17

Кирилл

Тачку бросил в двух кварталах от нужного места. Надвинув кепку на лоб и покрыв ее капюшоном толстовки, направился в сторону клуба. Материл про себя Тима. Ни к чему в таких делах спешка. Не подготовились нормально, не разузнали все, что положено, про объект. Если все накроется пи*децом, то спрашивать буду с него. Опять же, если не спросят с нас…

Теплый летний воздух приятно пах ночной влагой. Шумный город замер в готовности полноценно ожить через час-два. Разве что редкие машины скользили по дороге неторопливо – это одинокие такси развозили пьяных запоздалых гуляк по домам.

Немного непривычным было наблюдать тусклый рассвет, спустя всего только пару часов после заката, и пугающая обнаженность летнего утра еще сильнее разгоняла кровь по напряженным венам.

В ушах звенело, сердце замирало в определенном, одному ему известном, ритме. Замирало через каждые пять шагов, словно готовилось к новому, еще большему выплеску адреналина. И я жаждал скорее получить эту разрядку, хотел прочувствовать опасность каждой клеточкой своей кожи.

Именно она и была желаемой целью. Именно процесс получения эмоций, а не деньги, ради которых все и затевалось. И понимал я это именно в такие моменты – перед прыжком в неизвестность, когда оглушающая тишина повисает над тобой, вынуждая собраться и нырнуть в долгожданную пустоту. А ты, падая вниз, чувствуешь кайф и свободу, ощущаешь себя по-настоящему живым.

– Твою мать, Тим! – Прорычал, прыгая к нему на пассажирское сидение. – Ты еще ближе к объекту не мог свою тачку припарковать?

Он явно сошел с ума. Даже в утреннем тумане стоянка перед ночным клубом «Мекка» просматривалась со всех сторон. И народа, выходящего покурить на крыльцо, было не меньше, чем днем. Единственное, что отличало это место ночью – относительная тишина, да и та была нам лишь врагом в данной ситуации. А этот придурок умудрился поставить свой «Honda CRV» всего в десяти метрах от нужного нам «ягуара»!

– Не ругайся при девушках, – ухмыльнулся Левицкий, застегивая пуговицы модного пиджака.

И только в этот момент я обернулся и заметил незнакомку, притаившуюся на заднем сидении.

– Здрасьте… – Выдавил, беззастенчиво разглядывая ее.

Молодая, едва ли старше нас с Тимом. Весьма хорошенькая собой. Ухоженное лицо, длинные светлые волосы, гладкими волнами струящиеся по плечам, аккуратный прямой нос, в меру пухлые губки. И платье, являвшее взору заманчивую ложбинку меж грудей. Оно сразу бросалось в глаза: черное, расшитое блестками, с крупной розой из перьев над грудью, элегантное, но чересчур затейливое, словно бы его хозяйка собралась выступать в кабаре.

– Привет, – сухо ответила незнакомка как раз в тот момент, когда мое воображение дорисовывало длинный мундштук, зажатый меж ее пухлых алых губ, и ровные серые колечки дыма, вылетающие из них же.

– Это Соня. – Представил мне ее Тим.

– Очень приятно, – растерялся я, не сводя с нее глаз.

– Сонька – золотые стринги. – Заржал друг, за что тут же получил от девушки тычок локтем по обшивке сидения. Дернулся и поспешил извиниться. – Прости, ей не нравится это прозвище. – Обернулся. – Просто Соня. Так лучше?

Ее глаза, густо обведенные черным, опасно сузились.

– Еще раз так скажешь, откручу тебе яйца. – Та серьезность, с которой это было сказано, не оставляла сомнений – она не шутила.

– Соня сегодня работает с нами. – Сообщил Тим, поправляя рукава пиджака.

– Вот как.

Мало того, что он посвятил в дело постороннего, так еще и взял его в долю.

– Хозяин тачки прибыл в клуб уже на полусогнутых. – Объяснил Левицкий. – С ним две бабы, веселуха идет полным ходом. Чтобы считать сигнал ключа, мне нужно будет приблизиться к нему на расстояние до пяти метров. – Он повернулся назад и показал пальцем на черную дамскую сумку, лежавшую на коленях девушки. – Я подумал, что явиться в ночной клуб в форме электрика с чемоданом гораздо рискованнее, чем просто пригласить с собой шикарную даму, в сумочке которой будет лежать ретранслятор.

– Угу, – недовольно нахмурился я. – Может быть.

Сердце продолжало гулко ухать в груди.

– Не волнуйся, Соня – профессионал. Ей в этом деле нет равных.

Вот это вряд ли.

– Так, а на хрена ты поставил свою тачку возле ягуара? – Мне было неуютно под взглядом незнакомки. – М? Ничего, что здесь везде камеры понатыканы?

– Котенок, не бойся. – Тим улыбнулся мне, обнажив ряд ровных белых зубов. – Я прикрутил номера, который снял с какой-то «пятерки» во дворах. Знаешь такой отечественный броневик? ВАЗ. Ну, вот. Никто по этим номерам меня не вычислит, не переживай.

– Так. Хорошо. – Я так сильно нервничал, что мне становилось жарко. – Как долго мне придется торчать возле тачки?

– Сиди на жопе и не дергайся. – Он протянул мне брелок. – Вот второй ключ от моей машины. Когда все будет готово, ты получишь сигнал – скину тебе на сотовый. Спокойно выйдешь, закроешь мою тачку, подойдешь к «ягуару». Включишь блок ретранслятора, проверишь, открывается ли ручка. Если да – значит, и кнопка «Стоп-старт» тоже сработает. Садишься, заводишь, красиво уезжаешь, а потом мы с Соней возвращаемся в мою «CRV-шку», открываем ее своим ключом и тоже дергаем отсюда. Не боись, свою мордаху постараюсь сильно не палить. Да и там темно внутри. Все будет норм.

– Понял. – Кивнул, чувствуя, что вспотели ладони.

– Да. Перед тем, как покинуть салон, – произнес Левицкий, – не забудь врубить глушилку. – Открыл дверцу, вышел, наклонился и шепнул: – Копы на хвосте нам ни к чему. Так ведь?

– Угу. – Прокручивая все еще раз в голове, ответил я.

– Мадам. – Открыв заднюю дверцу, Тим галантно протянул руку девушке.

Та продолжала сверлить меня недоверчивым взглядом. Большие синие глаза словно говорили: «парень, я знаю, ты обязательно облажаешься». Почувствовав себя неуютно, я отвернулся. Тихонечко выдохнул.

– Удачи. – Негромко бросила она на прощание и вышла.

Слегка виляя бедрами, направилась к входу. Лениво и словно нехотя взяла Тима под руку. Как только странная парочка скрылась внутри здания, меня начало лихорадить уже не по-детски. Сосредоточился на дисплее телефона, не забывая временами оглядывать стоянку.

Прошло всего минут пятнадцать, а нервы уже начинали сдавать. Казалось, что я попал в ловушку: Левицкого там спалили, и вот-вот придут и за мной. Проклял все на свете, а особенно чертову спешку, в которой мы не успели толком обговорить все детали и пути возможного отступления.

Когда мобильник вдруг завибрировал, я подскочил, как долбаный герой какого-то мультфильма. «Сиськи» – высветилось на экране. Ну, и что означало это сообщение? Умник, блин. Не мог прислать что-то вроде «пора», «действуй» или «готово»?

Ну, и как мне теперь поступить?

Пытаясь унять дрожь в руках и ногах, собрал все необходимое оборудование и вышел из машины. Щелкнул сигналкой и, едва не обронив на асфальт блок ретранслятора, засунул брелок от машины Тима в задний карман. Огляделся. Со стороны входа в клуб раздавались пьяные голоса и смех. На самой стоянке было тихо.

Опустив голову, чтобы не светить свое лицо, направился к нужной тачке. Судорожно сжал в руке ретранслятор. Мой блок не был таким увесистым, как тот, что считывал сигнал из сумочки Сони. Размером с небольшой блокнот, он легко помещался в ладони и не привлекал столько внимания. Но мне казалось, что я несу увесистый тюк, который приковывает взгляды посторонних не меньше, чем сияющая огнями новогодняя елка.

Подойдя к «ягуару» ощутил, как сердце отчаянно толкается в ребра. Со всех сторон мерещились звуки: сирены, крики, звук бьющегося стекла, выстрелы. Мое подсознание сводило меня с ума, прокручивая в голове различные возможные сценарии неудачного исхода. Это ужасно пугало. Но заводило еще больше.

Всего три действия. Простых и невообразимо сложных. Они отделяли меня от победы. Включить блок, открыть дверцу, сесть и завести мотор. И мне хотелось покончить с этим быстрее. В последний раз воровато оглядевшись, я подошел к водительской двери. Точеные линии кузова, холод металла, блеск лакокрасочного покрытия, совсем нового и, кажется, только с конвейера. Все это манило, упрашивая прикоснуться. Но делать этого было нельзя. Ни в коем случае.

Момент истины. Щелкнул на блоке выключателем. Загорелась красная кнопка. Ну-с… Поехали. Нежно скользнул пальцами в дверную ручку, надавил, аккуратно и нежно, словно касался женской груди. Она поддалась мягко и смиренно. Открылась без единого звука, приглашая присесть внутрь, в салон, отделанный новой кожей кремового цвета с тиснением и ромбовидной прострочкой.

Больше не оглядывался. Сел, закрыл дверцу и уверенно нажал на кнопку пуска двигателя. Выдохнул, увидев, как загорелась приборная панель, и услышав самый приятный на свете звук. Мягкий и сексуальный «р-р-р». Точно проснулся дикий зверь, решивший отметить свое пробуждение не грозным рыком, а вкрадчивым урчанием.

А вот теперь пришло время и порычать. Быстро врубил глушилку, положил на пассажирское сидение блок и воткнул заднюю. Глаза сами выбрали нужную траекторию, нога опустилась на педаль, руки крутанули руль. Дальше – все как во сне: никаких резких движений, пока не покинул территорию стоянки. Скрылся плавно, не издавая громких звуков и не привлекая ненужного внимания.

Выехал на дорогу и, неторопливо набрав скорость, двинулся прочь из центра. Точнее, поплыл. Так тихо и почти невесомо неслась эта роскошная малышка. Только убедившись, что за мной нет погони, выдохнул и позволил себе рассмеяться. Расслабил пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в руль, опустил плечи.

Да! Да! Да-а!

Даже откинулся на спинку сидения, когда вдруг впереди по встречке замаячили сигнальные огни. Забыл, как нужно дышать, едва до меня донесся приближающийся звук полицейской сирены. Надо же, как они быстро… Менты ехали мне навстречу. Патрулька? Гибддшники? В панике даже не понял, кто это был, думал только о том, чтобы машина случайно не вильнула по дороге, ведь руки меня больше не слушались.

Едва мы поравнялись, я опустил голову. Вжу-ух! Машина пронеслась мимо. В зеркало заднего вида заметил, что они проехали поворот на клуб и помчались по дороге дальше. Вскоре мигалки и вовсе скрылись из виду. Пронесло… Но сработало как напоминание о том, что не стоило расслабляться, пока не доеду до места назначения. Главное, чтобы без происшествий.

Каждая чертова поджилка тряслась в моем теле на подъезде к боксам Шумахера. Остановился, набрал нужный номер.

– Слава, это я. Открывай.

Через пару секунд двери гаража пришли в движение. Въехал внутрь, заглушил мотор, вышел. Убедившись, что бокс закрыт, вылез, снял капюшон, бейсболку и, натянув на лицо скучающий вид, поздоровался:

– Привет!

Будто и не паниковал.

– Хуясе, – вместо приветствия проронил Слава. Обошел тачку и присвистнул. – Тим мне говорил, что вы сегодня работаете, но не говорил, над чем именно! Надо же… – Крепко пожал мне руку и потрясенно закивал головой. – Кир, это новый уровень, парень. Поздравляю!

– Спасибо.

Честно говоря, я был бы рад сейчас проверить, не навалил ли в штаны от страха. Всякое могло быть, ведь последние десять-пятнадцать минут прошли как в тумане.

– Такая тачка не пойдет в мясорубку (*на разборку под запчасти, – прим. авт.), она ж совсем новая.

– Да. Нам заказали именно эту модель. Тим все сам разрабатывал. Я думал, он договорился с тобой.

Шумахер снял кепку и почесал лысеющую головенку:

– Деталей не говорил. Сказал только, что тачка крутая, и завтра ее заберут люди заказчика. Заплатил мне за передержку.

– Понятно.

– Глушилку хоть не забыл включить? – Прищурился Слава, в который раз обходя машину.

– Я ж тебе не пятиклассник. – Усмехнулся, пряча руки в карманы. – Зови своих парней, пусть отключат навигацию.

– Хорошо. – Он снова протянул мне руку. – Побежишь?

– Ага. Пора.

Обменявшись рукопожатиями, мы расстались.

Я вышел на улицу. Быстро преодолел расстояние от гаражей до людного жилого квартала, где легко можно было встретить в такую рань первых прохожих, спешащих на работу по улицам еще спящего города.

Были бы сигареты, точно бы закурил. Трудно было себя сдерживать, чтобы не ускорить шаг, не рассмеяться вдруг лихорадочно или не дать гопака (*танцевальное движение, прыжок или восклицание во время танца – прим. авт.).

В кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. И вот тут-то все кишки дёрнуло невидимой рукой, скрутило в тугую удавку. Тревога, нарастая, зашкаливала. Немного посомневавшись, спрятал мобильник обратно.

Какого черта?

Достал аппарат, набрал Тима. «Выключен или находится вне зоны действия сети». По венам медленно растеклось предчувствие страшного, тело сковало острым льдом. На негнущихся ногах продолжил путь, когда трубка вдруг снова завибрировала в кармане. И опять незнакомый номер.

А, будь, что будет.

Нажал на кнопку, ответил:

– Да.

– Эй, котенок, как ты? – Раздался бодрый голос Тима.

– Бл… – Выругался я, оглядываясь по сторонам. – Ну, ты и мудила!

– Не ругайся, мой маленький. – Заржал он. На заднем фоне было достаточно шумно, играла музыка. – Звоню тебе с телефона Сони, мой сел.

– Ты что, не мог трубку зарядить, когда на дело шел?! – Гнев хлынул из меня сплошным потоком.

Я ж чуть не обосрался от страха, а он тупо забыл зарядить мобилу. Идиота кусок.

– Да я о тачке думал и о бабках, а не о том, чтобы с зарядным возиться. Главное, что все удалось. Да? Ты как? Без приключений?

– Нормально. Лошадка в стойле. Иду пешком.

– Хорошо. Тогда жду тебя в баре.

И отключился.

Недолго думая, я перешел дорогу и направился в забегаловку, в которой всегда любил зависать Тим.

Так и оказалось, он был там. Они сидели с Соней за маленьким столиком в углу заведения, укутанные от посторонних глаз темнотой и плотной завесой табачного дыма. Левицкий, развалившись в кресле, курил настоящую кубинскую сигару и запивал ее ромом. Хороший понт дороже денег, как говорится.

– Привет, – я сел на свободный стул.

Повернувшись, девушка наградила меня пронзительным взглядом. Он явно означал что-то вроде «не думала, что ты справишься, слизняк». К слову сказать, Тима она ласковыми взглядами тоже не жаловала. Пытающаяся казаться крутой, реально дикая или просто феминистка, – мне было плевать. Но смотреть так на себя я бы не позволил, поэтому ответил ей таким же суровым взглядом, означавшим не много-не мало, а «если хочешь что-то сказать, то лучше говори».

Но Соня и тут не собиралась вступать со мной в диалог.

– Моя доля. – Мрачно потребовала она, повернувшись к Левицкому.

Взглянула на него из-под опущенных ресниц.

– Обожаю, когда ты такая серьезная, детка. – Он неохотно полез в карман. – Это меня ужасно заводит.

– Гони бабки, Тим. – Напомнила незнакомка, протягивая изящную ручку ладонью вверх.

Маленькая, миловидная, она, кажется, умела выглядеть и достаточно опасной. И точно знала, чего хочет. А вот Левицкий, на удивление, с ее поведения не бесился, выглядел довольным и разве что только не мурлыкал, как мартовский кот.

– Если меня когда-то охомутает простая смертная, – усмехнулся он, отсчитывая десять зеленых купюр с портретом Франклина, – то это точно будет она.

И окинул девушку восторженным взглядом.

– Даже не мечтай. – Быстро спрятав деньги в лифчик, Соня замахнула рюмку спиртного и встала. Небрежно одернула платье. – И перестань пялиться на мои сиськи, недоумок!

Но Левицкий уже закатил глаза и возбужденно прикусил губу.

– Я же тебе писал, какие они, да? – Обратился ко мне. – Две аккуратные упругие апельсинки. Мммм…

– Дебил. – Проворчала девушка, презрительно качнув головой, и посмотрела на меня. – Приятно было поработать.

– Сонь, ты не посидишь с нами? – Опомнился друг, хватая ее за руку.

Похоже, ему реально хотелось больше времени провести в обществе загадочной белокурой девчонки в экстравагантном наряде.

– Тима, ты же знаешь. Меня там брат ждет. Мы завтра едем на море, так что деньги будут нам очень кстати.

Левицкий полу-лег на стол и посмотрел на нее жалобно:

– Ты вынуждаешь меня разрыдаться.

Девушка громко выдохнула сквозь сомкнутые губы:

– Не паясничай, Тима. Понадоблюсь, набери меня. Вот только мы на море едем надолго – у брата пиелонефрит, врачи рекомендовали греться в песке и больше загорать.

– Привет ему, – с тоской друг коснулся губами ее руки. – И спасибо. Тебе.

Она дернула бровями и усмехнулась:

– Всегда, пожалуйста. Обращайся. Расценки ты знаешь. – Подмигнула мне. – Пока, Кирилл.

И, качая бедрами, направилась к выходу.

– Проститутка, что ли? – Шепнул я, наклоняясь на стол.

Мой друг так и продолжал, раскрыв рот, пялиться ей вслед.

– Дебил? – Огрызнулся он, выпрямляясь. – Продажную девку от нормальной бабы не отличишь? Это же просто образ. У нее их сотни. – Он вздохнул, наливая себе и мне немного рома в пузатые стаканы. Затянулся сигарой. – Таких, как она, больше нет. И вряд ли будут.

– Понятно, – окунаясь в табачный дым, я зажмурился. – Ты на нее что, запал?

– Да с радостью запал бы. – Улыбнулся Тим. – Только ни у одного из нас нет шансов. Эта чертовка – лучшая воровка в городе, и ей по хрену мужики. Совершенно. – Внезапно он оживился. – А вот кому не по хрену…

Мимо прошли две дешевого вида телки, у которых из одежды были лишь тонкие тряпки, прикрывавшие вымя, да высоченные каблуки вместо копыт.

– Де-воч-ки! – Игриво позвал Тим, приглашая сельского вида дам за наш столик.

Этого только не хватало.

– Слушай, друг, а как по оплате? – Поспешил напомнить я, наклоняясь к нему.

– Завтра заказчик получит тачку и рассчитается. – Проворчал он мне на ухо, а затем распростёр объятия перед незнакомками. – Красавицы! Присаживайтесь к нам, скрасьте вечер двум холостякам!

Незнакомки закудахтали, волоча за собой четвертый, недостающий, стул к нам за столик. Сели и, смеясь, начали представляться. Люда, Маша или Глаша – мне было все равно. Я их не слушал. Мне требовалось выпить чего покрепче, чтобы, наконец, узел напряжения в груди развязался. Меня все еще держало после угона, и никак не хотело отпускать.

Нана

Несколько часов ожидания превратились в настоящую пытку. Где-то глубоко внутри засело ощущение, что Кирилл в опасности, и мне теперь хотелось лишь одного – чтобы он вернулся живым и здоровым. Обнимать его, целовать, шептать, что соскучилась, и умолять больше не уходить.

Я не отходила от окна, выпила целых три чашки кофе, тревожно встречая рассвет и наблюдая за пробуждением города. А его все не было. И когда сердце уже вовсю громыхало в груди от волнения, на стоянку въехал, наконец, его автомобиль. Странно виляя, протиснулся между других машин и замер. Через пару секунд из него, слегка пошатываясь, вышел и сам Кирилл.

С бутылкой спиртного в руке, проследовал к подъезду подобающей для такого состояния пружинящей походкой. У меня внутри все похолодело. Попятилась назад. Обхватила себя руками, прижалась к стене и уставилась на дверь. Каждый вдох и каждый выдох давались с трудом. Наконец, в подъезде послышалась возня – он сражался с замком. Скрежет металла, поворот ключа, и вместе с запахом перегара и женских духов в прихожую вошел, а точнее ворвался на полусогнутых, Кирилл.

– Привет, – его лицо при виде меня прояснилось. Навалился спиной на дверь и широко улыбнулся. Замутненные алкоголем глаза смотрели с искренней нежностью. Рука, державшая бутылку, опустилась. – Ты ждала…

Удивительно, но, глядя на меня, он выглядел совершенно счастливым.

– Десять утра. – Констатировала я, не решаясь сделать шаг ему навстречу.

– Я так спешил… – Поджал губы, качая головой.

Нас разделяло всего пара метров.

– Как там машина?

Глубоко вдохнув, Кирилл выпрямился. Мыслительный процесс, похоже, заставил его расширить зрачки и нахмуриться. Видимо, соображал, о чем это я.

– Ты сказал, что у Тима сломалась машина, – пришлось напомнить.

– А. – Закивал он облегченно. – Да. Все хорошо.

– Хорошо. – Выдохнула я, напряженно разглядывая след помады, оставшийся у него на щеке. Розовый, блестящий. – Я смотрю, тебе тяжело пришлось. Возился с его машиной полночи…

– Ну… – Явно подбирая слова, Кирилл облизнул губы.

– А в помаде тебя автослесари вымазали? – Спросила, чувствуя, как что-то умирает в душе. – Или Тим так благодарил, что расцеловал крепко и по-мужски?

Кирилл был озадачен, даже, казалось, протрезвел на какое-то мгновение. Принялся водить руками по лицу, оторвался от двери и направился к зеркалу.

– Что? Где? – Бормотал, оглядывая себя. – Вот же чертова потаскуха!

Остервенело начал тереть ребром ладони щеку.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Это он пришел в таком виде, а стыдно было мне. За что? За то, что поверила. За то, что увидела в нем что-то, а теперь не могла вспомнить, что именно.

Разочарованно прикусила губу и отступила назад.

– Малыш. – Кирилл казался напуганным. Протянул ко мне руки, в одной из которых все еще болталась бутылка, сделал шаг навстречу. – Только не нужно, нет, не реагируй так. Дай все объяснить. Я торопился домой, чтобы отпраздновать с тобой удачную сделку. Это не мое, – тронул ладонью щеку, – это Тим. Подцепил какую-то бабу, повез ее к себе. Я даже не помню, когда она ко мне прикасалась.

– Убери руки, – тихо прошептала я, продолжая пятиться.

– Не надо так. Я же все ради тебя. Мне никто больше не нужен.

Мой затылок уперся в стену. Кирилл надвигался на меня горой. Поставил бутылку на стол, подошел ближе. Обхватил руками мое лицо.

– Малыш, ничего не было. Клянусь. – Убрал волосы с моего лица, улыбнулся. – Прости, что я выпил. Мне было так тяжело. Всего пара рюмок, и сразу приехал к тебе. – Его глаза продолжали изучать меня, теплые ладони гладили мои щеки. – Мне плевать на них всех. Плевать на других женщин. Только ты. Слышишь? У меня ведь как отрезало. Никого больше не хочу. Только тебя.

– Где ты был? – Мое сердце подскакивало и трепетало.

Наклонился, коснулся лбом моего лба, закрыл глаза.

– Скажи мне. Просто скажи, – попросила.

– Ты от меня отвернешься. – Меня обожгло перегаром. – Ты не такая. Нинка бы гордилась, а ты возненавидишь. Разочаруешься.

– Что это? Что? Скажи.

Его губы нежно прижались к моей коже. Поцеловали висок.

– Я тебя люблю. – Сказал мне в первый раз.21b4bc

Мы оба дышали часто. Он – от возбуждения, я – от негодования. Кирилл медлил, не хотел мне рассказывать, и мне это не нравилось.

– Не ругай меня. Просто помолчи. – Он вздохнул, и весь воздух будто разом вышел из его тела. – Нам с тобой так хорошо. Я тебя люблю, понимаешь? Больше, чем все это. Больше, чем гонять на байке, чем отрываться, чем угонять чужие тачки. Мне теперь ничего это не нужно. Если хочешь – откажусь от всего. Только скажи.

– Угонять? – Попыталась высвободиться, но его руки скользнули по моей талии к бедрам. – Кирилл, о чем ты?

– Давай не будем сейчас разговаривать. – Он прижался еще крепче, вдавил меня в стену. – Ты – моя девочка. Я хочу тебя больше всего на свете. А ты хочешь меня. Я знаю. Вижу. Твое тело дрожит в моих руках, оно тебя предает. – Улыбнулся, и его глаза на мгновение прояснились, оглядели мое перепуганное лицо. – Все будет хорошо, моя маленькая. Тебе понравится. Не нужно бояться, прими меня, будь со мной.

Что? Бояться чего?

Но не успела я вдохнуть хоть немного воздуха, как его губы яростно впились в мои. Руки лихорадочно задрали платье и до боли сжались на ягодицах.

– М! М-м! – Попыталась сопротивляться я, но его язык грубо раздвинул мои губы и уже проник в рот. Дернула головой. – Стой! Перестань!

– Тебе понравится. – Взял меня под бедра, оторвал от земли и понес в спальню.

– Кирилл, – попыталась отпихнуть его.

– Я люблю тебя. Так люблю, что самому страшно. – Пробормотал, опуская меня на кровать и наваливаясь сверху. – Люблю. – Лихорадочно произнес, покрывая поцелуями мою шею.

– Кирилл, ты пьян. Что ты делаешь? – Попытки оттолкнуть его не давали успеха.

Сильные плечи казались железными, руки цепкими и мощными. А жадный взгляд замутненных глаз возвращал меня к тому, что так отчаянно не хотелось вспоминать. Те же потные ладони, запах спиртного, тяжесть тела, вдавливающего в диван.

– Кирилл! – Крикнула из последних сил.

– Сейчас все будет хорошо, малыш. Сейчас. – Словно не слыша, раздвинул мои ноги своими.

Заткнул рот поцелуем, застонал или зарычал, не разобрала. Спустил вниз ворот платья, оголив плечи. Затем дернул лямку бюстгальтера, задрожал, сминая мою левую грудь в ладони. Шумно задышал, продолжая терзать мой рот. Кажется, перестал соображать, ослепленный каким-то безумным, почти животным желанием. Перестал слышать мои стоны и мольбы в попытке отстраниться от него.

– Нет! – Выдохнула, когда он, наконец, отцепился от моих губ и скользнул вниз к груди. – Кирилл!

Но он не откликался. Его руки блуждали по моим бедрам, стаскивая вниз трусики, губы и язык ласкали обнаженные груди. То, что я извивалась, как змея, пытаясь вырваться, его ни сколько не смущало.

– Пожалуйста, – всхлипнула в панике, вцепляясь в его волосы. – Я так не хочу. Пожалуйста, Кирилл…

И слезы горячим потоком хлынули из глаз.

– Черт! – Он вдруг приподнялся, отталкивая меня от себя. – Черт! – Взмахнул руками и уставился в потолок, пытаясь отдышаться. – Сколько еще будешь меня мучать? – Ударил кулаком в стену. Застонал, глядя, как я, вскочив, принялась одеваться. – Самой не надоело? – Содрал простынь, яростно скомкал ее и швырнул в меня. – Что со мной не так?

– Я ухожу. – Судорожно натянув лямки бюстгальтера, принялась застегивать платье. Затем схватила рюкзак с кресла и пулей бросилась к выходу.

– Нана! – Взревел Кирилл, как раненый зверь. Поднялся с кровати, пошатнулся. – Нана!

Но я, надев обувь, уже выбегала за дверь.

– Нана, прости меня! Я не хотел тебя обидеть. Не хотел сделать больно! Не уходи, пожалуйста, не уходи!