Глава 17. Приемный день, или контрабандное тирамису
В жизни сначала все бывает хорошо,
потом очень хорошо,
а затем настолько хорошо,
что бывает плохо.
Лев Толстой
Чтобы сохранить любовь,
нужно ополоснуть руки отваром травы перекати-поле и
сразу прикоснуться к возлюбленному.
Из блокнота Снежаны Истоминой
- Ты ведь не проверяешь сохраненные контакты в телефоне каждый день? – спрашивает муж, когда мы ложимся спать.
- Я вообще в контакты не лезу, - растерянно отвечаю я. – Набираю из последних. Я и звоню только тебе, детям, родителям и Марианне. Ну, и Снежанке, конечно. Если бы сообщение с этого номера не написали, то я бы и не знала, что он у меня есть.
- Пока ты… скажем так… спала под воздействием лекарства, - Сергей перебирает мои распущенные волосы. – Твой Алексей вполне мог…
- Мой?! – возмущаюсь я, обиженно хмыкнув. – Ты же сказал, что веришь!
- Верю… - шепчет Сергей, целуя меня в нос. – Просто очень ревную. Вот представь себе, возвращаешься ты домой, а я в постели… с пикантной дамочкой…
- Задушу! – со смехом нападаю я на мужа, лежащего на спине, дважды обвивая его крепкую шею своей косой.
- Тогда оцени мою выдержку! – гордо хрипит он, делая вид, что задыхается.
Время до утра растворяется в любви, нежности, доверии и надежде.
- Ждем на оладьи! – мамин звонок застает нас на пути домой. – Заедете? А то папа меня со свету сживет!
- Заедем! – обещаю я, вспоминая. – Мама! Льву Львовичу нужно срочно встретиться с Сергеем. Чтобы мы не задерживались, можно я приглашу его к нам на оладьи?
- Льва Львовича? Адвоката? – не совсем понимает меня мама. – Зачем?
- Да я же объясняю! – терпеливо продолжаю я. – Он нужен Сергею. Если я отпущу мужа в офис, мы приедем на оладьи без него. За одним делом найдется второе, потом третье…
- Поняла! – восклицает мама. – Неловко просто… У нас квартира скромная. Генеральную уборку я давно не делала.
- Мама! Он переговорит с Сергеем и угостится оладьями. Всё! – успокаиваю я ее и, положив трубку, обращаюсь к мужу. – Не сознавайся своей мама, что ел оладьи моей! А то она организует тебе реанимационную машину к нашему подъезду.
- Я поклялся ей, что съем предварительно полкило активированного угля! – страшным шепотом сознается муж.
- Расскажи моему отцу – он будет подкалывать маму, - шепчу я в ответ, хихикая.
Дома Нюша устраивает тихую истерику: бесследно пропала ее «любименькая» вязаная розовая кофточка, а ни в чем другом она к бабе Гале не поедет.
- Позвони, пожалуйста, своей домработнице, - недовольно прошу я Сергея. – Кроме нее, некому куда-то прятать Нюшину кофту!
- Зачем Екатерине Викторовне Нюшина кофточка? – искренне недоумевает Сергей. – То, что она тебе не нравится, не повод обвинять ее в такой глупости!
- И мне не нравится! – кричит из своей комнаты Пашка.
- И мне! – подтверждает надувшаяся Нюша, забившаяся в угол дивана и прижимающая к себе несчастного котенка, выпучившего и без того огромные выпуклые глаза.
- Мы ждем тетю Полю! – поддерживает Пашка сестру криком.
- Я же обещал, что Екатерина Викторовна только до возвращения соседки! – возмущается Сергей. – Маме нужна помощь!
- Ага! – ерничает появившийся в гостиной Пашка, который плюхается на диван рядом с сестрой. – Воровка розовых кофточек – лучшая помощница!
- Воровка! – авторитетно подтверждает Нюша и повторяет за братом на ухо приплюснутой несчастной Маре. – Воровка розовых кофточек!
- Зачем ей твоя кофта?! – сердится Сергей на всех нас. – Носить?
- Продать! – дразнит Нюшу Пашка. – Уже продала!
- Нет, конечно! – показываю сыну кулак. – Галина Викторовна тут ни при чем. Я неудачно пошутила. У нас есть, что взять, помимо кофты. Если бы она была воровкой, то заинтересовалась бы моими колечками или папиными запонками. Розовая кофточка сейчас где-то лежит себе тихонечко и над нами смеется.
- Я бы сказал... жрет! - хохочет вредный Пашка.
- Надень что-нибудь другое! – просит дочь Сергей.
- Нет! – хором отвечают Нюша и Маря, правда, кошка говорит что-то среднее между «нет» и «спасите». – Мне нужна моя кофта!
- Каролина! – строго говорит мне Сергей, намекая на необходимость разобраться с капризами нашей дочери и побыстрее.
- Найдется твоя кофта, собирайся к бабушке и дедушке! – твердо говорю я дочери, вспомнив, что именно на меня, единственную, ее выходки не действуют.
- Неа! – сопротивляются Нюша и Маря, последняя из последних сил.
- Тетя Марианна там будет! – уговариваю я. – И Петенька! И даже Лев Львович!
Нюша молча трясет головой и котенком.
- Сергей! – строго говорю я, намекая на невозможность справиться с капризами нашей дочери без скандала.
- Поехали без Нюши! – мужественно решает Сергей и кивком отправляет нас с Пашкой переодеваться.
- Не прокатит… - шепчу я, уходя в спальню и украдкой оборачиваясь на мужа и детей.
- Значит, серьезно останется дома и одна. Совсем одна! – не отступает муж. – Мы и котенка к бабушке заберем!
Под хохот брата Нюша театрально закатывает глаза от возмущенного недоверия. Маря делает то же самое от нехватки воздуха.
- Паша! – зову я сына и, когда он заходит за мной в спальню, подозрительно спрашиваю. – Не твои шуточки?
- Больно надо! – фыркает он. – С этой сумасшедшей связываться! Уж эту кофтенку я бы точно не взял! Мне не идет розовое!
- Смотри! – запугиваю я Пашку. – Если что…
- Да затерялась в вещах! – горячо доказывает он и даже предлагает. – Давай вместе посмотрим!
Мы тратим еще полчаса на бесполезные поиски.
- Кофты нет нигде! – четко, по-военному сообщаю я мужу и сыну, уже собравшимся в гости.
Нюша по-прежнему демонстрирует протест, сидя в диванном углу и жалуясь на жизнь полудохлому котенку, замученному ласками и объятиями. Мне, конечно, коты Бамбино категорически не нравятся. Оголенно лысые, по-старушечьи морщинистые, трогательно голубоглазые, похожие либо на результат выкидыша, либо на генетическую аномалию, они вызывают во мне чувство нежной брезгливости: не мой вариант кота. Но к Маре мы все уже как-то привыкли, а я благодарна ей за то, что она отвлекала меня своим существованием и необходимостью заботиться о ней в самые тяжелые минуты психологической и физической усталости. И потом… Она же Марианна!
- Перестань мучить котенка! – строго и даже сердито говорю я надувшейся дочери. – Дулась муха на арбуз, что не лезет в пузо! Я склоняюсь к поддержке папиного решения. Пора тебе уже научиться быть дома одной. Тебе уже целых пять лет! Может, ты и права… Сегодня и начнем! Не тащить же тебя силой!
Нюша начинает мучительно думать, хмуря смуглый лобик и прищурив фантастически синие отцовские глаза. Остаться одной ей боязно, но и так быстро, всего за полтора часа сдаваться? И когда я уже вижу в выражении ее глаз готовность сдаться, всё портит Пашка.
- Я могу тащить ее силой! – радостно предлагает он. – Только давайте ей рот скотчем заклеим? А то соседи полицию вызовут!
Озлобленная Нюша сжимает челюсти, желание сдаться улетучивается.
- Попробуй только! – шипит она с Марей на бек-вокале (несчастный котенок, похоже, от стресса разучился мяукать, может только беспомощно шипеть). – Это я полицию вызову!
- Мам! – вопит довольный реакцией сестры Пашка. – А наша классная сказала, что оставление дома несовершеннолетних детей одних – это статья для родителей! Помнишь Федьку, с которым я на борьбу хожу? Его родители дома оставили и на дачу поехали, а он затопил соседей снизу кипятком. На них в полицию жалобу подали. Аннаванна сказала!
Аннойванной Пашка и его одноклассники называли классного руководителя, милейшую женщину Анну Ивановну, учителя этики и психологии семейной жизни, которая никогда не была замужем и, по мнению старшеклассников, невинна, как младенец.
- Нюха! Не сдавайся! – продолжает тролить сестру подмигивающий нам с Сергеем Пашка. - Федьке хотя бы четырнадцать! Следи за мыслью! Мы тебя оставим дома – родителей накажет полиция – тебя заберут в детский дом! И всё – я единственный сын, как и должно было быть с самого начала!
Прищуренные глаза дочери распахиваются в искреннем гневе:
- Это тебя надо сдать в детский дом! Ты через четыре года женишься – и тебя не будет у нас дома!
- Женюсь? – растерянно переспрашивает сын. – Почему женюсь?
- Мне дед Вова обещал, что ты женишься и тебя не будет! Ха-ха! – гордо выдавливает из себя смех Нюша, сползает с дивана, освобождает котенка, тут же уползающего под диван, и уходит в свою комнату.
Через пару минут она возвращается к нам в гостиную. Мы давимся от смеха, но героически держим строгие и равнодушные выражения на физиономиях. Нюша в новой белой кофточке, которую ей привезла из Италии тетя Марианна.
- Поехали! – по-барски говорит дочь.
- После волшебного слова! – грозно напоминаю я и не даю Сергею взять дочь на руки.
- Ох… извините… - цедит сквозь зубки Нюша.
У моих родителей в гостях уже все: и Марианна с Петенькой, и даже Лев Львович.
- Прошу прощения! – здоровается он с нами. – Осмелился, ибо знал, что вы предупредили!
- Мы интересно пообщались! – говорит возбужденная мама. – Лев Львович – кладезь! Наш папа ему проспорил какую-то дату!
Мой начитанный, умный папа, в последнее время увлекшийся разгадыванием кроссвордов, весьма кичится богатым кругозором и почти энциклопедическими знаниями в самых разных областях. Девять из десяти споров он выигрывает. Видимо, это тот редкий десятый случай.
- Мы чудно пообщались! – уверяет нас адвокат. – У вас, Каролина Владимировна, необыкновенно приятные родители. Вижу их крайне редко, но утверждаю категорически: необыкновенно приятные!
- У меня впечатление, что я читаю Достоевского или Толстого! – смеется Петенька, обнимающий Нюшу. - Когда с вами, Лев Львович, общаюсь! Очень уж витиевато говорите!
- Такое сравнение льстит чрезвычайно! Благодарю! – улыбается старый пройдоха. – Общение с вами, Петр, и с вашей очаровательной женой – истинное наслаждение для дряхлеющего юриста, общающегося более со скучными бумагами, чем с живыми людьми!
- Во фрак, что ли, переодеться? – недовольно ворчит ненавидящий проигрывать папа. – У нас и свечей в канделябрах нет, чтобы зажечь для торжественности обстановки!
- Володя! – угрожающе улыбается мама. – Прошу к столу, дорогие гости!
Мама, желающая не ударить в грязь лицом, накрыла в большой комнате чудесный стол. Оладьи, красная икра, сметана, зеленый соус, несколько видов варенья, фруктовая и овощная нарезка.
- А водочка? – хмурится папа, оглядывая богатый стол.
- К оладьям наливочка! – грозно отвечает мама. – Своя. Яблочная. По рецепту нашей мамы, правда, Нина?
Тетя Нина тоже у нас в гостях, именно она и привезла семейную наливочку.
- Наливка, конечно, неплохая, - ворчит папа, - но лучше водки может быть только водка!
- Не нервничай! – мягко прошу отца, усаживаясь за стол рядом с ним. – Всё равно почти все за рулем! И Сергей, и Петр, и Лев Львович. А Пашке и Нюше пока не стоит!
- Тогда это не прием гостей, а утренник в детском саду! – вздыхает папа.
Время за столом проходит весело и непринужденно. Лев Львович рассказывает несколько случаев из своей адвокатской практики, нелепых по сути, но смешных по содержанию. Папа вворачивает пару историй из своей службы. Петенька мало сидит за столом и уходит общаться с Нюшкой и Пашкой в нашу с Марианной детскую.
- Ну как? – глазами спрашиваю я адвоката.
Он прикрывает веки, показывая мне, что визит его к нам на оладьи был не напрасен.
Через пару часов мы начинаем собираться домой.
- Ба! – вспоминает объевшаяся оладьями Нюша. – Нашу с тобой кофточку украли!
- Нашу?! – ахает мама. – Розовенькую?! Кто?!
- Агенты иностранной разведки! – хохочет Пашка. – Охотились, охотились - и украли!
Полгода назад моя мама распустила свою шерстяную кофточку и связала из этих же ниток подарок для внучки. Нюшка неадекватно сильно полюбила бабушкино изделие.
- Найдем! – весело говорю я, прощаясь с родителями, сестрой, ее мужем и тетей.
- Я кое-что проверю. Мне на это надо время, - таинственно говорит Лев Львович, провожая нас к автомобилю. – И сразу расскажу.
- Ты помнишь, кто обслуживал тебя в кафе? – неожиданно спрашивает Сергей, когда мы возвращаемся домой. – Я про тирамису.
- Помню, - отвечаю я, снимая брючный костюм, в котором ездила в гости. – Смутно, но помню. Брюнетка точно. Кудрявая. Волосы до плеч, не ниже. Веселая такая была, улыбчивая, словоохотливая. Улыбка до глубоких ямочек. Ни с кем не перепутаешь.
- Ты пыталась с ней встретиться? – Сергей смотрит на меня серьезно.
- Конечно! – отвечаю я. – Сразу же именно это и пришло нам со Снежанкой в голову. Но оказалось, что она сначала была на выходных, а потом и вовсе ушла на больничный. Снежанка держит руку на пульсе!
- Вот этого я и боюсь! – шутит муж и предлагает. – Давай до кафе прокатимся, раз вечер свободный?
- Уже девять, - с сомнением говорю я. – Дети?
- На Пашку, - улыбается Сергей. – Всё в порядке будет.
- Мы сначала хотели у Игната помощи попросить, - рассказываю я мужу, когда мы едем в кафе. – Там четыре камеры наперекрест.
- Почему же не попросили? – интересуется Сергей насмешливо.
- Пришлось бы посвящать в историю и ее детали, - пожимаю я плечами, обидевшись на ироничную интонацию. – Без объяснений он не стал бы помогать. И потом… Вдруг он служака и педант? Мы его плохо знаем. Основания? Я же заявление не писала. У него нет повода запрашивать записи с камер. А как еще?
- Логично, - кивает Сергей. – Вот давай и проверим! Кроме официального запроса полиции, есть еще и другие способы убеждать.
Мы сидим за тем же столиком. В зале работают три официанта: двое юношей и одна девушка. Не та.
- Марианна мне звонила в 16.21, - смотрю я на экран своего телефона. – Просила подождать не более получаса. И я заказала десерт.
- Сама выбирала? – спрашивает Сергей. – Или официантка посоветовала?
- Посоветовала, - вспоминаю я. – Я же тирамису не очень… Я хотела взять эклер фисташковый и малиновый крем. А она сказала, что эклеры утренние, а тирамису только что приготовили, прямо пару часов назад.
- Может, ты ее имя помнишь? – неспешно просматривая меню, небрежно спрашивает муж.
- Вон, смотри, на той стене фотографии всех работников кафе. Мы со Снежанкой уже смотрели, и я ту девушку уже опознавала. Но сейчас там нет ее фото, - сообщаю я Сергею. - Имя у нее было запоминающееся – Виталина!
- Разберемся, - тихо обещает он, усмехнувшись.
К нашему столику подходит официант.
- Тирамису, пожалуйста, - вежливо просит Сергей. – Только чтобы очень свежее. Мы недавно вашим старым тирамису с женой отравились.
- Такого быть, уверяю вас, не может! – бодро отвечает официант с бейджем «Виталий». – В нашем меню нет и не было такого десерта. Вы путаете что-то…
- Мы ничего не путаем! – терпеливо говорит муж. – Может, вы просто не в курсе?
- Как это? – слегка обижается Виталий. – Я здесь с первого курса подрабатываю. Это уже четыре года! Вы же не про такой срок говорите?
- Не про такой, - кивает Сергей. – Хорошо. Что посоветуете?
- Эклеры у нас необыкновенные. К нам из-за них и ходят. Двенадцать видов! - докладывает официант. - Самые популярные – шоколадный и фисташковый!
- Давайте самые популярные, - соглашается муж. – Парочку. Еще ристретто и капучино. Что-то еще, дорогая?
- Нет! – в ужасе отвечаю я, четко ощущая в желудке стопку маминых оладий, причем не пережеванными, а целиком.
- Нам только это. Спасибо, - строго говорит официанту муж. – И долго ждать мы не можем. Торопимся.
- Пара минут! – бордо, даже подобострастно говорит встревоженный Виталий и уходит к стойке бара.
- Сережа! – я хватаю мужа за руку. – Я не сумасшедшая! Я ела тирамису! Клянусь!
- Не надо нервничать и не надо клясться, - успокаивает меня Сергей. – Не хватало еще из-за тирамису присягу давать! Сейчас всё выясним.
Через несколько минут официант возвращается к нашему столику с пирожными и кофе и с невысоким полноватым молодым мужчиной.
- Здравствуйте! Администратор Полыгалов Николай Геннадьевич, - встревоженно представляется он. – Виталий сказал мне что-то об отравлении. Я прошу вас разъяснить ситуацию… Странную ситуацию…
- Присаживайтесь, Полыгалов Николай Геннадьевич, - иронично улыбнувшись, приглашает администратора Сергей. – Разъясним.
Присевшему за наш столик мужчине муж терпеливо рассказывает, маленькими глотками наслаждаясь кофе:
- Несколько недель назад мы с женой заходили к вам на кофе. Заказали тирамису. Жена не спала всю ночь. Даже скорую вызывали!
- Странно… Путаете вы что-то! – горячо и искренне отвечает администратор, расстроенно оглядываясь по сторонам, словно проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь. – В нашем меню никогда не было тирамису! Это легко доказать! Я могу показать вам все наши варианты меню за пару лет. В них изменения небольшие. Хозяйка достаточно консервативна. Ее постоянные клиенты тоже. Наша фишка – эклеры. Лет десять назад это кафе вообще эклерной называлось!
- Тогда что же нам подавала Виталина?! – грозным шепотом спрашивает Сергей, сдвинув брови. – Мы отчетливо помним! Жена хотела заказать эклеры, а ваша официантка разрекламировала ей свежайшее тирамису.
- Виталина? – еще большая растерянность отражается на полном лице молодого человека. - Кожухова?
- Не был представлен! – сухо парирует Сергей. – Но ни я, ни моя жена ничего не путаем! Тирамису нам принесли в вашем кафе. Предложила его Виталина. Сколько времени у вас хранится видеозапись?
- Тридцать дней, - отвечает администратор. – Вы подождете? Я посмотрю. Можете назвать число? Точную дату?
Я называю дату. Николай Геннадьевич закатывает глаза, отчетливо хрюкает, потом говорит:
- Я могу проверить записи прямо сейчас. Но показать их вам не могу. На них изображение других людей, да и права такого у вас нет.
- Подадим заявление в полицию – и права появятся, - обещает муж, допивая кофе.
- Давайте всё-таки я сначала посмотрю! – просит администратор. – Дело в том, что Виталина… Виталина Кожухова отработала у нас всего два дня. Она уволилась на следующий день сразу после… после упомянутого вами отравления. Но я ума не приложу, зачем она предлагала клиентам то, чего нет?
- Вы посмотрите, посмотрите… Мы подождем… - кивает Сергей.
Николай Геннадьевич торопливо уходит.
- Как всё просто! – восхищаюсь я мужем. – Я не смогла придумать такой простой способ!
- Не радуйся! – предостерегает Сергей. – Результат еще не получен.
- Как это! – спорю я. – Результат уже есть! Это информация о тирамису! Несуществующем тирамису!
Вернувшийся администратор растерян и расстроен.
- Да. Виталина обслуживала вашу жену.
И, увидев торжествующий взгляд Сергея, саркастически добавляет:
- А вас, муж, на видео нет. Женщина одна, усталая, грустная. Виталина разговаривает с ней, потом приносит заказ. На записи не видно, что именно. Но… честно говоря… ни на один из наших десертов не похоже. В общем… Если вы всё-таки будете писать заявление в полицию… Я просто хочу вам сказать, что эта Виталина странная такая была. Так хотела к нам устроиться! Буквально преследовала меня пару дней. А отработала две смены – и исчезла!
- Исчезла? – поражаюсь я. – Как это исчезла?
- Не вышла на работу. И телефон не брала, - объясняет Николай Геннадьевич, потом, слегка покраснев, спрашивает то Сергея, то меня. – А мы не можем как-то уладить вашу проблему без полиции? Ваша жена прекрасно выглядит! Надеюсь, вы не очень пострадали? Понимаете… репутация… Это всё так важно…
- Не обещаем, - твердо отвечает муж. – Единственный способ уладить проблему – дать мне, нам посмотреть это видео. Тогда обойдемся без полиции. Обещаю.
Администратор краснеет, пыхтит, нервничает, но всё-таки соглашается. В небольшой комнате на экране компьютера на паузе стоит видео, на котором я вижу себя, сидящей за столиком с низко опущенной головой и рассеянно мешающей ложкой кофе. Передо мной тарелочка с тирамису. Я говорила! Говорила! И всё отчетливо видно!
Администратор запускает запись.
Вот я поднимаю голову и смотрю по сторонам, потом на экран телефона, видимо, проверяю, который час.
Вот начинаю маленькой ложечкой есть десерт. Пару раз ко мне подходит та самая официантка и, широко улыбаясь, что-то говорит. Я этих моментов не помню.
Вот за мой столик подсаживается высокий блондин. Алексей. Он что-то говорит мне. Я не отвечаю, внимательно рассматривая свой десерт и ложку, которой его ем. Молодой мужчина настойчив: он то наклоняется ко мне с улыбкой, то, наоборот, откидывается на стуле, продолжая улыбаться и что-то говорить.
Вот я, тряхнув головой, отвлекаюсь от тирамису и кофе, встречаюсь взглядом с Алексеем, но не улыбаюсь в ответ, а хмурюсь, что-то отвечая. Он кладет свою руку на мою, а я не вырываю свою, начинаю говорить вяло, как-то странно сглатывая.
Вот я встаю из-за стола и с растерянным видом начинаю оглядываться в поисках сумки, которая висит на спинке стула. Алексей вскакивает, подает мне сумку, продолжая как будто бы уговаривать меня. Со стороны мы похожи на явно знакомых мужчину и женщину: женщина недовольна опозданием, мужчина оправдывается.
Вот я делаю шаг в сторону от стола и пошатываюсь, словно пьяная или больная. Алексей подхватывает меня под локоть и помогает устоять на ногах.
Вот мы покидаем кафе, так похожие на помирившуюся парочку.
Растерянно смотрю на мужа. Удивляюсь тому, как он спокоен, я бы даже сказала успокоен.
- У вас ведь сохранился адрес уволившейся сотрудницы? – утвердительно спрашивает Сергей у администратора.
- Нет… Да… - нетвердо отвечает Николай Геннадьевич. – Это персональные данные.
- Вы даете нам ее адрес, телефон, вообще всю информацию, что о ней знаете, - начинает медленно говорить муж. – И мы не обращаемся в полицию. Не пишем через всех популярных блогеров города отзыв о вашем кафе. Не просим соответствующие структуры выяснить, почему в вашем заведении торгуют блюдами, отсутствующими в меню. Кстати, интересно, только моей жене было предложено тирамису неизвестного происхождения или это организованный бизнес?
Николай Геннадьевич становится похож на расстроенного Винни-Пуха, обманутого пчелами. Улыбаюсь, представив себе, что сейчас он пожалуется нам на неправильный мед. Но администратор, буквально рукавом рубашки вытирая пот с широкого лба, обреченно отвечает на шантаж:
- Хорошо. Только прошу вас…
- Я обещаю вам, что дальше мы будем разбираться сами, и ваше кафе даже не вспомним, - твердо говорит Сергей.
И мы получаем копию видеозаписи и контакты Кожуховой Виталины.
- Мы едем по адресу? – бодро спрашиваю я, садясь в машину.
- Нет, конечно, - нежно улыбается мне Сергей. – Надо хотя бы присмотреться к ней. Не можем же мы просто заявиться к ней. Да она нам и дверь не откроет.
- Всё равно! – нервничаю я. – Только всё начало проясняться! Я так боялась, что мы не доберемся до правды!
- Мы до нее и не добрались, - вздыхает муж.
- Что ты! – горячо возражаю я. – Я за себя рада! Приятно осознавать себя выздоровевшей сумасшедшей!
Радостное возбуждение охватывает меня, будоража мое сознание и заставляя действовать.
- И что мы будем делать? – спрашиваю я Сергея. – Что?
- Не мы, а я, - строго осаживает меня муж. – Ты достаточно пострадала. Мы не знаем, ни кто это, ни что он или они хотят, ни какова цель всего затеянного.
- Звучит зловеще, - отвечаю я. – И мне страшно.
Я непроизвольно кладу руки на живот, но тут же одергиваю себя и начинаю поправлять пояс на брюках.
- Хорошего мало, - рассуждает Сергей, выезжая с парковки. – Но одно хорошо точно. Есть эта Виталина. Есть ее адрес.
- А вдруг он ненастоящий? – беспокойно спрашиваю я.
- Вряд ли, - сомневается муж. – Администратор сказал, что сверял прописку с записью в паспорте. Я подумаю, как лучше ко всему этому подступиться. Может, частный детектив поможет. В любом случае, ни медлить, ни торопиться нельзя.
- Я голову сломала, пытаясь понять, кто и что, - говорю я уже дома, в постели, прижимаясь к широкой груди мужа. – Алексей… Виталина… Он нашего прихода в его офис даже не испугался. Насмешливый такой… В себе уверенный…
- Разберемся, - шепчет муж. – Иди ко мне, пока Анна Сергеевна не приперлась спать между нами поперек!
Утро начинается в полдень. В квартире подозрительно тихо. Резко сажусь на кровати и некоторое время не понимаю, что происходит. Почему так поздно? Часы на стене показывают начало первого. Мои дети не разбудили меня?
Босая, простоволосая, с полураспущенной косой, затянувшись в халат Сергея, осторожно выхожу из спальни. Квартира пуста. С испуганно колотящимся сердцем звоню Сергею на мобильный.
- Ты где? – глупо спрашиваю я.
- Привет! – весело отвечает он. – На работе.
- А я? – задаю нелепый вопрос и тут же поправляюсь. – А дети где?
- Детей забрала Марианна, - смеется Сергей. – Я, когда понял, что ты проспишь до обеда, решил дать тебе такую возможность.
- Ты подсунул детей Марианне? – удивляюсь я. – Странно… Почему не Виталине Георгиевне?
- Мама сегодня на процедурах, - напоминает муж.
Точно! Сегодня день, когда моя свекровь на сутки поселяется в одной из клиник, принадлежащих другу семьи. Массаж, вакуум, какие-то обкалывания, разгрузка на овощных соках – всё, что позволяет возрастной женщине отодвинуть старость за горизонт.
- Ты выспалась? – насмешливо, но ласково интересуется Сергей. – Если что, Марианна с Петенькой забрали ребят до вечера. Там ТЮЗ, кафешка и подарки в программе дня.
- Прекрасно! – честно признаюсь себе, что чувствую облегчение. – Пойду спать!
- Позавтракай! – строго говорит муж, и мы прощаемся до вечера.
С мыслью позавтракать я иду на кухню, когда раздается дверной звонок. Пока иду – гадаю: Снежанка? Что-то с детьми?
Всё проще и сложнее. Игнат Карлович Маркович. В гражданской одежде. С букетом. Улыбающийся. Сверкающий сизыми глазами.
- Вы, правда, регулярно врачей проходите? – вежливо спрашиваю я крупного мужчину, внушительной фигурой загородившего порог моей квартиры.
- Мы? – не понимает он, но улыбаться подозрительно доброжелательной улыбкой не перестает.
- Вы. Полицейские, - терпеливо объясняю я.
- Регулярно, - кивком подтверждает он. – Я зайду?
- Нет. Не зайдешь! – сержусь я. – Я тебя не приглашаю.
- Это тебе! – Игнат протягивает мне букет каких-то милых мелких фиолетовых цветов.
- Зачем? – хмуро спрашиваю я, но цветы беру, их сладкий медовый запах слегка кружит голову.
- Интересно… Они вкусные? – непроизвольно бормочу я.
- Цветы? – насмешливо уточняет он. – Ты хочешь съесть букет?
- Угу! – хихикая, бормочу я, буквально получая наслаждение от цветочного запаха, что меня несказанно радует: в беременном женском организме поднимается не волна тошноты, а волна здорового удовольствия.
- Не советую, - пожимает он могучими плечами. – Вдруг они ядовитые?
- Так что тебе конкретно нужно? – вспоминаю я о самом главном. – Мне казалось, я тебе всё объяснила во время нашего предыдущего разговора.
- Объяснила, - соглашается он. – Хочу предложить помощь. У тебя ведь есть какая-то серьезная проблема? Так? Уверен, что могу помочь.
- У меня есть проблема. Личная, - не спорю я с Игнатом. – И решить ее мне помогает мой родной муж.
- Это тот самый, который велел не пускать тебя домой к детям? – задает капитан иронический вопрос.
- Он самый. Это было недоразумение, - терпеливо объясняю я. – Оно разрешилось.
- Рад, - безрадостно реагирует на мои слова Маркович. – И всё-таки?
- Мне. Не нужна. Твоя. Помощь, - цежу я, раздражаясь. – И уходи, пожалуйста, моему мужу будет неприятен твой визит.
- Даже если я расскажу тебе кое-что о твоей новой домработнице? – и снова эта отчетливо ощущаемая насмешка в его голосе.
- О ком? – по-дурацки переспрашиваю я.
- О Сомовой Екатерине Викторовне, - четко отвечает капитан полиции, придав своему лицу строгое выражение.
- Проходи, - сглотнув, отвечаю я, посторонившись.
Игнат проходит в мою квартиру, я иду за ним, прижав к себе букет.
- Сейчас, я воду в вазу наберу… - растерянно говорю я незваному гостю, жестом пригласив его присесть в гостиной на диван.
Я не знаю, зачем я тяну время… Почему испугалась… Что боюсь услышать…
- С какой стати ты собираешь информацию о нашей работнице? – нападаю я, вернувшись к Игнату.
- Напомню тебе, что полицию вызвали вы. Ты и Снежана, - спокойно реагирует он на мой воинственный тон.
- Напомню тебе, - зеркалю я, - что ты нам не поверил.
- Меня убедил твой муж, - парирует он.
- Меня тоже, - огрызаюсь я.
- Ты будешь слушать? – кажется, этого невозмутимого капитана невозможно вывести из себя.
- Слушаю, - сдаюсь я, разнервничавшись еще сильнее.
Игнат встает с дивана и подходит ко мне.
- Каролина! – мягко берет меня за руку. – Екатерина Викторовна Сомова никогда не работала в агентстве, документы которого она представила твоему мужу.
- Она подделала документы агентства? – не понимаю я его. – Зачем?
- Видимо, понимала, что без них твой муж не возьмет ее к себе в дом. Он, скорее всего, искал домработницу через официальное агентство. Это мое предположение, - отвечает Игнат.
- Мы сейчас проверим! – бодро говорю я, стараясь не наступить на старые грабли и ничего не скрывать от Сергея.
- Сережа! – весело приветствую я мужа, набрав его номер.
- Уже соскучилась? – смеется он. – Или завтрак найти не можешь?
- Я всё забываю тебя спросить… - несмело начинаю я. – А Екатерина Викторовна к нам через какое агентство устроилась?
- Агентство? – переспрашивает муж. – Да. Было какое-то агентство. Документы проверяла Марианна.
- Маря?! – ошарашенно говорю я. – Как так? Она же в поездке была…
- Я искал помощницу. Был в полубессознательном состоянии от злости. Она мне позвонила. Сказала, что ты не пришла на встречу в кафе и она не может до тебя дозвониться. Но у нее няня, а не помощница по дому, - вспоминает Сергей. – Я ответил, что за тройную цену нанимаю эту женщину и няней, и помощницей по хозяйству. Марианна удивилась, сказала, что та от агентства по найму нянь и домашних воспитательниц, но она у нее спросит. В общем-то, всё… А ты что-то вспомнила?
- Нет. Так. Мысли вслух… - бормочу я и прощаюсь.
Мне срочно нужна Снежанка!
- У нее точно поддельные документы? – еще раз спрашиваю я у Игната, внимательно на меня глядящего, а до этого прислушивавшегося к разговору.
- У нее абсолютно точно поддельные рекомендации, - кивает Маркович. – Один мой друг это аккуратно проверил.
- Ты извини меня, Игнат, - настойчиво тяну капитана за рукав в сторону выхода. – Всё нормально. Мы ее уже уволили. А сейчас я очень тороплюсь.
- Уволили? – Игнат не двигается с места. – Это хорошо. Но это не меняет факта…
- Да-да! – кудахчу я, огромными усилиями сдвинув капитана на несколько сантиметров. – У меня сейчас, к сожалению, нет времени общаться с тобой и гадать. Срочная встреча! Извини! Спасибо тебе за беспокойство!
Как только недовольный капитан уходит, я звоню Снежанке.
- Ага! – предсказуемо орет она. – Ага!
- Чего ага?! – возмущаюсь я.
- Это она! – зловещим тоном заявляет моя подруга. – Вот стервоза!
- Мы говорим о моей сестре! – расстроенно напоминаю я, отказываясь верить в Снежанкины подозрения. – Родной сестре!
- Иуда! – вопит Снежанка. – Мне приехать?
В этот момент снова звенит дверной звонок.
- Подожди! – останавливаю я ее. – Ко мне кто-то еще пришел. Или Игнат вернулся.
- Вот опять на твою косу клюнули, а меня проигнорировали! – фыркает Снежанка. – Я тебя мужу заложу! Как бы не пришлось тест днк делать!
- Очень смешно! – грустно подтверждаю я. – Животики надорвешь!
Отключаюсь и иду к двери. Опаньки! Это… Это Наталья Чернова?
Эффектная загорелая коротковолосая брюнетка в обтягивающем брючном костюме телесного цвета, создающего впечатление целомудренной обнаженности, нетерпеливо переминается с ноги на ногу под моей дверью. Я смотрю в глазок с неподдельным удивлением.
- Кто там? – нетвердым голосом спрашиваю я.
- Здравствуйте, Каролина! – громко отвечает девушка. – Я к вам на пару минут. Откроете?
- Что вам нужно? – спрашиваю я тонким от волнения голосом, и сама себе напоминаю одного из поросят, к которому пришел злой волк.
- Не бойтесь, Каролина! – с легкой досадой отвечает мне Наталья.
- Чего мне бояться! – покупаюсь я на эти слова и смело распахиваю дверь. – Слушаю вас!
- Не пригласите меня на чашечку кофе или чая? – растягивает в улыбке яркие губы второй незваный гость.
- У меня не кофейня, - хамлю я и ничего не могу с собой поделать.
Ревность. Она душит меня, заставляя забыть об этикете и элементарной вежливости.
- Вы боитесь меня! – констатирует Наталья таким довольным тоном, что я пару секунд реально прикидываю, как удобнее и быстрее спустить ее с лестницы и не отвечать за это преступление перед законом. Вид Натальи, кубарем катящейся по лестнице, получающей синяки, ссадины и шишки, приносит мне успокоение. Я широко улыбаюсь и хамлю дальше:
- Могу предложить стакан воды.
- Благодарю. Обойдусь, - картинно вздыхает гостья, а я не двигаюсь я места.
- Сергея Валентиновича нет дома, - говорю я и впиваюсь взглядом в ее лицо.
- А я не к нему. Мы с ним сегодня уже виделись, - нахально вздернув носик, отвечает она. - Я к вам. Вы странно реагируете на гостей.
- Гостей приглашают, - возражаю я, ощетинившись.
- Гости бывают разные, - тут же говорит она. – И странно. Вы только что пустили к себе мужчину. Постороннего.
Вы следите за мной? – возмущаюсь я, но тут же догадываюсь. – Хотя нет! Не за мной! За ним!
- Поскольку вы не пускаете меня в квартиру, вам придется выслушать меня на лестнице, - игнорируя мои последние слова, заявляет Наталья.
Но я уже обо всем догадалась. Сложила результаты своих наблюдений на выставке с ее сегодняшним приходом.
- А проходите! – радушно улыбаясь, приглашаю я, распахнув свою дверь, приветливо предлагаю. – Чай. Кофе. Теплый разговор.
Она с удивлением смотрит на меня и осторожно, но гордо заходит в квартиру.
- Не откажусь от зеленого чая, - так же осторожно отвечает она, оглядываясь.
- А зеленого нет! – весело вру я. – Есть только черный.
- Нет. Спасибо, - теряется она и поправляет элегантный костюм.
Странно… Попав внутрь, она становится робкой и даже испуганной. Вспоминаю, что я по-прежнему в мужском домашнем халате. Кстати, и была в нем, разговаривая с Игнатом. Подозрительно посмотрев на прическу гостьи, небрежно перебрасываю косу со спины на грудь.
- Ну? – грубовато спрашиваю я.
- Я пришла спросить и попросить! – берет себя в руки растерявшаяся женщина, хотя заметно, что вид моей косы, достающей до края халата, поражает Наталью.
- Сделайте одолжение! Уже начинайте делать и то, и другое! – предлагаю я, разозлившись. – У меня сегодня много дел, а я никак не могу к ним приступить!
- Зачем он вам? – резко спрашивает Наталья и напряженно застывает в ожидании ответа.
- Уточните, кто? – наслаждаюсь вопросом, ибо предвосхищаю ответ.
Что там говорила мать Игната? Ее сын и ее крестница – влюбленная пара? Наталья решила, что я ее соперница? Прекрасно! Слегка помучаю ее за мои собственные муки по поводу ее и моего мужа, а потом облегчу ее страдания честным ответом.
- Так кто? – хитро улыбаясь спрашиваю я еще раз, теребя косу.
- Алексей! – со злостью и даже ненавистью выдыхает она по-драконьи.