Глава 46

Я стояла бы так вечно, но наша работа ещё не закончена.

— Они не остановятся, пока не найдут источник помех, — прошептал Вейли, его пальцы снова заскользили по голограмме. На этот раз он не вводил, а стирал — убирал следы своего вторжения в систему, подменяя лаги ошибками программного обеспечения и случайными сбоями в энергосети. — У нас минут десять, не больше.

Я наблюдала на экране, как хаос постепенно сменялся холодной, методичной яростью. Блеквуд приказал перекрыть все выходы в сектор. Началась проверка систем безопасности. Дураком он не был, чтобы верить в случайную ошибку собственных расчётов.

— Нужно убирать его, — тихо сказала я. Вейли кивнул, не отрываясь от работы. — И делать это нужно так, чтобы выглядело либо как несчастный случай в каюте, либо как акт отчаяния преступника, чей план рухнул.

— Отчаяние убедительнее. — Вейли закончил чистку и выключил наноочки. Темнота снова поглотила нас, но теперь она была не такой удушающей. — У него на столе был пульт активации с биометрическим ключом. Если он умрёт, держа его в руке, а система покажет попытку повторной, но аварийно прерванной активации оружия… Это может сработать.

План был безумным. Нужно было проникнуть обратно в зал, перегрузить систему охраны, устранить Блеквуда и инсценировать самоубийство, пока его люди метались в поисках несуществующего хакера.

— Я отвлеку охрану на периферийные датчики, — предложил Вейли, уже сдвигая панель. Прохладный воздух сервисного тоннеля ворвался в нашу душную нору. — Ты проберёшься к нему. Тихая и близкая работа. Всё, как ты мечтала.

Я предвкушающе улыбнулась, вынимая из-за пояса складной стилет с изолирующим лезвием — оно не оставляло термических следов и нарушало нервные импульсы, вызывая мгновенный, тихий паралич диафрагмы и сердца. Смерть была быстрой и, для постороннего взгляда, похожей на острый сердечный приступ, особенно на фоне сильнейшего стресса.

Вейли выскользнул из нашего укрытия, а я вернулась в зал через решётку внизу короба.

В помещении царила напряжённая суета. Торийцы что-то яростно пробивали на инфопанелях, а Блеквуд, бледный, с трясущимися руками, стоял у центрального терминала, сжимая в кулаке тот самый пульт активации. Он что-то кричал про проверку резервных линий. Идеально!

Мой путь лежал за грудой разобранных и брошенных кое-как инструментов. Я ждала сигнала. И он поступил.

С оглушительным треском погас свет, и завыли сирены аварийного энергосброса. На несколько секунд воцарилась паника и кромешная тьма, пока не зажглись тусклые багровые огни аварийного освещения.

— Стабилизаторы на четвёртом уровне! Саботаж! — раздался чей-то крик. Охрана ринулась к выходам, увлекая за собой техников и лже-Блеквуда.

Я сделала рывок.

Настоящий Блеквуд, ослеплённый яростью и страхом, даже не заметил, как я возникла у него за спиной из-за тени генератора. Его дыхание было хриплым, неровным. Он поднёс пульт к лицу, словно пытаясь силой воли заставить его работать.

Моя рука была твёрдой. Короткий, точный удар стилетом чуть ниже левой лопатки, в идеальную точку. Его тело вздрогнуло, глаза на мгновение расширились от удивления больше, чем от боли. Он беззвучно открыл рот, потянулся рукой ко мне, но силы уже оставляли его. Я ловко подхватила падающий пульт и вложила его обратно в его ослабевающую, но ещё тёплую ладонь, сжав пальцы вокруг корпуса.

В тот же миг Вейли, удалённо подключившись к терминалу, симулировал короткий, неудачный запуск протокола самоуничтожения ядра оружия. На всех экранах вспыхнуло алое предупреждение, а затем — сигнал о критическом отказе биометрического сканера «в связи со смертью оператора».

Я отступила в тень, как раз когда свет снова вспыхнул. Первым, что увидели вернувшиеся охранники, была фигура их хозяина, безжизненно лежащего у терминала с пультом в руке, и красные надписи «СБОЙ АКТИВАЦИИ», «ОПЕРАТОР НЕ ОПОЗНАН».

— Он… он пытался запустить его снова! Сорвался! — выдавил лже-Блеквуд, с ужасом глядя на показания. Всё сошлось. Стресс, провал, отчаяние, судорожная попытка всё исправить, закончившаяся фатальным сбоем и остановкой сердца.

Пока они бушевали вокруг тела, я бесшумно ретировалась по тому же маршруту. Вейли ждал меня у выхода из сервисного тоннеля с бесстрастным выражением лица.

— Чисто?

— Как стёклышко.

— Данные с терминала и основные чертежи уже в зашифрованном облаке. Остальное самоуничтожится через час по таймеру, который он, якобы, и поставил на случай провала.

Обнявшись, мы молча прошли в нашу каюту, как неспешно гуляющая чета Флойд. Большинство гуманоидов на лайнере даже не подозревали, что творилось после того, как они покинули сектор смотровой площадки.

Нам же предстояла самая нудная часть — отчёт. Мы сели за терминал в гардеробной и вдвоём сочинили сухое, бесстрастное донесение. О том, как внедрились и наблюдали, как испытание по неизвестным причинам (возможно, брак в сборке) не привело к полному коллапсу планеты, но спровоцировало техническую катастрофу и гибель Каирна Блеквуда при попытке аварийной перезагрузки системы.

Подумав, мы отказались от дальнейшего наблюдения и экскурсии на Резонанс-3 в качестве молодожёнов.

— Уверен? Ты ведь так старался выиграть. — подколола напарника.

— Это будет нашим следующим заданием. — подмигнул Вейли и рекомендовал в отчёте срочный рейд для захвата лаборатории, тайной клиники и всех присутствовавших на демонстрации, как свидетелей, так и соучастников.

Чтобы капитан раньше времени не поднял тревогу о приближении кораблей космофлота, пришлось снова внедриться в систему лайнера для перенастройки навигационных сканеров. В том, что он причастен или, по крайней мере, в курсе происходящего на его борту не было никаких сомнений.

Отчёт ушёл в аналитические недра спецотдела. Через три часа тишину лайнера разорвал вой сирен и гул штурмовых катеров, швартующихся Космофлота. Началась зачистка. Механическим голосом громкоговоритель предупредил всех оставаться в своих каютах.

Мы стояли в стороне, наблюдая, как людей в шикарных костюмах и лабораторных халатах строят в колонны под дулами бластеров. Генерал инспекции, сухопарый лаврентиец с лицом, словно высеченным из гранита, выслушал наш краткий устный доклад.

— Хорошая работа, комиссар, агент Орли. Жаль, что оружие не удалось заполучить в целости, — произнёс он, и в его глазах мелькнуло сожаление. То самое, которое заставило мой желудок тревожно сжаться.

— Оно было слишком опасно и непредсказуемо, генерал Эствуд, — ровным голосом парировал Вейли. — Как показал инцидент, даже создатели не могли его контролировать.

— Возможно, вы правы, — вздохнул генерал и отвлёкся на подошедшего с докладом штурмовика.

— Они всё ещё хотят эту штуку, — сказала я на ухо напарнику.

— Да. Но теперь у них нет ни образца, ни главного инженера, а данные в облаке защищены крипто-замком, который откроется по моему биометрическому ключу. И только для анализа, а не для воссоздания. Мы купили время.

Он повернулся ко мне. В его усталых глазах не было триумфа, лишь тяжёлая ноша сделанного выбора.

— Ты готова к последствиям? Когда наверху проанализируют все данные, у них могут возникнуть… вопросы.

— У меня уже есть ответы, — сказала я тихо и взяла его руку. Пальцы тут же сцепились с моими, крепко, почти болезненно. — А на их вопросы будем отвечать вместе. Как напарники.

Он ничего не сказал. Просто поднёс мою руку к губам и на мгновение прикоснулся к костяшкам пальцев. Это был не просто поцелуй, а печать. На новом негласном договоре. Не между агентом и комиссаром, а между двумя гуманоидами, которые только что провели черту и решили остаться по одну её сторону. Вне зависимости от того, что ждёт их впереди.