчик сам решает вопросы транспортировки. Наша задача – доставить машину в бокс. Расчет сразу.

– Сколько ты уже пасешь ее?

Тим задумался, прикидывая в уме:

– Больше суток. Теперь твоя очередь.

Черт.

– Я сегодня не смогу. Мне нужно побыть с Наной, я обещал.

Он недовольно щелкнул пальцами.

– Слышь, Кир. Ты кончай уже это. – Повернулся ко мне. – Пусть она займется своими бабскими делами: ногти там всякие, волосы и прочая хрень. Отправь ее куда-нибудь, у нас серьезное дело. Не беси меня.

– Давай так, Тима. – Я тяжело вздохнул. – Сегодня ты дежуришь, а завтра я что-нибудь придумаю.

– Нет. Давай так. – Левицкий выпрямился. – В этот раз я буду инженерить, а ты погонишь тачку. Твоя очередь рулить.

Сердце застучало слишком быстро, но пришлось взять себя в руки. Это все ради нас. Все для Наны, чтобы она больше ни в чем не нуждалась.

– Договорились.

Тим улыбнулся:

– Тогда я остаюсь следить за «ягуариком», а ты будь готов, что позвоню, если решу, что пришел подходящий момент.

– О’кей. – Кивнул ему.

– Тогда давай обсудим детали.

– Давай.

Нана

Тепло его рук убеждало, что все идет своим чередом и в нужном направлении. Мне так нужны были эти объятия: уютные, сильные, нежно баюкающие в тишине. Мы словно учились слышать друг друга, заново знакомились, привыкали.

Я и Кирилл лежали, обнявшись, на широком диване и смотрели телевизор. Он перебирал мои волосы, и с каждым его прикосновением я ощущала, как рушатся барьеры внутри меня. Чувствовала, как разгорается пламя между нами.

Вот он, тот самый момент. И тот самый человек, единственный, кому можно довериться, на кого стоит положиться. Хорошо, что мы нашли с ним друг друга. В таком большом городе, в этой большой стране. Наверное, кто-то всемогущий тянул нас друг к другу невидимыми ниточками. А потом соединил.

Кирилл поймет меня. Как понял сегодня дядя Ваня. Услышит мою историю, разделит со мной мою боль и простит вину. И мне станет еще легче. И мы вместе найдем выход из того, что кажется сейчас тупиком. Самое время. Тот самый час.

Повернула голову, чтобы еще раз полюбоваться на того, кто так заботится обо мне, кто берет на себя роль моего «якоря» в этом мире. Того, под чьей тяжелой рукой так приятно чувствовать себя маленькой и беззащитной девочкой. Сильный, упрямый. С крепкими мышцами, играющими под футболкой, и копной мягких каштановых волос, всегда уложенных в идеальную прическу. Заразительно хохочущий над передачей по телевизору и умеющий в одну секунду стать серьезным и собранным.

Кирилл проследил за моими движениями взглядом. Его губы легонько тронула ухмылка. Затаил дыхание, не зная, чего ожидать от меня. Но я и сама не знала. Просто смотрела, как блики, падающие от экрана, играли в темноте комнаты на его прекрасном лице, ныряли серебром в шелковистые волосы, касались губ. И ненавидела себя за то, что позволяла своим страхам и комплексам отталкивать человека, который хочет быть со мной и старается сделать меня счастливой.

Он улыбнулся, и меня охватила самая настоящая паника. Та самая улыбка – очаровательная, искренняя, делающая его просто ослепительным и неотразимым. Она снова сделала меня безвольной. Мне захотелось, чтобы он прикоснулся ко мне, и чтобы все произошло прямо сейчас. Сердце застучало лихорадочно быстро, сбивчиво и пропуская сразу несколько ударов.

Кирилл положил руку мне на бедро и словно спросил взглядом разрешения действовать дальше. У меня перехватило дыхание. Я хотела быть ближе, очень хотела. Закрыла глаза и позволила теплу его тела просочиться мне под кожу, раствориться в крови.

Его рука поползла ниже, и я невольно застонала. Едва слышно. Просто выдохнула, но ему, кажется, жутко понравилось. Прикосновения стали настойчивее, пальцы решительнее. Мои губы раскрылись под его поцелуем, тело задрожало.

Почувствовала, как падаю в невесомость, когда наши ноги сплелись. Прижалась к нему плотнее, так близко, что между нами не осталось ни сантиметра пространства. Низ живота скрутило тугой сладкой болью, с губ сорвался еще один нечаянный стон. Тогда его сильные руки стали смелее, скользнули под платье, нащупали резинку моих трусов.

Голова кружилась, я стала жадно хватать ртом воздух. Все быстро, слишком быстро. Нет. Нет. Горячие поцелуи обожгли изгиб моей шеи, язык ускорил темп, лаская мою кожу, подобрался к груди, отодвинув в сторону вырез на ткани платья.

– Я хочу устроиться на работу, что скажешь? – Выпалила, чувствуя тяжесть его тела на своем.

– Что? – Кирилл поднял голову. Уставился на меня, тяжело дыша. – Что скажу? – Выдохнул так, словно хотел рассмеяться, громко и с досадой. – Зачем тебе это, Нана? – Он убрал свои руки от моего тела и сел на диване. – Я вроде и так неплохо зарабатываю, у нас все есть, нам хорошо. Тебе… совсем не обязательно работать. – Выпрямился, разглядывая в темноте комнаты мое лицо. – Давай, лучше я буду вкалывать, уставать, а ты жалеть меня вечером, делая массажи и развлекая разговорами? М? – Подмигнул. – Здорово придумал?

– Где ты работаешь, Кирилл? – Поправляя платье, спросила я.

Села рядом с ним. Губы горели, тело обиженно ныло, требуя продолжения ласк.

– Малыш… – Он воздел глаза к потолку. Выдохнул.

Страсть, терзавшая нас обоих, доводившая до предела и так и не находившая до сих пор выхода, сплелась тугим больным узлом, не оборвав который мы грозились испортить все, что нас связывало.

– Просто ты никогда не рассказываешь о своей работе. Уходишь, и я даже не знаю, где находишься весь день.

Кирилл сжал челюсти.

– Я же тебе говорил. У меня бизнес.

– Так посвяти меня в свой бизнес. – Погладила его по руке. – Ты помогаешь отцу? Или что это? Ты ведь еще учишься, а я ни разу не видела, чтобы ты ходил на занятия. Прости, мне, правда, это важно.

Он приподнялся и включил свет.

– Но ты же не рассказываешь мне о себе. Почему?

Я зажмурилась.

– Господи, да это же совсем другое. Хотя я тебя понимаю. – Раскинула руками. – Все это выглядит так, будто я не доверяю тебе. Но, клянусь, придет время, и ты все узнаешь. – Сжала его руку, взглянула с мольбой. – Честно. Просто сейчас я не готова взваливать на тебя все сразу. – Внутри все сжалось, когда он отвернул голову. – Но если хочешь…

– Не доверяешь? – Посмотрел вдруг с упреком.

Таким взглядом можно было резать стекло. Ручаюсь.

– Кирилл, пойми, все это… Переезд к тебе… – Сердце забилось, как загнанный зверь. – Это очень ответственный шаг. Не хочу зависеть от тебя, и мы так мало знаем друг о друге. Готова ли я к этому?

– Черт, Нана! – Его руки сжались в кулаки, рот напряженно искривился. – Разве я не стараюсь? Все для тебя делаю, посмотри. Скажешь головой о стенку убиться – убьюсь. А ты все равно держишь дистанцию, будто я тебе чужой. Я что, не достаточно доказал тебе? Не говорил о своих чувствах? Черт, да ты ко всему вечно не готова! – Увидев испуг в моих глазах, поднял руки, извиняясь. – Ой. Прости.

– Да. – Кивнула, отодвигаясь от него. – Пожалуй, нам нужно было сразу обо всем поговорить. Я не хотела, чтобы и ты тоже нес тот груз, который давит на меня изнутри. Не знаю даже, как тебе сказать обо всем…

– Вот и я тоже не хочу посвящать тебя в свои дела. – Воскликнул он. – Поверь, тебе лучше держаться от этого всего подальше.

– Почему? Что это? – Искала в его глазах хоть намек на ответ, но не находила. – Что-то опасное? Криминальное?

– Да у нас сейчас любой бизнес на грани криминала! Вечные терки-говнотерки! – Он вскочил и бросился к окну. – Чисты только те, кто по локоть в мазуте пашут с восьми утра до пяти вечера, но они, сама знаешь, получают копейки. – Обернулся ко мне. – Ты мне это предлагаешь? Таким меня хочешь видеть? Такого любить? – Подошел ближе. – Скажи. Какой тебе нужен? Это же буду не я! – Присел на край дивана. – Бабки у отца брать тоже больше не буду, на хрен мне надо отчитываться за каждый рубль перед его женой.

У меня внутри все сжалось от страха. То, как тяжело он дышал, какой горой надвигался на меня, как громко разговаривал… Все это заставило кровь привычно застыть в жилах.

– Прости, я напугал тебя? – В глазах Кирилла было столько вины.

Руки обхватили мои плечи.

– Все нормально. – Прошептала.

– Посмотри на меня. – Наклонился. – Эй, только не плачь. Испугалась, что ли? Я сам не заметил, как повысил голос. – Провел пальцем по моей щеке. – Ну, вот. Слезы на подходе. – Взял мой подбородок и приподнял лицо, заставляя взглянуть на него. – Прости меня, придурка, прости, ну? Посмотри на меня, как ты умеешь. Чтобы я почувствовал себя беспомощным и ничтожным.

Это же он, мой Кирилл. И чего испугалась?

– Получается? – Спросила, с трудом улыбнувшись.

– Да-а.. – Довольно наморщил нос. Притянул меня к себе, обнял. – Не сердись, малыш.

– Я не сержусь.

– Просто твои глаза… они потемнели от гнева.

Я отстранилась.

– А сейчас? – Улыбнулась, расслабилась, вложила во взгляд всю свою нежность. – Что ты в них видишь?

Кирилл нахмурился, пытаясь разгадать.

– Себя? – Усмехнулся.

А раньше ты видел в них дождь. А за ним радугу и солнце…

Где-то зазвонил мобильник.

– Ладно. – Обняв его еще раз, я опустила руки и встала. – Кирилл, а где твой фотоаппарат?

– Мой что? – Пытаясь отыскать источник звука, спросил он.

– Фотоаппарат. Тот, что принадлежал твоей маме.

Кирилл ходил кругами, пока не поднял рубашку и не увидел под ней аппарат.

– А… я… я оставил ее в квартире брата. – Пробормотал он, глядя на дисплей.

– Понятно. – Взяла наушники, опустилась на диван.

– А что ты хотела? Сделать селфи? Так для этого я взял тебе крутой смартфон.

– Просто поснимать… – Сказала тихо, уже ему в спину.

– Завтра куплю тебе самый крутой фотик, какой только бывает. – Кирилл поспешил на кухню, телефон разрывался в его руке. – Идет? А сейчас мне нужно поговорить, срочное дело.

– Спасибо. Не нужно. – Пробормотала себе под нос.

Выключила свет, надела наушники, включила любимую песню и устроилась удобнее на подушке. Проследила взглядом, как он вышел на балкон, чтобы поговорить по мобильному. Закрыла глаза.

Проснулась уже под утро, когда за окном только начинало светать. Открыла глаза. Что-то негромко звенело – телефон на тумбочке. Снова. Кирилл убрал руку с моей талии и дотянулся до него. Что-то щелкнуло.

– Тачку исполняем сегодня. – Раздался приглушенный голос Тима из динамика. – Собирайся, жду тебя.

– Ты в своем уме? На часы смотрел? – Ответил шепотом Кирилл, осторожно отодвигаясь от меня.

– Шевели булками.

В трубке затихло.

Я старалась не дышать, чтобы не выдать себя. Пусть думает, что сплю. Когда он оделся, взял с тумбочки ключи от машины и на цыпочках проследовал в коридор, приподнялась и сонным голосом спросила:

– Ты куда?

– У Тима машина сломалась, нужно до сервиса дотащить. – Не своим голосом ответил Кирилл.

– А, понятно. – Упала обратно на подушку.

– Спи, скоро вернусь.

И вышел, закрыв за собой дверь.

Но спать я уже не могла. Встала, босиком подошла к окну и убедилась, что его автомобиль покинул стоянку возле дома.