Глава 14. Допрос "любовника", или приглашение на оладьи.
Любовь побеждает все, кроме бедности и зубной боли.
Мэй Уэст
Незамужние девушки собираются вместе и пекут оладьи.
Затем выходят на улицу, находят самого голодного пса и
выкладывают перед ним каждая по своей оладье.
Чья оладья первой окажется в зубах собаки,
та первой и выйдет замуж.
Из блокнота Снежаны Истоминой
- Я нужна? – с неприязненной улыбкой спрашивает Снежанка. – Ты знаешь, я вашу Марю терпеть не могу. Лысый котенок и то приятнее.
- Не нужна, - вздыхаю я обреченно, заранее зная, что потеряю сегодня пол-литра крови, Марианна вопьется клещом и не отцепится, пока не насытится.
- Помни! – стращает меня подруга. – Марианна – одна из подозреваемых!
Снежана подвозит меня к моему подъезду, у которого уже соляным столбом стоит рассерженная старшая сестра. Она сверлит меня колючим взглядом, маленькая, хрупкая, в элегантном костюме из темной юбки, светлого полосатого жакета и блузки сливового цвета.
- И тебе привет! – иронично говорю я молчащей сестре, открывая подъездную дверь.
Стойкая Марианна, с детства демонстрирующая чудеса терпеливости, немногословности и холодного рассудка, демонстративно молчит ровно до дверей моей квартиры.
- Как ты могла?! – кричащим шепотом выдает она мне первые слова.
- Что именно могла? – холодно спрашиваю я. – Что напели тебе твои агенты?
- Не агенты, - неожиданно устало отвечает сестра. – А проверенные люди, относящиеся ко мне с уважением и вниманием. Они переживают за нашу семью.
- Это моя семья, - спокойно напоминаю я. – Речь идет о Донских, а не об Уваровых.
- Ты не права, - твердо говорит Марианна, как будто спохватившись, что вышла из привычного образа, - Мы все остаемся большой семьей. И вы с Сергеем и моими племянниками, и мама с папой, и мы с Петей, и Тема с женой и дочерьми.
Наш старший брат Артем служит сейчас на Дальнем Востоке. Он уже лет двадцать как женат на совершенной копии нашей мамы Гали и имеет двух дочерей-погодков, уже студенток.
- Допустим, - киваю я, соглашаясь с такой трактовкой, жестом предлагая Марианне пройти в квартиру. - И что же именно тебе наговорили?
- Если ты хочешь упрекнуть меня в том, что я собираю сплетни, то ты не права! - заранее защищается от нападения сестра.
- Да я не упрекаю, - устало реагирую я на бодрый порыв Марианны и тут же вру. – Я просто не совсем тебя понимаю. Что за эмоции? Что за спешка? Мы же поговорили обо всем вчера. И про Сергея, и про Черновых, и про гудящий офис… Я тебе объяснила всё, что смогла. Если еще есть какие-то чужие фантазии и невероятные предположения, то я за них не отвечаю.
Марианна внимательно смотрит на меня:
- Чужие фантазии и невероятные предположения?
- Маря, - вздыхаю я, чувствуя невероятную усталость и желание прореветься. – Давай конкретнее! Что тебя до такой степени взволновало, что ты потребовала немедленной встречи да еще назвала меня дурой?
- За дуру прости, - Марианна с напряженной прямой спиной садится на диван в гостиной. – По-детски вырвалось.
- Прощаю, - улыбаюсь я невольно. – Ты меня и в детстве дурой не обзывала. А тут… На старости лет…
- Сорвалась, - нервно пожимая хрупкими плечиками, объясняет она. – Я в шоке пребывала некоторое время.
- И из него же мне и позвонила? – грустно шучу я.
- Ну да… - согласно кивает сестра.
- Так что ты узнала? – осторожно напоминаю я. – Если снова про Наталью Чернову и Сергея, то я тебе уже говорила…
- Про тебя и твоего… любовника, - Марианна краснеет и морщится.
- Какого именно? – устало уточняю я.
- У тебя их несколько?! – лихорадочно красные скулы сестры мгновенно бледнеют.
- Я имела в виду, кто он такой, по версии твоего источника? – объясняю я. – И мне интересно, кто из трех-четырех возможных вариантов назван.
Я прекрасно понимаю, что то, что я говорю, продолжает шокировать Марианну, но мне надо понять, что обо мне говорят посторонние люди, а если повезет, узнать, откуда пришла эта сплетня. Меня могли видеть с Игнатом Марковичем, с Андреем Одинцовым, с Георгием Перовым, наконец, с Алексеем Пироговым. От слова "варианты" глаза Марианны расширяются в ужасе, словно это она, а не муж, сын и свекровь нашли меня с любовником в супружеской постели.
- Мне сказали, что ты полгода в отношениях с Алексеем Пироговым, - говорит сестра, глядя мне прямо в глаза.
- Кто сказал? – тут же быстро, по-деловому спрашиваю я. – Сегодня сказал? Ты позвонила мне взволнованная менее часа назад. Откуда этот человек узнал о нас? Он или она нас видели? Где? Когда? Если можно, поточнее! И время, и место!
Пока Марианна нервно глотает, поразившись силе моего напора, я продолжаю задавать важные для меня вопросы:
- Этот человек знает и меня, и Алексея? Или только меня? Или только Алексея? Если только одного из нас, то откуда имя и фамилия второго?
Марианна открывает рот, чтобы ответить, но закрывает его, поскольку я не даю ей говорить.
- Почему тебе рассказали об этом только сегодня? Почему молчали полгода?
- Ох… - реагирует сестра. - Что вообще случилось? Что происходит в вашей жизни? Ты как будто знала, что я тебе скажу!
- Предполагала, - честно отвечаю я. – Но были варианты и не с Пироговым.
- Бог мой! – тихо восклицает Марианна, снова запнувшись за это слово. – Варианты? Правда? Мы как будто говорим не о тебе, Каролина!
- Я жду ответы на свои вопросы, - твердо напоминаю я, садясь напротив сестры в кресло.
- Ну… - неуверенно начинает говорить она, заерзав на диване. – Я уже половину твоих вопросов забыла!
- Кто тебе сказал? – напоминаю я.
- Я не могу сказать, - нервничает Марианна. – Я обещала не выдавать человека.
- Хорошо, - киваю я бодро. – Не выдавай! Это человек из офиса Сергея. Он знает меня точно. Я жена руководителя, жена хозяина. Откуда он знает Алексея Пирогова?
- Алексея Пирогова знают многие, - фыркает сестра. – Я с ним пересекалась много раз. Он занимается поставкой, установкой и эксплуатацией стоматологического оборудования.
- Пусть так, - соглашаюсь я. – Почему полгода? Не год? Не месяц?
- Не знаю, - теряется она. – А сколько на самом деле?
- Нисколько, - отвечаю я. – Я случайно встретилась с Алексеем два раза в жизни. Недавно. И у этих встреч не было свидетелей. Почти.
- Он твой любовник? – перебивает меня сестра и, волнуясь, резко одергивает юбку. – Но почему? Я не замечала, чтобы между тобой и Сергеем были какие-то недоразумения.
- Он-не-мой-любовник, - чеканю я, невольно выделяя голосом первое слово.
- А кто твой? – Марианна автоматически поддается на провокацию, оформленную логическим ударением.
- Я же говорю, - уклончиво отвечаю я. – Возможны варианты. Немного. Три-четыре. Есть несколько мужчин, с которыми я общаюсь в последнее время достаточно часто, но никто из них не является моим любовником.
- Тогда откуда слухи? – не сдается одуревшая от моих слов Марианна.
- Откуда угодно! – невесело смеюсь я. – Зависть. Злоба. Нажива. Месть. В любом сочетании. Других причин мировой опыт человечества не знает.
Марианна надолго задумывается. Я легко считываю изменения в выражении ее лица: от растерянности до догадки.
- Кто-то хочет разлучить вас? – недоверчиво спрашивает сестра.
- Как один из вариантов, - пожимаю я плечами, сама дергаясь от повтора одного и того же слова.
- И что говорит Сергей? – Марианна впивается в меня острым взглядом.
- Недоумевает, - вдохновенно вру я. – Хочет разобраться.
- Странно это всё! – со странной досадой восклицает сестра и неохотно рассказывает. – Понимаешь, этот человек, ну, тот, который мне рассказал о вас с Пироговым, не кажется мне лжецом. По крайней мере, до сегодняшнего дня не казался.
- А у него может быть своя выгода? – живо интересуюсь я. – Как ты думаешь?
Марианна с сомнением смотрит на меня.
- Вряд ли… Этот человек… Короче! Эта женщина ни на что не может претендовать, это точно.
- Значит, женщина! – констатирую я. – Уж не Лидия ли Андреевна?
- Нет… Не скажу… - Марианна думает о чем-то своем.
- У тебя всё? – усталость наваливается с новой силой и уверенно побеждает остатки бодрости духа и физиологию беременной женщины. – Я поспать хочу. Пока мои не вернулись.
- Поспать? – приходит в себя Марианна. – Нет! Не время спать! Поехали к Пирогову!
- К кому? – удивляюсь я резкой перемене в поведении сестры: от прострации до боевой активности. - Зачем?
- Я поговорю с ним при тебе! - Марианна вскакивает с дивана и, подскочив ко мне, хватает за руку.
Вспоминаю, что сама сегодня уговаривала Снежанку еще раз встретиться вместе со мной с моим «любовником». Замечательный повод сделать это, не привлекая подругу, которая и так мне во всем помогает.
- Хорошо, - легко соглашаюсь я на предложение сестры. – Только я через душ. Освежиться! Свари себе кофе пока, если хочешь. В холодильнике есть мороженое.
- Мы с Марей едем к Пирогову! – сообщаю я Снежанке, позвонив и включив для конспирации воду в душевой кабине. – Оказывается, она его знает! И еще! На нее, по-моему, работает Лидия Андреевна. Но пока не факт, что именно она!
- Я с вами! – тут же восклицает пораженная подруга. – Они тебя заманивают! Теперь совершенно ясно, что именно она и пакостит тебе в паре со своим знакомым. Они подельники!
- Снежа! – обиженно напоминаю я. – Это моя сестра! Она порядочный человек!
- На войне и в любви все средства хороши! – пугает меня Снежанка. – Она его, может, все эти годы любит, ревнует к тебе, вернуть хочет!
- Нельзя вернуть то, чего не было, - активно убеждаю я подругу. – Как ты себе это представляешь? Он бросает меня из-за моей измены, уходит от меня к моей же сестре, на которой мог запросто жениться пятнадцать лет назад? А дети? Они ее любимые племянники!
- Вот и будут любимыми усыновленными детьми! – кричит в трубку рассерженная Снежанка.
- Кто ж даст их усыновить при живой матери? – успокаиваю я ее, хотя должно быть совсем наоборот.
- Вот именно! При живой! – вопит Снежана, перекрикивая шум воды. – Ты забыла, что умереть могла от наркотиков?
- Ты вовсе уж чокнулась! – злюсь я. – Марианна тебе, конечно, давно не нравится! Но она не убийца сестер! Прекрати немедленно! И это были не наркотики, в конце концов!
- Я тебя одну с ней не отпущу! – психует Снежанка. – И да! Я чокнутая! Ты знаешь это сто лет!
- Ладно! – сдаюсь я, подозрительно шмыгнув носом, растроганная заботой подруги. – Приезжай за нами!
- Я мигом! – радостно кричит Снежана. – Как говорится, одна нога…
Всё-таки соблазняюсь душем и стою минут десять под тепло-прохладными струями.
- Ты как будто прихорашиваешься! – обвиняет меня Марианна, когда после душа я переодеваюсь в новый легкий спортивный костюм и переплетаю косу.
- Так к «любовнику» иду! – ехидничаю я. – Надо соответствовать!
Марианна странно смотрит на меня, но ничего не отвечает.
- Куда ехать? – после сухого приветствия спрашивает Марианну Снежана.
Едем молча. Снежанка даже добавляет громкость радиоприемника, чтобы лишить нас возможности нормально разговаривать.
- Здесь направо! – неожиданно подсказывает Марианна, и Снежанка совершает правый поворот.
Подруга тут же смачно ругается и медленно притормаживает.
- Что случилось? – пугаюсь я.
- С нашего ряда сразу направо поворачивать было нельзя, - иронично объясняет Марианна, которая больше десяти лет сама водит машину. – Надо было перестроиться!
- Ты меня сбила! – возмущается Снежана.
- Как можно сбить опытного водителя, который за рулем уже лет пятнадцать? Или уже больше? - насмехается над Снежаной Марианна.
- Повернула и повернула, - примирительно говорю я. – Ничего же не случилось из-за этого. Зачем остановилась?
- Случилось. Меня остановили, - зло отвечает Снежанка.
Но когда к автомобилю подходит инспектор, она расплывается в приторно сладкой улыбке, словно встреча с инспектором - счастливый случай и для нее, и для него. Теперь обычный день заиграет новыми яркими красками!
- Я уже поняла, что накосячила, - надув пухлые губки, эротически стонет Снежана и с надеждой капризно спрашивает. – Вы же простите меня?
- Старший лейтенант Козырь. Ваши документы, пожалуйста, - неулыбчивый и холодный инспектор стоически равнодушен к чарам моей подруги.
- Сейчас! – радостно обещает Снежанка. – Обязательно! Подождите!
Я молча подаю ей сумку. У Снежанки огромная красная дамская сумка одного известного бренда. В ней не то что права, в ней слоненка быстро найти трудно.
- Вы думаете, что меня часто останавливают? – возмущенно спрашивает инспектора подруга и, не получив желаемого ответа, вернее, не получив ответа вовсе, жизнерадостно констатирует. - А вот и нет!
Инспектор, судя по хмурому выражению строгого лица, не просто так и не думает. Он в этом абсолютно уверен.
- Я не помню, где они! – максимально распахнув свои красивые серые глаза, с придыханием говорит Снежана и клянется, положив правую ладонь на высокую левую грудь. - Но они точно есть!
Мы с Марианной испуганно молчим, чтобы не усугублять ситуацию.
- Меня Снежаной зовут! – доверительно сообщает полицейскому Снежанка и на всякий случай дважды моргает тщательно прокрашенными ресницами. - А вас?
- Старший лейтенант Козырь, - нервно улыбнувшись, представляется он еще раз.
- А имя? – настаивает Снежана, выуживая из сумки фен, косметичку, кошелек, зонт, запасные колготки и сваливая всё это на мои колени. – Должно же у вас быть имя, товарищ Козырь? Кстати, фамилия у вас прикольная!
Лейтенант Козырь пораженно выпучивает глаза и не отвечает.
- Я Снежана, - напоминает моя сумасшедшая подруга. – А это, познакомьтесь, мои подружки, Марианна и Каролина.
Глаза «безымянного» лейтенанта Козыря впервые наполняются добрым человеческим чувством – весельем.
- Права существуют... Снежана? - говорит он со слабой, еле различимой улыбкой.
- Обижаете! – фыркает подруга, найдя, наконец, водительское удостоверение, за которое зацепилась ленточная упаковка презервативов. – Ой! Простите!
Лейтенант Козырь, откровенно смеясь, рассматривает Снежанкины права.
- Мы так торопимся, правда, девочки! – апеллирует к нам она.
- Правда! – синхронно подтверждаем мы.
- На работу или с работы? – неожиданно подмигивая, спрашивает лейтенант Козырь, который теперь улыбается широко, я бы даже сказала, нагловато.
Мы со Снежаной переглядываемся. От нелепой догадки у нас вытягиваются лица.
- По делу! – строго, с постным выражением лица отвечает за всех троих Марианна.
- Будьте внимательны, Снежана, Марианна и Каролина! – отдает честь офицер. - Счастливого пути! И не нарушайте больше!
- Вот клянусь! – прижав к груди презервативы, обещает Снежана.
Мы едем дальше. У меня начинается смеховая истерика. Повизгивая, я хохочу, уткнувшись лицом в необъятную красную сумку. У Снежанки подергиваются плечи, наконец, она тоже начинает смеяться и даже останавливается на обочине, поскольку не может управлять автомобилем трясущимися руками. Наш долгий смех, громкий, со стонами и слезами, Марианна не поддерживает и не понимает.
- Что за истерика? – недоумевает она. - Я вам не мешаю?
- Снежана, Марианна и Каролина! Лучше не придумаешь! - еле-еле сквозь смех выговариваю я. - Еще и презервативы!
- Да, - спокойно соглашается сестра. – С ними неудобно получилось.
- Она не поняла, - вытирая слезы и проверяя в зеркале заднего вида, не размазалась ли тушь, говорит подруга.
- Что я не поняла? - спрашивает Марианна.
- Ну как же! - успокаиваюсь я и начинаю доходчиво объяснять. - Презервативы. Снежана. Марианна. Каролина. Такие имена редкие. Да сразу все три. Ну?!
- Что ну? - тупит недовольная сестра, она вообще всегда огорчается, если не может догадаться о чем-то очевидном.
- Он принял нас за проституток! - хохочет Снежанка. - И это честь, учитывая наш реальный возраст! Предлагаю гордиться тем, что хорошо выглядим!
- Какой ужас! – причитает моя сестра. – В моей жизни первый раз такое!
- Зато мы опытные жрицы любви! – вспоминает Снежана, встретившись со мной взглядом.
Нас накрывает вторая волна смеховой истерики.
ПРОШЛОЕ
- Это настоящий экстрасенс! – убеждала меня Снежанка, с которой мы гуляли в зоопарке. - Он общается с силами природы. С растениями. Животными.
- Гадает? - с сомнением спросила я.
- Предсказывает! - возмущенно поправила меня Снежана. - Я хочу к нему на сеанс. Но одна трушу. Нужна ты для компании.
Пятилетние Светка и Пашка носились по пустому, почти не заполненному посетителями обезьяннику, ужимками и движениями напоминая местных обитателей и ярко иллюстрируя справедливость дарвиновского учения о происхождении видов. От кого произошли - к тем и пришли.
Пожилой мужчина, вышедший из служебного помещения с табличкой «Посторонним вход воспрещен», строго посмотрел на наших беснующихся отпрысков. Определив, кто те самые нерадивые родители, которые не сумели воспитать достойных детей, мужчина некоторое время смотрел на меня и Снежану осуждающим взглядом. Ему, видимо, не нравилось в нас всё: и то, что мы не контролируем сына и дочь, и то, что достаточно фривольно одеты.
На мне коротенькое летнее платье, черное, в крупный белый горошек, открывающее длинные загорелые ноги и значительно уступающее ватерлинией длиной косе. На Снежанке вообще облегающие шортики, выставляющие напоказ не только спортивные ноги, но и крепкую аппетитную попку, над формой которой моя подруга успешно работает в тренажерном зале три раза в неделю. Лиловая челка подчеркивает, по словам Снежаны, ее независимость от внешнего мира и радужное отношение к житейским проблемам.
Мужчина подошел к нашим детям и, сделав замечание о том, что в зоопарке так вести себя нельзя, занял внимание Светки и Пашки рассказами о кормлении и повадках обезьян.
Огромная горилла мрачно посмотрела сначала на наших детей, потом укоризненно на нас со Снежанкой. Мол, что за воспитание? Двум своим детенышам она уже несколько раз раздавала тумаки за то, что те устраивали потасовки.
- Страшная какая! – пробормотала я, под почти человеческим взглядом этого мощного животного испытывая благоговейный страх.
- На твою Виталину похожа! – тут же отреагировала Снежанка. – Причем и в фас, и в профиль!
Я встретилась взглядом с гориллой и увидела в ее круглых карих глазах снобизм, морально-интеллектуальное превосходство и снисходительное терпение моей свекрови Виталины Георгиевны.
- Куда ей до нашей бабы Виты! – смеясь, возразила я. – Она гориллу даже в гляделки переиграет!
Воспользовавшись тем, что дети под присмотром, мы купили эскимо и сели на лавочку, чтобы насладиться им в отсутствии детей, уже съевших по две порции. К нам совсем близко подошли два молодых человека и завороженно уставились на то, как Снежанка, облизывающая мороженое, постанывала от удовольствия.
- Чего надо? – хрипло спросила она парней, подозрительно прищурившись.
- Тебя! – нагло ответил один из них, протянув руку и положив ладонь на Снежанкино голое бедро.
Второй неожиданно проделал то же самое со своей рукой и моим коленом. Другую руку он положил на мой затылок и довольно чувствительно сжал основание косы.
- Дорогой паричок? - развязно спросил он, потянув меня за волосы, чтобы откинуть мою голову назад. - Очень крутой!
- Вы не оборзели, блин?! – прошипела Снежанка, сбрасывая чужую руку со своего бедра.
- Чего ломаешься? – совершенно искренне удивился первый парень.
- А моя не ломается! – хвастливо заявил второй, еще сильнее оттягивая мою голову назад. - Ну, сколько ты хочешь, красотка? Помочь окупить твой паричок?
Первый раз в жизни столкнувшись с подобным отношением к себе, я на пару минут оцепенела. Громкое грязное ругательство, разнесшееся по практически пустому павильону, привлекло внимание детей. Снежанка размазала эскимо по ошарашенному лицу своего «собеседника». Подбежавший Пашка начал злобно и методично пинать «моего» парня по голени, приговаривая:
- Отпусти мою маму, проходимец!
Слово «проходимец» было в этом месяце любимым у моего пятилетнего сына. Он вообще быстро и жадно познавал мир слов. «Проходимца» он принес на этой неделе из детского сада.
- Мам! У Джулии муж – проходимец! Он в поход ушел, да?
Джулией Пашка называл свою воспитательницу Юлию Альбертовну, которая проводила в детском саду дополнительные платные занятия по английскому языку. Джулия жила интересной, насыщенной личной жизнью, о которой рассказывала шепотом во время тихого часа нянечке. Пашка, который никогда не спал днем с полутора лет, внимательно подслушивал эти рассказы, а потом время от времени выдавал информацию порциями, так, к слову. Свежая информация этой недели касалась последнего гражданского мужа воспитательницы: в эмоциональном рассказе Джулия постоянно называла его проходимцем.
- Да, Пашка! – хохотал Сергей. – Он страстный любитель походов!
- Вырасту – тоже стану проходимцем! – убежденно сказал Пашка.
- Не стоит, - улыбаясь, посоветовала я сыну, приглаживая его непокорные светло-каштановые кудряшки. – В данном случае, проходимец – не очень хороший человек. Он уходит, бросает других людей, обижает их.
Сейчас мой сын методично и с упоением пинал высокого молодого мужчину, держащего меня за косу, и называл «проходимцем». Впрочем, проходимец сразу, после первого же пинка, отпустил мои волосы и сейчас, выставив руки вперед, пытался больше не подпустить к себе Пашку.
- Я сейчас полицию вызову! – пригрозил подошедший к нам пожилой работник зоопарка.
Ругнувшись напоследок, юноши быстро ушли. В прощальной реплике были и досада на глупое развитие ситуации, и недоумение по поводу того, что мы, прости… господи, мягко скажем, «выёживаемся».
- Я посоветовал бы вам одеваться скромнее, - поучительно сказал нам мужчина на прощание.
- Это не повод! - громко возмутилась Снежана. – Короткое платье и шорты – не повод!
- Для таких, как они, - повод, - перебил Снежанку работник зоопарка.
- Где-то можно умыться? Руки помыть? – спросила его Снежана, показывая свои липкие шоколадные ладони.
Я с детьми ушла в террариум, чтобы отвлечь их от неожиданного приключения, а Снежанка отправилась умываться.
- Ты представляешь?! – возмущенно воскликнула она, найдя нас у аквариума с гигантским вараном. – И этот занудный старикан попросил мой номер телефона. Сам же сказал про скромнее одеваться! Вот жучара!
- Нас с тобой приняли за… - многозначительно закатив глаза, сказала я. – И это из-за твоих шортиков и лиловой челки!
- Ага! – зло кивнула подруга. – И из-за твоего парика!
- Как скрывать будем? – показав взглядом на детей, спросила я. – Сергей и Захар – мужики вменяемые. А вот моя свекровь…
Снежанка задумчиво уставилась на немигающего варана.
- И на эту тварь твоя свекровь похожа!
Пока я добросовестно сравнивала профиль варана на предмет сходства с Виталиной Георгиевной, Снежанка придумала выход.
- Будем подкупать детей! Давить на жалость! Мол, папы расстроятся, у бабушек сердечко заболит…
- Одной жалостью не обойдемся, - засомневалась я. – Как бы на счетчик не встать!
К моему удивлению, и Светка, и Пашка внимательно и сочувственно приняли версию возможных необратимых «сердечных» последствий для старшего поколения семей Донских, Уваровых и Захаровых и совершенно безвозмездно согласились молчать о происшествии в зоопарке.
Так у нас со Снежанкой появилась очередная общая тайна. Тайна о том, как средь бела дня в зоопарке, в обезьяннике, нас приняли за женщин с пониженной социальной ответственностью.
НАСТОЯЩЕЕ
Марианна не понимает причин нашего нового веселья и сердится:
- Ведете себя, как подростки! Поехали! До офиса Пирогова осталось метров двести.
Через пять минут мы со Снежанкой идем за уверенно выхаживающей впереди Марианной. Я невольно любуюсь сестрой. Ей в этом году сорок лет, а выглядит она просто великолепно. Стройная до изящества, утонченная до блеска. Моя сестра – идеал женской красоты и достоинства. Именно в таком сочетании. Я сама себе всегда казалась неуклюжей и огромной рядом с ней, похожей на жирафу из советского мультика, над которым мы с Темкой в детстве хохотали. Жирафа в длинном шарфе, шляпе и очках с вечно разъезжающимися в стороны тонкими ногами. Маря же невысокая, как мама. А мы с Темкой вымахали под стать папе. В брате вообще метр девяносто пять твердого характера, мужской доброты и скупой нежности.
Идущая за Марианной Снежанка показывает ее спине язык. Моя университетская подруга с первых минут знакомства не понравилась и свекрови Виталине Георгиевне, и моей родной сестре Марианне. За острый язык, необыкновенную проницательность и неподкупную верность мне. В ответ они получили чистую и ничем не прикрытую неприязнь. И свекровь, и сестра это прекрасно понимали подкоркой, чувствовали кожей и ответно раздражались. У всех остальных моих близких моя единственная подруга была в фаворе.
- Предупредите Алексея, что пришла Марианна Уварова, - не глядя на женщину, видимо, секретаря, быстро говорит Маря и стремительно идет дальше, прямо в кабинет.
- Какими судьбами? – с улыбкой оборачивается стоящий у шкафа с бумагами Алексей, до мурашек напоминая мне этой улыбкой о нашей «постельной сцене».
Это милое приветствие, предназначенное, видимо, только Марианне, мгновенно окисляется, когда Алексей видит меня и Снежану.
- Нежданчик! – радостно и нагло комментирует его растерянность Снежанка.
- Здравствуй! – сухо приветствует хозяина кабинета Марианна и садится на одно из шести кресел, расставленных вокруг стола для переговоров.
Мы следуем ее примеру. Алексей быстро приходит в себя: от его первоначальной растерянности не остается и следа.
- Вот это сюрприз! – тоже радостно восклицает он. – Марианна Владимировна! Какими судьбами?
- Неисповедимыми путями господа нашего! – саркастически отвечает моя сестра, одергивая жакет.
- Даже так? – усмехается он уже спокойно, расслабленно, теперь ничто не выдает в нем испуг или хотя бы легкое волнение.
- Алексей! – серьезная, строгая Марианна цепко, жестко смотрит на Алексея, так она всегда смотрела на нас с Темкой в детстве, если подозревала, что мы что-то от нее скрываем. - Позволь представить тебе мою младшую сестру Каролину!
- Мы знакомы с Каро… линой, - возвращая на лицо приятную улыбку, отвечает Алексей. - И снова сюрприз! Я не знал, что вы сестры. Ты же Уварова. Да вы и не похожи совсем!
- Мы обе Уваровы по отцу. Я не стала брать фамилию мужа. А Каролина - Донская по мужу, - доходчиво объясняет Марианна.
- Понятно, - вежливо отвечает Алексей. – Тогда… чем обязан?
- Я, как старшая сестра, беспокоюсь о здоровье, счастье и репутации своей младшей сестры, - зловеще начинает говорить Марианна и становится похожей на очень красивую, но очень злую королеву из европейских сказок.
- А твоя сестра несчастлива? – неожиданно спрашивает Алексей, уставившись на мои губы, и мягко иронизирует. – Я могу чем-то помочь ее счастью?
- Каролина замужем пятнадцать лет и, конечно, счастлива! – твердо парирует Марианна. – Я пришла поговорить с тобой не о ее здоровье или счастье, а о репутации, которую ты зачем-то портишь!
- Я? Порчу? – спокойно переспрашивает мужчина, переведя взгляд с моих губ на мои глаза. – Позвольте узнать, как именно я это делаю?
- Не буду ходить вокруг да около, - сухо говорит сестра, не позволяя себе даже тени улыбки. - Я услышала сплетни о ваших давних и близких отношениях.
- И? – провоцирует Марианну на эмоции Алексей, поскольку усмехается и еще больше расслабляется, откинувшись на спинку своего стула.
- Каролина отрицает ваше полугодовое знакомство, - быстро делает первый ход Марианна. - Что скажешь ты?
- Ты пришла спрашивать у меня? – голубые глаза Алексея хитро прищуриваются. – Сестре не доверяешь?
- Я задала вопрос тебе, - с нажимом напоминает Марианна.
- А что ты рассказала Марианне? – не отвечая ей, обращается ко мне «любовник».
- Правду, - тихо отвечаю я, невольно вспоминая свое состояние в тот вечер: странно расслабленное, болезненно головокружительное, испуганно непонимающее.
- И в чем твоя правда? – спрашивает Алексей.
- Ты не ответил на мой вопрос! – Марианна начинает выходить из себя, что бывает с ней крайне редко.
Очень волнуется за меня и мою семью. Встречаюсь со взглядом Снежанки: у нее совершенно противоположные мысли – не надо быть телепатом, чтобы это понять. Для Снежанки всё, что делает и говорит моя старшая сестра, – постановка, спектакль, театр одного актера. Так было всегда.
- Нет. Каролина не знакома со мной в течение полугода, - вздохнув, отвечает Алексей.
У меня даже рот открывается от его наглости и предчувствия того, что он скажет сейчас. И он предсказуемо говорит:
- Я ее знаю полгода, она меня несколько дней.
- Как это? – сестра ошарашена ответом.
- Знатная сволочь! – не стесняется выбора слов Снежанка и делает попытку вывести Алексея из себя, пробить эмоциональную защиту. - Я предлагаю вызвать полицию!
- По поводу? – усмехается Алексей. – Преступное несовпадение сроков знакомства? Не подскажете, это ответственность по административному или уголовному кодексу?
- Предлагаю… грабеж, - задумчиво рассуждает Снежанка, разглядывая кабинет. – Ночь. Старый загородный дом, забитый антиквариатом и другими ценностями. Да, думаю, уголовный!
- Ночь? Загородный дом? – Марианна поворачивается к нам. – Я не понимаю.
- Я познакомилась с Алексеем несколько дней назад в кафе, - вступаю я в разговор, тщательно подбирая слова и очень надеясь, что Алексей не будет их опровергать. - После этого он без приглашения заявился в наш с Сергеем загородный дом. Именно ночью. Напугал. Про грабеж Снежанка шутит.
- Не факт! – возражает моя подруга. – Ты ж столовое серебро после его визита не пересчитывала!
- Ты следил за Каролиной после знакомства в кафе до загородного дома? – не понимает Марианна и уже у меня спрашивает. – Или он тебя подвозил?
- Я следил за Каролиной, - игриво говорит Алексей, не давая мне ответить. – Увидел ее еще зимой. На большом новогоднем приеме у губернатора области. И, как говорится, с первого взгляда. Узнал, кто она. Старался быть поблизости. Только через полгода решился подойти. И да – это было в кафе.
- Вот сволочь! – восхищенно реагирует на поток вполне правдоподобного вранья Снежанка.
- У вас прекрасный слог! И редкая способность подбирать точные слова! – иронично хвалит мою подругу Алексей. – Вы, Снежана, сразу производите впечатление интеллигентного человека.
- Филологи всех стран, объединяйтесь! – салютует ему огромной красной сумкой Снежана. – А еще лжец и мошенник!
- Почему же лжец? – весело спрашивает Алексей. – Я не солгал ни слова, в отличие от вас.
- Вернемся к полугодовому сроку, - жестко напоминает Марианна, недоверчиво, с понятным подозрением разглядывая Алексея. – Полгода наблюдал, а о том, что она моя сестра, не узнал?
- Так получилось! – разводит руками веселящийся мужчина.
- Сплетни в офисе Донского откуда? – нападает сестра, не давая ему передышки.
- Откуда ж я знаю! Помилуйте! – картинно возмущается Алексей. – Я в нем никогда не был! Не докажешь, начальник! Чужое дело мне лепишь!
- Люди говорят, что видели вас вместе еще зимой, потом и весной… - Марианна вцепляется в допрашиваемого клещом, теперь живым не отпустит.
- Вот у этих людей подробности и спрашивайте, - легко отбивается Алексей. - Я их не знаю. Я их не видел. Это они нас видели, по вашим словам. И не просто видели, а поняли как-то, что отношения у нас давние и близкие.
- Не по моим словам, - возражает сестра. – По словам знакомого мне человека, у которого нет никакой выгоды для обмана.
- Вы полагаете, что она есть у меня? – лениво интересуется Алексей, которого ничего из сказанного нами не пугает и не выводит из себя.
- А почему нет? – встревает Снежана. – И ты, и Сергей Донской – бывшие врачи. И ты, и он теперь занимаетесь медицинским оборудованием. И тебе, и ему нравится одна и та же женщина. Нужны еще причины?
Мы тремя гневными взглядами смотрим на Алексея. Он некоторое время молчит, потом громко и весело смеется, смеется свободно и легко.
- Я не знаком с Сергеем Донским. В миллионном городе медицинским оборудованием занимается множество фирм-поставщиков. Тем более фирма Донского никакого отношения к стоматологии не имеет. То, что и он врач по образованию, – совпадение. Вы же не думаете, что нас таких двое в городе. Ах, простите, трое, Марианна Владимировна! Хотя... Вы врач настоящий и действующий. И я бы сказал, от бога...
Марианна смотрит на Алексея, не мигая, в этот момент похожая на мудрую сову. Снежанка, наоборот, часто моргает, что иллюстрирует высшую степень ее растерянности.
- А то, что нам нравится одна и та же женщина, говорит только о нашем хорошем, я бы сказал, великолепном вкусе! – пафосно провозглашает Алексей.
Я вглядываюсь в строгие черты лица этого интересного мужчины и силюсь понять, что же происходит? Он встречается со мной взглядом и подмигивает, дерзко, по-мальчишески. И я понимаю, что он развлекается. Наслаждается выигрышной позицией в данной ситуации. Он догадался, что Марианна знает не всё. Вернее, ничего не знает ни о моем отравлении, ни о нашей «встрече» в супружеской постели. И отлично осознает, что я не хочу, чтобы она всё это узнала.
Снежанка явно думает о том же. Она показывает мне взглядом на фотографию на столе. На ней девушка-блондинка, спрятавшая лицо в огромном букете ромашек. Алексей мастерски перехватывает наши взгляды.
- Моя бывшая жена. Я в разводе. Детей нет, - по-военному докладывает он. – Впрочем, Каролине я уже докладывал.
- Надеюсь, ты понимаешь, что дальше преследовать замужнюю женщину, мою родную сестру и жену Сергея Донского, тебе не стоит? – вставая и давая всем понять, что разговор окончен, говорит Марианна.
- Никто не помешает мне восхищаться ею на расстоянии, - хищно улыбаясь и тоже вставая, говорит Алексей.
- Я тебя предупредила, - ласково угрожает Марианна, проверяя, все ли пуговицы на жакете застегнуты. – Ты мои связи представляешь, сам ими пользовался, значит, больше не ошибешься в выборе объекта для слежки и обожания.
Мы выходим из офиса тем же путем и в таком же порядке. Впереди Марианна, мы за ней.
- Козел! – шепотом резюмирует Снежанка, хватая меня за локоть. – Всё понял и измывался! А у нас никакого просвета!
- Бизнес-версию проверит Лев Львович, - рассказываю я.
- Ну что? – вздыхает Снежанка, когда мы втроем едем обратно. – По нулям?
- По нулям, - киваю я.
- По-моему, теперь всё почти ясно, - успокоенная Марианна даже улыбается Снежане.
Снежана возвращает ей кислую улыбку:
- И что тебе ясно?
- Я знаю Пирогова много лет. Он врет.
- Врет? – переспрашиваю я. – Как ты это поняла?
- Но врет только про полгода обожания издалека, - уточняет сестра. – Остальное похоже на правду.
- Что ты называешь остальным? – холодею я.
- Кафе. Заинтересованность. Попытка преследовать, - раскладывает по полочкам свои догадки Марианна. – Почему ты мне про загородный дом не рассказала?
- Не успела! – огрызаюсь я и вдохновенно лгу, подпитывая воображение злостью и досадой. – Да там и рассказывать нечего! Подсел в кафе, наговорил комплиментов. Не мне. Моей косе. Я уехала на такси на дачу. Он, как оказалось, увязался следом на втором такси. Всё!
- Не всё! – строго возражает сестра. – Ты, как я поняла, запустила его в дом.
- Ну… - тяну я раздраженно. – Он в кафе показался мне вполне себе приличным человеком. И я не смогла оставить его на улице ночью.
- Ерунда! – не верит мне Марианна. – Ночи теплые. Мужик чужой. Мог и изнасиловать, и ограбить, действительно! Вообще маньяком мог оказаться!
- Мог! – киваю я. – Но ведь не оказался!
- Да не должен, - задумчиво бормочет сестра. – Хотя… Я его только по работе знаю. Чем черт не шутит! Держись от него подальше!
- Я и держусь! – возмущаюсь я, как в детстве, не вынося давления со стороны старшей сестры. – Это ты меня к нему потащила!
Никогда не признаюсь Марианне, что мы со Снежанкой хотели еще раз выйти на разговор с Алексеем. Да и придется выходить. От кого другого я про отравление узнаю?
Популярная мелодия песни о любви и разлуке извещает меня о входящем звонке.
- Каролина Владимировна? – бархатный голос Георгия Алексеевича Перова ни с чьим не перепутаешь.
- Да! Здравствуйте! – бодро реагирую я и сразу спрашиваю. – Как дела у Степана? Ему лучше?
- Я по этому поводу и звоню! – радостно сообщает отец Степана. – У него не краснуха. У него что-то другое. Я же вечером, в тот день, когда вы с ним занимались, его к матери увез погостить. Он плохо себя чувствовал и к ней просился очень. Так вот! Это моя бывшая жена, оказывается, только предположение про краснуху сделала. А я ее неверно понял. Так что к концу этой недели, думаю, у Степана дела пойдут на лад, и вы сможете возобновить занятия. Я заметил, что они идут ему на пользу!
- И как вы это заметили? – выдыхаю я с облегчением, еле удержавшись от того, чтобы не погладить живот под внимательным взглядом прислушивающейся к разговору Марианны.
- Он разводит меня на деньги! – в трубке смех Перова-старшего.
- Зачем на деньги? – не понимаю я.
- Сказал, что копит на день рождения буквы ё! – веселится Георгий Алексеевич. – И еще сказал, что постарается на следующий год получить четыре по русскому языку.
- Сначала надо получить три, - автоматически напоминаю я. – Она у него пока только по документам.
- Получит! С вашей помощью обязательно! – оптимистично восклицает мужчина. – Я позвоню вам сразу, как со Степаном можно будет заниматься!
- Да-да! Спасибо! – благодарю я и прощаюсь. – Снежана! У Степана не краснуха!
- Ура! – орет подруга, включая музыку громче и даже пританцовывая за рулем.
- Кто такой Степан? – интересуется Марианна. – И почему вы так радуетесь?
- Мой ученик, - охотно рассказываю я. – Частные уроки. Было подозрение на краснуху.
- Ну и что? - с интонацией всё понимающего врача спрашивает сестра. - Ты взрослая. Для тебя это неопасно. Только для…
Рот Марианны открывается, и она пораженно выдыхает:
- Ты беременна?!
Я долгие годы буду благодарна своей подруге за высокий уровень артистизма и столько же лет буду гордиться собой, своими хладнокровием и выдержкой.
Снежанка резко тормозит и смотрит на меня потрясенно:
- Да ладно! А лучшей подруге рассказать?! Правда?! Беременна?! Ну, ты даешь, мать!
Я с постным лицом кручу пальцем у виска и устало вздыхаю:
- Мне б этих двоих вырастить и с ума не сойти! И потом, мне тридцать пять скоро. Какая беременность? Не фантазируйте!
Марианну совершенно подкупает наша искренняя инсценировка, и она с облегчением вздыхает:
- Это хорошо. Если бы была краснуха и ты была бы беременна…
- Я знаю. Я вполне образованная женщина, - перебиваю я сестру и быстро меняю тему разговора, поскольку мы подъезжаем к моему подъезду. - О! Маря! Тебя Петенька ждет!
Петенька, невысокий и хрупкий, стоит возле большого автомобиля.
- Пока! – прощается Марианна. – До завтра!
И я вспоминаю, что завтра мы встречаемся у моих на оладьях. А мне еще надо получить приглашение для Льва Львовича и ни у кого не вызвать подозрение в сговоре с ним.
Сергей и дети уже дома. Пашка возбужденно рассказывает мне обо всем, что они видели, делали, ели.
- Дочь твоя – неадекват полный! – жалуется сын. – В контактном зоопарке выпрашивала белку дегу и истерила.
- Она ко мне сама попросилась, - спокойно сообщает Нюша. – Сказала, Анечка, возьми меня к себе, пожалуйста!
- Вот-вот! – хохочет Пашка. – С белками разговаривает! Как дед Вова, когда на юбилее напился!
- У него другая белочка была! – возмущается дочь. – Баба Галя сказала, что она синяя и алкашская! А эта, мамочка, чудесная белочка! Очень-очень красивая! Уже ручная. Она ко мне хочет!
- Хорошо, - беря на руки Нюшку, говорит Сергей, не глядя на меня. – Я куплю тебе дегу, но тогда отдаем в другие руки котенка. Двух животных в доме не будет. Они могут не ужиться.
- Не надо, папочка! – распахнув синие отцовские глаза, умоляет Нюша. – Пусть котенок останется! Я его люблю! Пусть будут мои руки! Не другие!
- Вот и договорились! – целуя дочь в кончик носа, смеется Сергей. – Вырастет Маря, подумаем и о дегу.
- И о собаке! – кричит из своей комнаты Пашка. – О большой! Охотничьей!
- Охотник! – окликаю я сына. – Ты сегодня читал?
- Забыл! – врет сын. – Но я перед сном обязательно! Мам! А можно, я двести рублей просто положу, а читать не буду?
- Можно, - спокойно разрешаю я. – Только не двести, а пятьсот. И не читай.
- Ага! Хитрая! – недовольно ворчит Пашка. – Это три тысячи пятьсот за неделю! Лучше уж я почитаю!
За хлопотами и разговорами убегает вечер. Ночь вступает в свои права и накрывает тревожным колпаком. Всё повторяется. Я в супружеской постели. Сергей на тахте. Нюша в своей комнате.
- Лина! – ранний звонок матери будит меня. – Оладьи отменяются. Папе плохо.
- Сердце? – пугаюсь я.
- Нет. Болезнь королей, - грустно смеется мама.
- Малокровие? – вздыхаю я. – Или горошина под матрасом?
- Хуже, - вздыхает и мама. – Подагра. Папа рассказал, что целых двадцать французских королей ею страдали. Еще римские императоры, Леонардо да Винчи и наш Тургенев.
- Прекрасная компания! – веселюсь я. – То есть оладьи нельзя? Ни ему, ни гостям?
- Линка! Не слушай ее! Я тебе сам всё расскажу! – охает отец в трубке домашнего телефонного аппарата. – Это болезнь описана еще Гиппократом. Марианна сказала, что у меня нарушена работа почек и избыток мочевой кислоты. И эта кислота откладывается в суставах.
- А что у тебя болит? – впечатляюсь я.
Марианна никогда не подыгрывает отцу в его болезненных фантазиях. Если у него разыгрывается воображение, она хладнокровно и профессионально ставит его на место. Но если он прав, а чаще он всё-таки прав, она ничего от него не скрывает.
- Палец большой на ноге. Болит очень! – жалуется отец.
Мама вырывает у отца трубку:
- Правда, болит, Каролина. Он стонет второй день.
Папа возвращает трубку себе:
- Нельзя соленое, острое, консервированное, жирное!
- Всё, что ты любишь! – сочувственно констатирую я.
- Да! – восклицает он. – Грибы, бульоны любые. Я теперь на морсах и минералке!
- То есть на диете? – уточняю я. – Тогда держись!
- Я велел Галке не отменять оладьи, но она не хочет меня дразнить! Приступ закончится - и соберемся!
Мама, победив в борьбе за телефон, смеется:
- Пугаю его больницей и капельницей. Пока слушается! Я еще предыдущее шоу, им устроенное, забыть не могу.
И мы тихо смеемся, чтобы папа не услышал.
ПРОШЛОЕ
- Она так похожа на тебя! – шептал моей шее Сергей.
- Не льсти! – смеялась я, глядя на «маленького Сергея».
Мы склонились над кроваткой Нюши и любовались ею. Наша годовалая дочь в новогоднем фисташковом костюме лесной феи смотрела на нас синими глазами и снисходительно улыбалась. Она не дала себя раздеть и всерьез собралась спать одетой.
- Я хочу еще одну точно такую же, - теплые поцелуи мужа спустились на мою голую спину.
Я в вечернем платье с открытой спиной. Через полчаса нам надо выезжать на новогоднюю встречу с губернатором области. Прием, фуршет, праздничное шоу.
- Надо было заказывать сразу! – захихикала я. – Я родила бы двойняшек. И Пашка с бабушками и дедушками эвакуировались бы на Луну или на Марс.
- Мы успеем за полчаса придумать не двойняшку, а погодку, - продолжил соблазнять меня муж, ловко опуская с моих плеч бретели платья.
Я шепотом охнула и схватила падающее платье.
- Ты испортишь мне прическу! – возмутилась я. – И потом… Нюша всё-всё понимает!
- Ты предполагаешь, что наша дочь догадывается, что ее родители собираются заняться любовью в целях размножения? – совершенно серьезно спросил Сергей, обхватив мою грудь большими ладонями.
- Не предполагаю. Знаю, - убежденно ответила я. – Я вчера лекцию вела дистанционную. Анна внимательно слушала.
- На какую тему лекция? – ладони мужа поползли вниз.
- Психологизм лирики Ахматовой, - доверительно сообщила я.
Когда Сергей еще раз попытался освободить меня от платья, позвонила моя мама.
- Каролина! Прости, что порчу вам праздник! Я не приеду водиться с Анечкой. Папу только что увезли в больницу. Вроде бы предынфарктное состояние. Я еду к нему. Сейчас! Ты пока не приезжай! Всем занимается Марианна. Она сказала – не надо всем! Всё равно не пустят.
С Нюшей остались родители Сергея. На прием к губернатору мы всё-таки пошли. Обе бабушки настояли.
- Лина! Всё уже нормально. Вовремя вызвали скорую, - успокоила меня сестра. – Но недели две-три я его тут продержу. Договорилась с главврачом.
Прием у губернатора я помню плохо, а вот папины выкрутасы в больнице – это отдельная история. Предмет семейных шуток.
- Представляете, что учудил ваш отец! – сквозь смех рассказала мама, когда мы все собрались у Уваровых-старших после выписки папы из больницы. – Он после капельницы отдыхает. Я сижу рядом, вяжу Анечке кофточку с ягодками. Открывается дверь – в палату на цыпочках пробирается пожилая женщина в медицинском халате. Видит мои вопрошающие глаза, машет рукой, мол, не волнуйтесь, я на минутку. Подходит к папиной кровати в полупоклоне. Кладет ему руки на ноги, что-то бормочет, как будто молится. Я ей: «Вы кто? Что случилась?» Она мне: «Простите, ради бога, матушка! Отдыхайте! Здоровья вам и вашему батюшке!» Потом стала пятиться к выходу спиной, а перед тем, как закрыть дверь, о ужас, перекрестилась трижды на отцовскую кровать, потом трижды на меня!
Мы с Сергеем хохочем. Марианна улыбается. Папа смущается, но смеется вместе с нами.
- Я Володе говорю: «Что за батюшка?!» Он же, девочки, в больнице не подстригал бороду свою, - продолжила рассказ мама. – Так и ходил на процедуры с бородой до груди.
К маминому рассказу подключился папа:
- В больнице нет условий для аккуратной стрижки бороды!
- В общем, пошел он утром на забор крови, а там очередь огромная. Ему лень было в ней посидеть! – перебивает возмущенная мама. – Кресел полный коридор!
- У меня программа про здоровье по телевизору начаться должна была! – теперь возмутился папа. – Ее не повторяют!
- Дочери тебе сколько раз говорили! – напомнила мама. – Скажи, какую передачу тебе хочется посмотреть, они тебе в записи в интернете найдут!
- Я так не люблю! - огрызнулся папа.
- Короче! – мама махнула на папу рукой. – Ваш отец думал-думал да и говорит людям в очереди: «Миряне! Кто последний на кровь?» А сам и с бородой своей необъятной, и в черной пижаме, из которой похудел за три недели. Только креста на пузе и не хватает!
Я смеялась до икоты.
- Я ж пошутил! А они поверили! – оправдывался папа.
- Они его без очереди и пропустили. И по больнице слух прошел, что в палате номер пять лежит священник. Всем грехи отпускает! – укоризненно глядя на папу, сказала мама.
- Хорошо, что не у палаты номер шесть! - гладила я папины черные, как смоль, кудри, оттененные благородной сединой. – Так было бы еще веселее!
- Самое ужасное, - закончила рассказ о папиных приключениях мама, - что после визита той пожилой медсестры, в папиной постели, у него в ногах, я обнаружила вареное яйцо!
- Это подношение! – объяснил Сергей, вытирая слезы. – Или освятить надо было.
- Кошмар! – констатировала мама. – Лег в больницу советским кадровым офицером в отставке, а выписывался звездой духовенства, подарками задаренный.
- Что дарили? – по-деловому поинтересовался десятилетний Пашка. – Что-то интересное?
- Мы все отдали в соседнюю церковь! – огорчила его бабушка Галя.
НАСТОЯЩЕЕ
- Оладьев не будет, - сообщаю я мужу, пьющему утренний кофе и кормящему завтраком детей. – Дед Вова приболел.
- Жаль, - сухо отзывается Сергей. – Тогда какие у нас планы? Может, еще раз на рыбалку? Все вместе?
- Да! – орут дети, бросая еду и вскакивая.
- Рыбалку? – теряюсь я. – На яхте?
- Да. На тот же остров, куда я возил детей, - Сергей спокоен, и я не понимаю, хочет ли он вообще именно моего согласия, или снова готов уехать только с детьми.
- Я не знаю, - теряюсь я. – Это как-то неожиданно…
В это мгновение звенит дверной звонок. Пашка бежит открывать дверь.
- Мам! Это к тебе! Из полиции!
На пороге Игнат Карлович Маркович.