Глава 18. Утро визитов, или психологическое давление
Кто напуган - наполовину побит.
Александр Суворов
В левом ухе звенит - друзья вспоминают,
в правом - недруги.
Из блокнота Снежаны Истоминой
- Господи! – громко и совершенно искренне восклицаю я, вскинув руки, и удивляюсь. – Алексей? Это ваш мужчина?
- Мой! – кричит на меня Наталья, одновременно покраснев и побледнев, но твердо повторив. – Мой!
- Прикольно… - растерянно констатирую я, перебрасывая косу на спину.
- Что прикольно?! – зло возмущается Наталья. – Вы не заигрались, дорогая?!
- Дорогая? – смеюсь я. – Я и вам дорога? Удивительно!
- Нет! Вы мне не дороги! – почти кричит незваная гостья. – Вы мне отвратительны!
- Я учу своих учеников, - серьезно наставляю я Наталью, - что такие сильные слова, как «ненависть», «презрение», «отвращение», выбирать для оценки чего бы то ни было не стоит. За это надо будет отвечать. Если не в этой жизни, то там…
Я неопределенно дергаю головой вверх, показывая на небо, но фактически на потолок и люстру. Наталья тоже поднимает голову и некоторое время смотрит на современную люстру в двенадцать рожков.
- Отвечать? – растерянно переспрашивает она. – Перед кем?
- Ну… - тяну я примирительно, - Бога всуе поминать не будем, а вот перед своей совестью мы все отвечаем рано или поздно.
- Что вы имеете в виду? – нервно передергивает плечами Наталья. – Причем здесь моя совесть?
- Совесть всегда причем! – по-учительски говорю я. – Алексей Пирогов, если именно этого Алексея вы сейчас упоминаете, не имеет ко мне решительно никакого отношения. Совсем.
- Так уж и не имеет? – красивое ухоженное лицо Наталья некрасиво вытягивается. – Вот уж никогда бы не подумала, что такому мужчине, как Сергей, можно изменить.
- Такому мужчине, как мой муж, никто и не изменял, - спокойно отвечаю я, хотя внутри меня всё трясется от возмущения. – Я пока не понимаю, в чем именно состоит ваша роль, но спектакль затянулся и наскучил зрителям. По крайней мере, тем, которые в первом ряду.
- Спектакль? Зрителям? – Наталья задыхается от собственных вопросов. – Вы о чем?
- Я о вашей роли в этой странной пьесе, - миролюбиво объясняю я, жестом пригласив гостью сесть на диван.
Наталья тоже жестом отказывается от приглашения.
- Вы с Алексеем… - осторожно начинаю я.
- Мы с Алексеем - любовники! – выкрикивает Наталья, гордо вздернув подбородок и расправив плечи, словно признается суду в совершенном преступлении, но не раскаивается в содеянном ни на минуту.
- Поздравляю! – радостно реагирую я, испытывая желание броситься ей на шею. – Что требуется от меня?
- От вас… - шипит Наталья, растеряв свой пыл, однако не утратив воинственный вид, - от вас требуется быть верной женой и не лезть в жизнь чужую!
- Это моё основное желание, - киваю я, – жить своей жизнью, с мужем и детьми. Но… Но именно вы и Алексей мне в этом мешаете. Никак не могу понять, зачем.
- Чем же мешаю именно я? – недоумевает Наталья. – Разве это не вы?
- Не я? – повторяю последние ее слова. - Что не я?
- Разве это не вы изменяете мужу, соблазняя Алексея? – зло выдыхает она, снова напоминая мне дракона.
- Не я! – отвечаю честно, прямо глядя ей в глаза. – Я видела Алексея три раза в жизни. И два раза по его инициативе. Один раз я, действительно, сама приезжала с подругами к нему в офис, но для того, чтобы спросить его при свидетелях, что ему от меня надо.
Наталья всё-таки проходит к дивану и резко садится на него, снова вызывающе вскинув подбородок. Так… разговор затягивается. Нападающий устал и даже сел. Что делать обороняющемуся?
- Я не верю, что только ваша молодость стала причиной его интереса, - устало, вымученно говорит несчастная женщина, в одно мгновение потеряв и воинственный пыл, и боевой настрой.
- Молодость? – по-дурацки хихикаю я. – Я бы даже сказала – юность! Мне ж всего тридцать четыре!
- А мне сорок один… - реагирует на мое хихиканье Наталья.
- Да?! – не верю я. – Неужели? Тогда поздравляю – выглядите вы лет на десять моложе.
Наталья не благодарит за комплимент, не смущается, не кокетничает, а просит хриплым голосом растерявшегося и запутавшегося человека:
- Объясните мне, пожалуйста, что происходит!
Я со вздохом сажусь рядом, невольно испытывая к этой женщине симпатию и жалость. Чем-то ее состояние напоминает мне мое тогда… когда всё это началось…
- Я сама мало что понимаю, - честно отвечаю я, прямо ловя ее взгляд. – Мне нечего вам рассказать, кроме того, что меня и вашего Алексея не связывают и не связывали никогда никакие отношения. Хотите верьте – хотите нет!
- Тогда что происходит? – кареглазая гостья пристально смотрит на меня.
- Понятия не имею! – клянусь я и иронично спрашиваю. – А вы не пробовали поговорить об этом со своим мужчиной, если он ваш?
- Пробовала! – взгляд Натальи становится жестким. – И поговорила! Алексей утверждает, что вы его просто преследуете. Что он уступил, будучи не совсем трезвым… Что связь с вами для него как наваждение, как наказание, как…
- Зачем? – удивляюсь я. – Зачем вам такой мужчина? Ведь если предположить, что это правда…
- Вот я и предположила! – почти кричит Наталья. – И пришла к вам, чтобы…
- Чтобы запугивать меня? Шантажировать? – помогаю я Черновой.
- Зачем Алексею врать? – с трудом успокоившись, спрашивает Наталья.
- То есть ему незачем, а мне нужно? – снова подсказываю я выводы.
- Я вас не знаю! – обвиняет меня Наталья. – А его знаю больше года!
- Хорошо, - примирительно соглашаюсь я. – Если я любовница вашего любовника… Господи! Я перешла на язык Степана…
- Какого Степана? – не понимает меня Наталья.
- Перова. Моего ученика. Поверьте, уж он-то тут ни при чем! Так… К слову вспомнила… - вздыхаю я. – Если я женщина вашего мужчины… Черт! Такая же ерунда!
Я начинаю смеяться и долго не могу остановиться. В течение всего этого времени, пока меня сотрясают волны смеха, Наталья смотрит на меня расширившимися от ужаса глазами, словно перед ней внезапно сошедшая с ума вполне до этого нормальная женщина.
- Ох! – с трудом успокаиваюсь я. – Похоже, пьеса из трагедии и детектива превращается в комедию.
- Я вас не понимаю, - неприязненно говорит Наталья.
- А я вас! – парирую я. – Вы пришли бороться за своего любовника? Со мной? Замужней матерью с двумя детьми? Счастливо живущей в браке четырнадцать лет и не собирающейся его разрушать? Никогда! Никогда – слышите? Никогда не изменявшей мужу ни наяву, ни во сне! Все ответы у вашего Алексея! Пытайте его. Шантажируйте. А лучше бросьте!
Сначала мне кажется, что мой дурацкий смех заразителен, потому что Наталья сгибается, уронив голову на руки. Но через пару минут я понимаю: это не смех, это плач. Наталья Чернова, красивая, богатая, ухоженная женщина, просто плачет. Плачет тихо, как-то по старушечьи, скорбно, жалобно.
- Вы его любите? – ласково спрашиваю я, непроизвольно погладив ее по голове.
Ситуация становится, действительно, комично-трагичной. Что за человек этот Алексей? Что за странную игру он ведет со мной? Или не со мной, а с Сергеем? И ради чего всё это затеяно?
- Нет! – всхлипывает Наталья, буквально стряхивая со своей головы мою руку.
- Что нет? – туплю я, потеряв нить разговора.
- Нет. Я его не люблю, - жестко отвечает Наталья.
- Тогда к чему весь этот бред? – поражаюсь я. – Мой смех, ваши слезы?
- Просто я терпеть не могу, когда меня водят за нос! – грозно заявляет Наталья, высушив слезы совершенно волшебным образом. – Эта ситуация унизительна для всех!
- Согласна, - киваю я, на данный момент понимая еще меньше, чем десять минут назад, и переходя на язык Степана Перова. – Что же вам нужно? Чтобы я оставила в покое вашего нелюбимого любовника? Я повторюсь: между нами нет никаких отношений. Всё, что вы узнали сами или вам кто-то рассказал – полная ерунда! Я не знаю, что именно между нами, но точно не отношения, не любовь и не секс.
- Да делайте с ним, что хотите! – неожиданно заявляет Наталья, резко вставая с дивана.
Правы мужчины: у женщин нет логики. Никакой.
- Это всё-таки Игнат? – внезапно догадываюсь я, подскакивая. – Вы любите Марковича! С Алексеем у вас всё, что угодно, но только не любовь! Вы страдаете из-за меня! Но Алексей – надуманная причина! Настоящая – Игнат Карлович Маркович!
Лицо Натальи медленно заливается багровой краской, потом резко бледнеет.
- Вы бредите! – шепотом визжит она. – Он просто сын моей крестной! Близкий нашей семье человек!
- Точно! – радостно твержу я, настаивая на своей новой версии, яркой вспышкой осенившей меня. – Не бойтесь! Игнат мне тоже не нужен!
Последние слова не радуют гостью, а раздражают и выводят из себя.
- Мне тоже! Впрочем… - Наталья Чернова берет себя в руки и бесстрастно, спокойно заявляет, словно дает интервью прессе. – Оставьте обоих себе!
Не поверила. Она не поверила ни одному моему слову. Я устала ее убеждать. Пусть думает, что хочет!
- Как скажете! – легко соглашаюсь я. – Пусть будут оба. Тогда в чем же цель вашего визита?
- Мой визит был ошибкой, - гордо отвечает Наталья. – Я пришла убедиться в том, что Сергею не повезло с женой. И убедилась!
- Отлично! – расправляю я плечи. – Теперь, когда всё таким чудесным образом разрешилось, не изволите ли вы покинуть мой негостеприимный дом?
- Если Сергею понадобится утешительница… - злобно выдыхает на прощание гостья.
- То ею станете вы? – улыбнувшись, помогаю Наталье сформулировать мысль.
- Не исключено! – и гостья захлопывает за собой дверь.
- Уф! – выкрикиваю я вдогонку. – Ничего себе!
И бегу за телефоном: надо всё в подробностях рассказать Снежанке.
- Занимательно… - бормочет она. – Вот интересно, она реально ничего не понимает или тоже работает на кого-то? Смотри, ее отец – партнер твоего мужа. Может, это замысловатая схема связана с бизнесом?
- Я думала над этим, - соглашаюсь я. – Были такие версии: или Сергей ей нужен, или его бизнес.
- Или два горошка на ложку! – перебивает меня подруга.
- Теперь я так не думаю… - медленно говорю я, размышляя. – Понимаешь, я теперь совершенно уверена, что она любит Игната! Даже если спит с Алексеем!
- Эх! – со смешком восклицает Снежанка. – И этот мне не достанется! Но Алексей-то каков! И Марианна Иудовна какова!
- С Марианной не всё так ясно! – тут же бросаюсь я на защиту сестры. – Я много раз тебе говорила!
- Знаешь, - примирительно реагирует Снежанка, - я тебя понимаю. Очень страшно разочаровываться в близком человеке. Спроси у Сергея, если мне не веришь.
- Я верю, - отвечаю я. – Но это не тот случай!
- Ага! Не тот! – фыркает подруга. – В том кафе ты кого ждала? Меня? Сергея? Маму с папой? Свекровь? Ты ждала сестру! Она не пришла. Но пришла ты. А далее? Тирамису. Алексей. Дача. Постель. Обманутый разгневанный муж. Разбитое зеркало.
- Помнишь свою историю с Женькой? – останавливаю я Снежанку. – Ту, про деньги?
Я напоминаю подруге ее собственный рассказ о том, как ее сестра-близнец Женька однажды подставила Снежанку, убедив родителей, что именно та таскает деньги из спальни матери.
- Тебя застали в спальне с пачкой денег в руках! – горячусь я. – А ты была не виновата!
- Естественно! – кричит в трубку Снежанка. – Женька убедила меня, что мама с папой оставили для нас обеих сюрприз. Показала сообщение от них на своем телефоне. Я и полезла на верхнюю полку шкафа. Кто ж знал, что это сообщение она сама и отправила с маминого телефона! И их в спальню привела, чтобы они меня увидели и уже не сомневались, что я воровка!
- Вот именно! – я довольна произведенным эффектом. – Кто ж знал! Вот и Маря могла ничего не знать!
- Убедительно, - нехотя соглашается Снежанка. – Тогда надо с ней разговаривать про тот день!
- Надо… - вздыхаю я. – Я готовлюсь к этому разговору. И про кафе, и про странную домработницу.
- А к разговору о ребенке? – тут же ориентируется Снежана. – К разговору о вашем третьем ребенке когда приступишь?
- Вот точно не сейчас! – с жаром отвечаю я, положив руку на живот. – Найдем злоумышленника – и всё расскажу Сереже.
- Ну-ну! – зловеще и предупреждающе реагирует подруга. – Смотри, не прогадай, затягивая признание!
По второй линии кто-то пробивается. Георгий Перов. Ох!
- Каролина Владимировна! – низкий голос Перова-старшего напоминает мне, что вокруг жизнь и что она не замыкается на моих проблемах. – Я насчет продолжения занятий со Степаном.
- Может, отдохнет мальчик летом? – наивно спрашиваю я, малодушно уступив усталости, настойчиво приглашающей меня пойти и поспать.
Беременным надо много спать.
- Что вы, Каролина Владимировна! – возражает мой настырный «наниматель». – Степка только-только в чувства пришел, на учебу настроился! И директор меня заверил, что с вашей стороны будет горячая поддержка!
- Будет поддержка, - буркаю я недовольно, - просто теплая…
Георгий Алексеевич утробно смеется в ответ:
- Я заеду за вами?
Настойчивый товарищ…
- Как Степан так быстро вылечился? – спрашиваю я. – Подозрение на краснуху было же?
- Было! – смеется мужчина. – У Степана редкая аллергия, как оказалось.
- Я даже знаю на что! – смеюсь и я. – На русский и литературу! Пожалейте сына! Это ведь ваш единственный ребенок?
- Да, - вздыхает Георгий Алексеевич. – Степан у меня один.
- Какие ваши годы! – устало утешаю я.
- Так я заеду? – стоит на своем собеседник.
- Вы знаете, - честно отвечаю я, - у меня сейчас сложный семейный период, да и недомогание какое-то навалилось…
- Жаль… - разочарованно тянет он. – Я опрометчиво пообещал Степке, что вы сегодня приедете.
- Сегодня точно нет! – твердо отвечаю я. – И вообще лучше на следующей неделе!
- Я позвоню, - разочарованно говорит Перов-старший и прощается.
- У меня есть адрес Виталины! – радостно говорю я подруге, позвонив ей, как только Перов кладет трубку.
- Едем брать официантку с поличным? – радуется Снежанка. – А Сергей как на это смотрит?
- Сергей хочет сначала продумать план, а потом обратиться к частному детективу, - недовольно ворчу я. – Или просто говорит мне об этом, чтобы успокоить и чтобы одному во всём разобраться!
- Этого нельзя допустить! – тут же поддерживает меня любимая подруга. – Мы не знаем, кто это и почему так поступает. Опасно быть в неведении! Так можно и без мужа остаться, если только на него и надеяться! Вот только…
- Что? – волнуюсь я, переживая, что Снежана передумает мне помогать.
- Жаль, что ты беременная! – сетует она. – Не дай бог, что случится!
- Что может случиться? – успокаиваю я ее. – Всё, что могло, уже случилось.
- Мы не можем быть в этом уверены! – логично возражает Снежанка. – Но сидеть сложа руки нет сил! Собирайся! Отправляемся на разведку!
Через сорок минут мы выезжаем по адресу, который я запомнила. Ну, почти…
- Как это без номера квартиры? – удивляется Снежанка.
- Сергей назвал полный адрес, - оправдываюсь я. – Но я помню только улицу и дом. Улица декабристов. Дом пять.
- Ладно! – кивает Снежанка. – Попытаем счастья. Пока просто посмотрим, где это.
- Сюрприз! – смеюсь я, когда мы находим нужный нам дом.
Дом номер пять на улице Декабристов оказывается аварийным двухэтажным домом с заколоченными окнами и лениво работающим во дворе экскаватором.
Снежанка отправляется к двум рабочим, с задумчивым выражением на лицах наблюдающим за экскаватором. Через пару минут подруга возвращается.
- Этот дом расселен больше двух лет назад, - сообщает она. – Не тот адрес.
- Адрес тот! - спорю я. – Точно тот!
- Тогда эта Виталина обманула и своего работодателя, - утверждает Снежанка. – Но в паспорте отмечают новую прописку!
- Значит, она как-то смогла и это… - растерянно говорю я. – Просто удивительно…
- Я даже не знаю, как теперь ее искать! – сетует подруга.
- Я тоже, - киваю я, досадуя и сердясь на всех Виталин на свете.
- Что теперь? – Снежанка не скрывает своего огорчения, ее боевой настрой угасает, но идеи еще есть. - Тогда сегодня препарируем Марианну!
- Препарируем? – сержусь я – Ты за старое?
- Я за справедливость! – дежурно возмущается Снежана, привычно начиная повторяться. – Встречу именно в этом кафе назначила твоя сестра! И время назвала она. И не пришла на нее тоже она!
- Марианна и Петенька сейчас организуют досуг моим детям, своим племянникам, - напоминаю я, - чтобы освободить меня, которая должна отдохнуть и выспаться.
- Я и не предлагаю задавать вопросы именно сейчас! – не сдается Снежана. – Они же вернут детей вечером? Или забрали с ночевкой?
- Вернут… - неуверенно говорю я, вспоминая, что Сергей сказал «до вечера» или не сказал…
Вроде бы сказал…
Словно почувствовав, что мы говорим о ней, Марианна звонит мне.
- Каролина! – строгий голос сестры пропитан недовольством. – Долго же ты спишь!
Очень хочется ответить, что это не ее дело, но я, разумеется, не делаю этого.
- Анечка отказывается надевать новый костюмчик, который я привезла ей из Рима! – продолжает Марианна голосом старой учительницы, обнаружившей, что я, самая нерадивая ее ученица, снова не выполнила домашнее задание.
- Костюмчик? – совершенно туплю я, не понимая, что сестре от меня надо.
- Она требует розовую кофточку. Подарок бабы Гали. Говорит, что ее украли! – возмущается сестра. – Как могли украсть детскую кофту? Кому она нужна?
- Бог мой, Маря! – смеюсь я. – Ты сама и ответила на свой вопрос! Кому она нужна? Ты же знаешь, насколько у Нюши развита фантазия! Кофта где-то дома, найдется!
- Только в твоем доме может быть такой бардак, что никакую кофточку не найдешь! – заявляет сестра так быстро и так предсказуемо, что я не успеваю сосчитать до трех.
- Неправда! – привычно огрызаюсь я, не сердясь, в этом просто нет смысла. – Мало ли, что она требует! Путь идет в том, что ей дают!
- Эта ситуация нервирует ребенка! – не успокаивается Марианна.
Вспоминаю, что в детстве и юности ее так легко нельзя было вывести из себя. Да… Стареет сестренка…
- Вы приедете за другой одеждой? – придав голосу наивную интонацию, спрашиваю я.
- Я в состоянии переодеть свою племянницу! – холодно реагирует Марианна. – Я звоню, чтобы сказать тебе о другом. Про кофточку розовую по пути вспомнила. Я теряюсь в догадках, что происходит в нашей семье! И хочу поговорить с тобой наедине. Серьезно. По-настоящему.
- Сегодня? – морщусь я от смеха, увидев, как Снежанка начинает трясти головой, заставляя меня соглашаться.
- Завтра, - твердо говорит Марианна. – Завтра я свободна в первой половине дня.
- Хорошо, - соглашаюсь я. – Приезжай к нам утром. Позавтракаем вместе.
- Что у нас на завтрак? – серьезно спрашивает подруга, когда я отключаюсь от разговора с сестрой.
- Нет! – смеюсь я. – Тебя я не приглашаю! При тебе она разговаривать не станет! Я вообще сомневаюсь, что мы узнаем что-то новое.
- Что-нибудь да узнаем! – подбадривает меня Снежанка. – Главное, пусть расскажет, почему именно это кафе.
- И про новую домработницу! – напоминаю я.
- Точно! – весело подтверждает Снежанка.
Поспать мне не удается: только я, сделав норку из двух одеял, своего и Сережиного, сладко вздохнув и положив руки на плоский пока живот, расслабляюсь, звенит телефон.
- Черт! Забыла звук отключить! – сетую я и с удивлением смотрю на светящийся экран. – Геннадий Юрьевич.
Кто такой Геннадий Юрьевич? Я разве знаю Геннадия Юрьевича?
- Каролиночка Владимировна! – раздается в трубке странно знакомый голос, который я никак не могу идентифицировать с конкретным человеком.
Снежанкины насмешки по поводу скудоумия беременных имеют место быть.
- Да? – осторожно спрашиваю я, надеясь на скорое узнавание.
- Каролиночка! – голос знакомого мне «неизвестного» (господи! вразуми!) пропитан интонацией беспокойства и отчетливого желания не расстроить собеседника. – Я не знаю, что мне делать! Звонить или не звонить?
- Вы уже позвонили… - растерянно отвечаю я.
- А в полицию звонить? – настаивает мужчина. – Валентин и Сергей трубку не берут, вот я вам… тебе… и звоню.
- Господи! Геннадий Юрьевич! – кричу я радостно, вспомнив, кто это, и мысленно ужаснувшись, что на это понадобилось несколько минут. – Как ваши дела? Что-то случилось?
- Я пока не уверен… Хотя уверен… Что-то случилось, если это не вы… - нервно и очень тихо отвечает наш сосед по коттеджному поселку.
- Что не я? – аккуратно уточняю я, испугавшись того, что совершенно не понимаю, что же происходит.
За все годы нашего многолетнего знакомства Геннадий Юрьевич звонил мне раза два в год. Во-первых, с мая по октябрь мы живем в загородном доме и видимся с соседом практически ежедневно. Исключением стало только это лето. Сначала мы с Сергеем впервые в жизни серьезно повздорили. Потом вся эта странная история… Вот мы и не виделись давно. Во-вторых, номерами телефонов мы обменялись на крайний случай. Чрезвычайный… Чрезвычайный?!
- В вашем доме свет… как от фонарика… автомобиля у крыльца нет… - сообщает взволнованный Геннадий Юрьевич. – Я сначала думал в полицию позвонить… Потом вспомнил, что Павлик ваш может фонариком баловаться. А что же ему одному в пустом доме делать? Маленький он еще.
С трудом сосредоточившись на том, что говорит этот милейший и добрейший человек, я переспрашиваю:
- Геннадий Юрьевич! Миленький! Кто-то ходит в нашем доме?
- Именно! – шепотом восклицает сосед. – Кто может быть в доме? Полицию вызывать?
- Он… Этот человек… - я не знаю, какое слово надо подобрать. – Это вор?
- Да откуда ж я знаю, Каролиночка! – возмущенно шепчет Геннадий Юрьевич. – Я тебя об этом и спрашиваю!
- Старшие Донские точно в городе, - бормочу я. – Сергей на работе. Я дома. Дети с Марианной. И потом… Дом на охране. Сигнализация как же? Полиция сама должна была бы приехать.
- Всё! – внезапно констатирует испуганный сосед.
- Что всё? – холодею я, обняв живот.
- Свет фонаря пропал, - Геннадий Юрьевич тяжело дышит, словно то ли ползет куда-то, то ли взбирается. – Так что насчет полиции? Или сами вызовите?
- Сами! – поспешно отвечаю я.
Странная мысль приходит мне в голову. Надо проверить.
- Спасибо вам, Геннадий Юрьевич! – торопливо благодарю я. – Я сейчас… Мы с Сергеем сейчас во всем разберемся! Спасибо! Вы только туда не ходите! Вдруг это опасно! Полиция точно еще не приехала?
- Никого не вижу, - подтверждает сосед и отключается.
Снежанка долго не берет трубку, потом перезванивает.
- Был еще один гость? – зевая, спрашивает она.
Волнуясь, пересказываю подруге свой разговор с Геннадием Юрьевичем.
- Он не запойный? – выслушав мой сбивчивый рассказ, спокойно интересуется Снежанка.
- Почему запойный? – обижаюсь я за доброго соседа.
- Каролина! – вздохнув, отвечает Снежанка. – Белый день на дворе! Солнечный! Ясный! Какой свет фонаря? Это с вашими-то огромными в пол окнами?
- Действительно… - теряюсь я, поняв справедливость ее аргумента. – И что делать? Почему полиция не выехала, когда сигнализация сработала?
- А ты уверена, что она сработала? – парирует Снежанка.
- Как так? – удивляюсь я.
- Жди, сейчас приеду! – обещает подруга.
Снежанка появляется у меня через полчаса и сразу начинает мозговой штурм.
- Это твоя Виталина Георгиевна! – с порога сообщает она. – Больше некому!
- Зачем ей тайком пробираться в дом? – недоумеваю я.
- Элементарно! – усмехается Снежанка, проходя в гостиную и плюхаясь на диван. – Подкладывает улики!
- Улики? – удивляюсь я. – Улики чего?
- Твоих систематических измен! – радостно констатирует Снежанка.
Она, с сияющей улыбкой глядя на меня, самодовольно вскидывает голову.
- Это возможно… - осторожно соглашаюсь я. – Она, конечно, способна и на это… Но! Виталина Георгиевна на сутках преображения!
- А! – презрительно фыркает Снежанка. – Пытается вернуть молодость? Шаманит?
- Типа того, - подтверждаю я.
- Предлагаю выезжать немедленно! – отдает приказ моя подруга. – На месте и разберемся, почему не сработала сигнализация, почему твой сосед среди бела дня видел в окнах вашего дома свет фонаря. Кстати, про свет слабо верится. Вспомни, может, он злоупотребляет какой-нибудь наливочкой?
- Не в курсе… - нервничаю я, бросаясь в спальню, чтобы переодеться, оттуда кричу подруге. – А Сергею надо звонить?
- Сергей нас туда не пустит, - логично рассуждает Снежана. – Поэтому нет! Тем более, ему уже позвонил твой сосед. Сергей увидит пропущенный – перезвонит – приедет. Времени у нас немного!
Через час мы возле нашего загородного дома. Он приветливо сверкает огромными стеклами под лучами доброго вечернего солнца. Действительно, похоже, что бедный, испуганный Геннадий Юрьевич перепутал солнечные блики со светом фонаря.
Дверь в дом оказывается открытой.
- Странно… - шепчу я, словно громким голосом могу спугнуть непрошеных гостей. – Что с сигнализацией? Ведь если с ней не всё в порядке, полиция тоже реагирует?
- Заходим! – продолжает командовать Снежанка.
В доме тихо, пусто, обыденно. Мы медленно, не отходя друг от друга далеко, проходим по первому этажу: кухня, спальня, огромная гостиная с камином во всю стену и фотографическими портретами многочисленных Донских.
- Все антикварные вещи на своих местах, - тихо сообщаю я Снежанке. – По крайней мере, те, которые стоят на виду. Вот этому подсвечнику две сотни лет, и стоит он, как наша полугодовая зарплата, или даже годовая.
- Идем на второй этаж! – регулирует наше движение Снежанка.
На втором этаже мы тоже не находим признаков проникновения извне. Все в полном порядке.
- Осталось проверить только спальню Сережиных родителей, - констатирую я. - Они там полгода не были.
В большой спальне, центром которой является родительская кровать, на первый взгляд, всё по-прежнему, как было всегда. Академическая чистота, сталинский простор, величественно мощная мебель, намекающая на свой почтенный возраст и весьма нескромную стоимость.
- Что это? – дрожащим голосом спрашивает меня Снежанка.
На серо-голубом гобеленовом покрывале разбросаны десятки фотографий. На полу валяются раскрытые и распотрошенные альбомы.
- Бог мой… - бормочет Снежанка, сглотнув и взяв в руки одну из фотографий, и тут же умоляюще просит. – Не смотри!
Из фотоальбомов Виталины Георгиевны вырваны десятки наших семейных фотографий. Только те, на которых есть я. И, как в фильме ужасов, на этих фото глаза мои проколоты насквозь.
Вот наши свадебные карточки, стилизованные под черно-белые фотографии двадцатого века.
Вот Сергей и наши родители встречают меня из роддома с Пашкой.
Вот такая же встреча с Нюшей.
Вот семейная фотосессия Донских-младших к одному из новогодних праздников с годовалой Нюшей и вполне себе взрослым Пашкой, оформленная в сказочном стиле.
На всех фотографиях у меня нет глаз. Только у меня.
- Только у тебя… - подтверждает мой вывод Снежанка, взяв себя в руки и перебрав все фотографии до одной. – Вот ведь сука…
- Это не может быть Виталина… - сухо и нервно говорю я, сложив руки на животе.
- Согласна, - осторожно обнимая меня, успокаивающе шепчет Снежанка. – Она бы лет пятнадцать назад так хулиганила, а не сейчас.
- Нет! – решительно трясу головой, словно это поможет выбросить из головы только что увиденное. – И тогда бы она не стала. А если бы и стала, то сделала это тайно, договорившись с какой-нибудь бабкой-ведуньей.
- Вообще, - насильно усаживая меня на пуфик возле кровати, говорит Снежанка, - это звенья одной цепи. Всё, что на тебя сейчас валится со всех сторон.
Снежанка начинает деловито собирать испорченные фотографии в стопочку, и только мелкое, едва заметное дрожание рук выдает ее беспокойство. Ради меня держится спокойной и деловой.
- Ты же не будешь брать в голову всякие там приметы? – спрашивает она меня, сложив пачку фотографий в свою необъятную красную сумку, а альбомы на прикроватную тумбу.
- Это ты, а не я собиратель примет, - напоминаю я. – И что бы это значило сейчас?
- Ну… - стараясь говорить равнодушно, буднично, тянет Снежанка. – Таким образом, в основном, наводят порчу на соперниц. Или со свету сживают.
- И кто? – с сомнением дергаю я плечами. – Марианна? Наталья? Неизвестная нам домохозяйка Сомова с поддельными документами няни? Сошедшая с ума свекровь?
- Не знаю… - Снежанка разводит руки в стороны.
- Алексей? Официантка Виталина? – продолжаю я.
- Вот послушай меня! – неожиданно оживляется Снежана. – Надо решить, к кому из мужчин мы обратимся за помощью. Предлагаю к Игнату, не к Сергею. Объясню, почему.
И Снежанка довольно убедительно отстаивает свою позицию: Игнат появился не сам собой, а случайно, приехав на официальный вызов, поэтому, скорее всего, не замешан в преступную комбинацию.
- А Сергей твой – объект охоты! – сама себя убеждает Снежана. – И, я думаю, за ним пристально следят. Пусть он разматывает клубок с другой стороны. Тем более, он не стал тебе рассказывать, как и что именно он намерен делать.
- Бережет… - оправдываю я действия мужа.
- Вот и молодец! – завершает разговор Снежанка. – Звони Игнату!
- Как? – грустно смеюсь я. – Ноль два?
- Проще простого! – фыркает подруга. – Найди телефон Натальи Черновой, а у нее мы узнаем телефон Марковича.
- Так она и дала его телефон! – возражаю я.
- Даст! Никуда не денется! – утверждает Снежанка. – Будем ее уговаривать или чем-нибудь шантажировать.
Успокоив дрожь в коленях, набираю Виталину Георгиевну. Она мгновенно берет трубку, словно сидела возле своего телефона и только и ждала моего звонка, и недовольно спрашивает:
- Что случилось, Каролина? Что-то с Сергеем? С детьми?
Справедливости ради, отмечаю про себя, что причина волноваться у нее есть: я никогда, вот просто никогда ей не звоню.
- Со всеми всё в полном порядке! – быстро отвечаю я свекрови. – Я вам не очень помешала?
- Помешала, - успокоенно ворчит Виталина Георгиевна. – У меня через десять минут медовый массаж.
- Я справлюсь и за пару минут, если вы мне быстро поможете, - примирительно отвечаю я. - Мне нужен телефон Натальи Черновой.
- Телефон Натали? – нараспев, по-французски переспрашивает свекровь, сразу заинтересовавшись. – Зачем?
- Нужен. Личное дело, - строго говорю я, тоном давая свекрови понять, что больше информации она не получит.
Виталина Георгиевна думает пару секунд, и я практически слышу, как, сталкиваясь друг с другом, в ее голове бешено носятся противоречивые мысли, соревнуясь, какая же первой будет облечена в реплику.
- Что же ты у Сережи не спросишь? – ехидно спрашивает она, выбрав фразу-победителя. – Они часто созваниваются.
- У Сергея совещание, а мне срочно надо! – как можно спокойнее вру я, не поддаваясь на провокацию.
- Сейчас вышлю сообщением, - подозрительно хмыкнув, отвечает Виталина Георгиевна.
- Спасибо! – как можно беспечнее щебечу я, как и положено несерьезной и ленивой невестке великих Донских-старших. – Хорошего массажа!
Отключившись, позволяю себе секунд десять мысленно топить свекровь в бочке с медом. Вот она выныривает, а я ее ложкой! ложкой! обратно.
Зуммер телефона сообщает мне о том, моя свекровь выполнила обещание.
- Наталья… Ивановна? – икнув, спрашиваю я.
- Да, - спокойный ответ деловой женщины. – Слушаю вас!
- Это Каролина Донская, - проглотив икоту, дружелюбно сообщаю я.
В трубке удивленное молчание, потом слова:
- Слушаю вас, Каролина Донская!
- Как ваши дела? – зачем-то спрашиваю я, и Снежанка крутит пальцем у виска. – Окажите мне услугу, пожалуйста, дайте номер личного телефона Игната.
Установившаяся тишина держится довольно долго.
- Это какая-то игра? – сухо спрашивает Наталья.
- Это жизненная необходимость, - постепенно прихожу в себя и начинаю частить. – Вы можете мне не верить, но у меня нет номера телефона Игната Карловича. Мы никогда с ним не созванивались. Не было необходимости. А сейчас мне нужно посоветоваться с капитаном Марковичем как с профессионалом.
Снежанка показывает мне большой палец.
- Пишите! – резко отвечает на мою речь Наталья.
Полное ощущение, что она знает номер наизусть, что странно. Продиктовав цифры, Наталья, не прощаясь и не дождавшись благодарности, отключается.
- Уф! – отдуваюсь я, устав так, словно только что перемыла руками полы во всем этом доме.
Номер Марковича набирает со своего телефона Снежанка, которой я уступаю эту сомнительную честь без боя.
- Товарищ капитан! – радостно восклицает Снежанка. – Так нужна ваша помощь, вы не представляете!
Маркович что-то отвечает, и Снежанка картинно обиженно надувает пухлые, тщательно прокрашенные губки.
- Это Снежана! Да. Подруга Каролины. Да. Помощь нужна ей.
Снежанка, подмигнув мне, передает телефон.
- Каролина! – в голосе капитана неподдельное беспокойство. – Нужна моя помощь?
- Нужна, - подтверждаю я, смутившись. – Можешь приехать в наш загородный дом?
Дожидаясь Игната, мы со Снежанкой и пришедшим к нам Геннадием Юрьевичем пьем чай.
- Ну что? – живо интересуется сосед, накладывая в розеточку вишневое варенье. – Пропало что-нибудь?
- Только… - начинаю я говорить, но Снежанка меня перебивает:
- Только испугались! Всё на месте! В доме точно кто-то был?
- Обижаете! – совершенно не обижается Геннадий Юрьевич, смакуя варенье, которое Виталина Георгиевна делает сама и делает великолепно. – По дому совершенно точно кто-то ходил, передвигался так сказать… И фонарем светил в окна.
- Фонарем? Светил? – недоверчиво переспрашивает Снежанка. – Ясным солнечным летним днем?
- Вот и я удивился! – подтверждает Геннадий Юрьевич, накладывая крыжовенное варенье. – Вот в сочетании с апельсином очень вкусно! Ваш Павел часто с фонарем балуется. Я сначала и не сообразил, что что-то не так! Потом смотрю: нет ни одного автомобиля под навесом, гараж заперт на наружный замок. Непорядок!
- А вы не заметили, кто это? – продолжает расспрашивать Снежанка, подвигая соседу ежевично-малиновое варенье. – Мужчина? Женщина?
- Заметил, конечно, - отвечает Геннадий Юрьевич, кивком благодаря Снежанку. – Женщина! Конечно, женщина!
- Почему конечно? – недоумевает Снежанка. – В чужой дом только женщины могут пробираться?
- Не в этом дело! – смеется сосед, облизывая ложку. – Это или женщина-блондинка, или мужчина с нескромной длиной волос.
- О! – радуется моя подруга. – Наш гость обретает образ! Блондинка!
Отправив домой Геннадия Юрьевича, мы дожидаемся капитана в тревоге и растерянности.
Приехавший на служебном автомобиле Игнат, не перебивая, внимательно слушает рассказ о случившемся из уст Снежанки, сразу перехватившей инициативу. Снежанка рассказывает увлекательно, словно пересказывает сюжет одной из серий детективного сериала.
- Я верно понял, что сегодня, пару часов назад, в этот дом забралась коварная блондинка, которая зачем-то передвигалась по дому с фонарем и ничего не взяла? – спокойно уточняет Игнат, когда Снежанка замолкает.
Мы дружно киваем.
- Сигнализация не сработала и ее никто не снимал? – еще один вопрос строгого капитана.
Снежанка старательно кивает, я настороженно застываю.
- Каролина? – спрашивает Игнат, заметив мое смятение.
- Я не проверяла… - сознаюсь я. – Я решила, что она не сработала. Но если бы она просто отключилась, это тоже бы было сигналом тревоги… И полиция приехала бы…
- Надо проверить, - хладнокровно рекомендует капитан и догадывается. – Еще есть что-то?
- Есть! – докладывает Снежанка и хватает со стула свою необъятную сумку. – Вот!
Я встаю с кухонного стула и отхожу к окну, чтобы не смотреть на испорченные фотографии.
Игнат никак не комментирует увиденное, только спрашивает меня негромко и участливо:
- Напугалась?
- Нет! – злюсь я на него, не оборачиваясь. – Обрадовалась!
- Ой, как некрасиво… - шепотом стыдит меня подошедшая подруга. – Это мы его позвали! Это нам помощь нужна!
- Извини! – сожалею я о минутной слабости.
Игнат не реагирует ни на мои злые слова, ни на мои извинения. Он молча рассматривает фотографии, даже смотрит на просвет в две дырочки на одной из них.
- Это психологическое давление. Уверен, - говорит он. – Расчет на эмоциональный срыв. Иначе для чего?
- Как узнать, кто это сделал? – спрашивает Снежанка. – Есть способы?
- Быстро не узнать, если это посторонний человек, - отвечает Игнат. – Нет догадок насчет не посторонних?
Снежанка открывает рот, чтобы высыпать на капитана всех Марианн и Виталин, но закрывает его, встретившись со мной взглядом.
- Это может быть угроза ее жизни? – обеспокоенно спрашивает Снежанка.
- Может, - подтверждает Игнат. – Пока ничего нельзя исключать. Может, стоит уже рассказать мне всё с самого начала?
- Нет! – резко отвечаю я. – Всё, что было до этого, дело семейное.
- Я мог бы помочь более существенно, - настаивает капитан. – Тем более, ты не хочешь официального расследования.
- Не хочу… - бурчу я. – Не хочу…
- Ну… пока чем могу… - Игнат звонит кому-то и выходит из кухни, чтобы поговорить.
- Если Серега тебя бросит всё-таки, - зловеще шепчет подруга, - тебя есть, кому подобрать! Маркович глаза на тебе оставил!
- Злая ты! – устало упрекаю я. – Обидеть беременную может каждый!
- Это я от зависти… - подмигивает Снежанка. – Ты же знаешь, какая я завистливая!
Игнат возвращается на кухню и сообщает:
- Дом снял с сигнализации Донской Валентин Сергеевич.
Валентин Сергеевич? Свекор? Хотя что это я… Домом занимаются Сергей и его отец. И договор на обслуживание по охране они заключали через друга Валентина Сергеевича, какого-то генерала полиции.
- Они банда! – восклицает Снежанка. – Не верится, что такой импозантный и умный мужчина, как твой свекор, способен… Хотя… Она его держит в заложниках, забрала паспорт и пытает нравоучениями!
- Никогда не торопитесь с выводами, - безэмоционально советует капитан. – Чтобы снять дом с сигнализации, может существовать реальная вменяемая причина. Во-первых. Но это может быть и не совпадение, а умысел. Во-вторых.
- Я спрошу! – тороплюсь всё прояснить.
Но набрать Валентина Сергеевича я не успеваю. Входящий звонок от Марианны.
- Лина! Это ужас! Это кошмар!
По-настоящему кричащей свою сестру я не слышала никогда.
- Что? – холодею я до кончиков пальцев на ногах и руках и тут же кладу руки на живот.
- Я… Мы… Потеряли…
Марианна выкрикивает отдельные слова, которые она не может сложить в предложение. Но еще до того, как у нее это получается, я понимаю, что случилось что-то непоправимо страшное.
- Каролина! – телефон у Марианны забирает Петенька. – Нюша пропала!