Глава 5. Возвращение во вчера, или хвост из детства длиною в жизнь
Кошка, раз усевшаяся на горячую плиту,
больше не будет садиться на горячую плиту.
И на холодную тоже.
Из блокнота Снежаны Истоминой
Два раза в жизни человек не должен задумываться:
когда у него есть на это время и
когда у него нет на это времени.
Современная мудрость
- Игнат, - терпеливо напоминает мужчина, пристально глядящий на меня.
Сизый взгляд отражает скрытую внутреннюю борьбу: словно капитан хочет, но не может принять какое-то важное для себя решение.
- Мне показалось, что вам нужна помощь, - говорит Игнат именно мне, несмотря на то что Снежанка закрывает меня собой и выходит на передний план.
- Ваша? – наивно спрашиваю я, выглядывая из-за плеча подруги, и вовремя поправляюсь. - Мне? Помощь полиции?
- Моя помощь, - уточняет капитан Игнат, глядя на меня, а не на Снежану. – У вас ведь проблемы?
Проблемы? Это ли слово подойдет к моей ситуации? Нет. Не это. У меня не проблемы – у меня катастрофа! Полное и неожиданное крушение всего, ради чего я живу. Жила…
- Вам показалось, - отвечаю я уже вслух. – Всё в порядке. Новая домработница просто перестаралась. Так хотела услужить новому хозяину, что поссорилась с хозяйкой.
- Мне так не показалось, - упрямо говорит Игнат. – И мне кажется, что я мог бы вам помочь.
- Интересно, чем же? – не выдержав, встревает Снежана и тут же ехидно спрашивает. – Неужели советом?
- Это тоже неплохая помощь в некоторых ситуациях, - упорно не сдается капитан полиции в штатском.
- Я не просила помощи, - растерянно, но убежденно напоминаю я.
- Ценность помощи в том, что ее оказывают, не ожидая просьбы, - назидательно говорит Игнат, медленно, делая акцент на каждом слове, как будто это он, а не я преподаватель, и он диктует мне эту важную мысль под запись в тетрадь.
Снежанка покупается на тон и содержание высказывания, удивленно оборачиваясь на меня и отступая в сторону. Сизый взгляд снова фокусируется на мне, горячо и недвусмысленно переходя от моего лица на мои же шею, грудь, живот, ноги.
Ух ты, Донская! Капитан подозревает, что я совершила преступление или я понравилась ему как женщина? Некстати вспоминаю, что на моем лице нет ни грамма косметики, только крем для лица, который я брала у Снежанки, чтобы оживить сухую кожу лица после душа.
- Не принимай благодеяний, без которых ты можешь обойтись, - хмуро, недружелюбно отвечаю я мужчине, так неожиданно оказавшемуся на моем жизненном пути.
- Кант явно имел в виду не вашу ситуацию, - иронично усмехается Игнат.
- Надо же! – Снежанка даже театрально всплескивает руками. – Сыщик, цитирующий Канта! Куда катится этот мир?!
- Я не сыщик и не следователь, - напоминает капитан Маркович, поморщившись. – Вы жертва некачественных сериалов и таких же книг.
- Просто сыщик звучит более романтично, чем опер, - небрежно пожимает плечами Снежана. – Кроме того, образованный, начитанный опер – это эпично!
- Моя мама – преподаватель немецкого языка, - сообщает Игнат ненужную нам информацию.
- Вы немец? – искренне удивляется Снежанка. – А фамилия вроде не немецкая.
- Мой дед, которого я никогда не видел, был хорватом, - открыто и доброжелательно улыбается капитан. – Хорваты точно не немцы.
Мы стоим втроем возле Снежанкиной машины, не понятно, о чем разговариваем. Главное: не понятно, зачем мы это делаем.
Интересный мужчина, явно за тридцать, с брутальной трехдневной небритостью и сизыми глазами, за пять минут познакомил нас с половиной своей семьи, блеснул знанием Канта и предложил помощь, хотя его никто об этом не просил. А еще он сканирует меня терпким, как красное вино, взглядом. То ли спрятанное в складках одежды оружие ищет, то ли прелести мои в мешковатом одеянии пытается рассмотреть.
Снежанка хлопает глазами, соображает: отфутболивать странного капитана или как-то по-умному использовать? Когда моя подруга делает подобный выбор, это отчетливо видно по задумчивому выражению ее лица.
Быстро вручив Игнату чемодан, Снежана оттаскивает меня в сторону.
- Ты знаешь, сколько у него возможностей? – горячо шепчет подруга с интонацией рекламного ролика, предлагающего гаджет с множеством дополнительных, очень полезных функций.
- Возможностей? – растерянно переспрашиваю я.
- Конечно! – Снежанка начинает загибать пальцы и радостно тараторит. – Он из полиции - раз! Значит, имеет опыт расследования преступлений – два! Он поможет нам найти того, кто придумал всю эту историю с отравлением, постелью и так далее – три!
- Вообще-то это всё только раз! Он полицейский, следовательно, имеет опыт в расследованиях, - логично возражаю я, опасаясь нового знакомого. - Странный он какой-то… Сами справимся.
- Да ничего не странный! – кипятится Снежана. – Нормальный такой экземпляр! Метр девяносто. Размерчик – три икса! Ты его плечи видела?
- Зачем мне его плечи? – устало ворчу я. – Что мне с ними делать?
- Как минимум, опереться! – раздраженно шипит Снежанка. – Мужиками она разбрасывается! Ты теперь одна, мать! И неизвестно, насколько.
- Ключевое слово – мать! – огрызаюсь я. – Суток нет, как меня муж бросил, а ты мне…
- А я тебе нового подсовываю? – тихо, довольно хихикает подруга. – А вдруг это твоя судьба? Может же такое быть? Да вся мировая литература на моей стороне! Вселенная любит тебя – половина суток прошла, а тебе уже нового кандидата представили! Вон как глазами ест! От тебя скоро одни косточки останутся!
- Ножки да рожки! – непроизвольно фыркаю я. – Ты ж фольклором плотненько в университете занималась. Правильные останки – ножки да рожки.
- Ага! – вздохнув, соглашается Снежана, с опаской оглядываясь на капитана. – Рожки тебе твой оскорбленный муж еще накануне приделал! А ножки вполне еще, хоть и четвертый десяток разменян давно!
- Он странный! – настаиваю я на своем. – Смотри, переоделся и к подъезду вернулся. Он меня в чем-то подозревает!
- Да в чем тебя можно подозревать?! – слишком громко восклицает Снежана, и мы видим, как иронично выгибается бровь бравого капитана, услышавшего ее слова. – Ты не преступник! Ты жертва! Сергей это поймет – и всё наладится у вас! Истомин нам поможет ему объяснить! Мы его результаты анализов съесть заставим! Под дулом пистолета товарища капитана!
- Я – мать и мне нужны мои дети! – твердо и решительно говорю я и смело добавляю нечто ужасное. – А Сергей мне больше не нужен!
- Как так?! – Снежанка даже бледнеет от неожиданности. – Ты так быстро отказалась от мужа? Отца своих детей?
- Тебе не кажется странным место для нашего откровенного разговора? – нервно шепчу я и сама нападаю. - И его тема? И время? И свидетель? И это не я от него отказалась, а он от меня. Если быть точным.
Рингтон Снежанкиного телефона прерывает наш суматошный диалог, который мы ведем громким шепотом посреди нашего старого двора в паре шагов от автомобиля подруги и странного капитана полиции в штатском с Пашкиным чемоданом в руках.
- Да, Светик! – громко отвечает Снежана дочери. – Да! Скоро буду, не волнуйся! Мне надо подвезти тетю Каролину. А потом я сразу к тебе!
- Каролину могу подвезти я, - сизоглазый капитан напоминает и о своем присутствии, и о своем обещании, нахально отказавшись от использования моего отчества.
- Прекрасно! – радостно и бодро восклицает Снежана, отдавая капитану еще и мою спортивную сумку, предварительно вырвав ее из моих рук. – Созвонимся!
Красный Daewoo Matiz Снежаны срывается с места и, насмешливо мигнув фарами, выезжает со двора.
- Будешь вредничать или воспользуешься помощью? – строго, по-полицейски спрашивает капитан.
- Игнат Карлович! – говорю я, голосом выделяя отчество, злясь на сбежавшую подругу и пытаясь успокоиться. – Я взрослая дееспособная женщина, имеющая двух детей, старшему из которых четырнадцать лет. У меня всё в полном порядке. И мне не нужна ваша помощь. Я просто вызову такси.
- Просто такси могу быть и я! – неожиданно весело предлагает капитан. – И денег не возьму. Соглашайся!
Вздрогнув от нового фамильярного обращения, я гордо заявляю:
- Я платежеспособна!
- Хорошо! – мгновенно соглашается Игнат. – Заплатишь по полному тарифу. Куда едем?
Лезу в сумку, чтобы достать документы, отданные мне Львом Львовичем, и нахожу адрес.
- Это в центре, - говорит Игнат. – Я знаю, где это. Поехали?
Прикидываю, как потащусь на автобус или трамвай с сумкой и чемоданом, и решаюсь:
- Ладно! Но я заплачу!
- Договорились! – подмигивает мне совершенно развеселившийся капитан.
- Что планируешь делать? – спрашивает меня Игнат, выехав со двора. – Поедешь к мужу на остров рыбачить?
- Нет! – резко говорю я, пораженная его беспардонностью. – Не поеду!
- Я так и подумал, - снова усмехается он.
Эта усмешка раздражает меня чрезвычайно. Что это он постоянно веселится?
- Не надо обо мне думать! – грублю я намеренно. – Это выходит за рамки ваших обязанностей.
- В нерабочее время рамки устанавливаю я, - доверительно говорит мне Игнат, подмигивая.
- Усмешки. Подмигивания. Намеки. Навязывание помощи. Вы клеитесь ко мне, Маркович Карлович? – думаю я про себя.
- Что вам на самом деле нужно от меня? – говорю я вслух.
- В общем-то, ничего… - после недолгого молчания отвечает мужчина, переведя взгляд на меня и о чем-то явно задумавшись.
- Смотрите на дорогу! – дергаюсь я. – Не отвлекайтесь!
- Я смотрю, - спокойно отвечает он, но глагол «смотрю» звучит явно двусмысленно.
- Спасибо! – благодарю я капитана, после того как мы паркуемся возле моего нового дома.
Это десятиэтажная новостройка с широкой парковкой и хорошо оборудованной детской площадкой. Какая ирония! Просто издевательство! Муж отдает мне квартиру с детской площадкой во дворе и забирает у меня детей, которые могли бы на ней играть.
- Возьмите! – протягиваю капитану пятисотрублевую купюру.
Тот берет деньги, демонстрируя очередную усмешку, словно давно прочел мои мысли, и его смешат и моя гордость, и мои попытки отказаться от его помощи, и вообще я сама.
- Я могу проводить, - предлагает он, достав из багажника серого Chevrolet чемодан и сумку. – Квартира какая? Возможно, высоко.
- Совершенно точно в доме есть лифт! – бодро говорю я. – Прощайте, Игнат Маркович!
- Карлович! – поправляет он. – Лучше просто Игнат, чтобы ты не путалась.
- Вы! – наставительно, как своим ученикам, возражаю я. – Лучше вы. Тем более на этом я предлагаю закончить наше сегодняшнее знакомство раз и навсегда. Еще раз спасибо за то, что не стали оформлять ложный вызов.
- Вызов не был ложным, - серьезно говорит мужчина, захватывая мой взгляд в капкан своего. – Я рад, что всё так получилось.
Испугавшись того, что за этими словами последует какое-то продолжение, я неопределенно жму плечами и тащу чемодан с сумкой к подъезду, стараясь сохранить спину прямой. На связке ключей из файла с документами на квартиру находится и ключ-магнит от подъезда. Судя по красивой мозаике, выложенной между двумя лифтами, моя новая квартира на пятом этаже.
Да… Упрекнуть в скупости моего мужа нельзя. Это меблированная двухкомнатная квартира улучшенной планировки. И когда успел купить? Неужели сегодня утром? Довольно милая спальня с фисташково-серым интерьером. Большая комната в терракотовых тонах с электрическим камином, стилизованным под настоящий. Кухня, фаршированная самыми последними моделями современной утвари.
Такая щедрость Сергея кажется мне крайне подозрительной. Оказывается, я совершенно не знаю своего мужа, несмотря на то, что познакомилась с ним, когда мне было пятнадцать лет, а ему двадцать.
По моим представлениям, он должен был просто задушить меня в нашей дачной спальне и вместе с трупом Алексея (задушенным, зарезанным, застреленным, насмерть забитым) закопать под любимой свекровью липой, огромной, старой, изогнутой, раскоряченной, в лунные ночи кажущейся дьявольским деревом. А так, просто программа минимум: забрал детей, выгнал из дома, но приютил в вполне себе приличном месте.
А как же оставить без средств к существованию? Заставить ютиться в своей детской комнате в родительской квартире? Сергей прекрасно знает, что я туда только в гости. Ужиться с папой, сидящим дома на пенсии, могут только наша героическая мама и кот Лаврентий, которому наплевать на всех, даже на полковников в отставке.
Сергей купил для меня квартиру. Для меня ли? Нехорошие мысли, связанные с образом неизвестной мне до сегодняшнего дня Наталья Черновой, начинают атаковать мой уставший от размышлений и предположений мозг. Отравленное, воспаленное воображение рисует мне картины тайных встреч моего мужа с молодой женщиной именно на этой территории.
Резкий звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть, напугав и удивив. На экране домофона не капитан Маркович, как я подумала в первое мгновение, а незнакомая мне пожилая женщина.
- Слушаю вас! – осторожно откликаюсь я, не открывая дверь.
- Здравствуйте! – бодрый голос старушки звонок и высок. – А я знакомиться пришла! По-соседски. Откроете?
Послушно открываю дверь. Передо мной крохотная женщина, ростом едва достающая мне до груди, явно старше семидесяти, в современном молодежном спортивном костюме приятного голубого цвета. Коротко стриженные седые волосы тщательно уложены в вечернюю прическу.
- Вы красавица! Он сказал правду! – неожиданно с пафосом произносит женщина, оглядев меня с ног до головы. Именно в этом порядке: сначала она внимательно смотрит на мои спортивные туфли, потом переводит взгляд маленьких голубых глаз на футболку и только после этого поднимает его к моему лицу.
- Спасибо! – растерянно отвечаю я на ее комплимент.
- Можно? – доброжелательно спрашивает она и, не дождавшись моего ответа, заходит в квартиру.
Я не успеваю спросить ее, кто она такая, старушка-веселушка представляется сама:
- Зоя Ильинична! Ваша единственная соседка по лестничной клетке. Наконец-то, кто-то въехал в эту квартиру!
- Кто сказал правду? – подозрительно глядя на Зою Ильиничну, вспоминаю я ее слова.
- Тот кузнечик! – машет она ладошкой назад.
- Кузнечик? – переспрашиваю я, интеллектуально возвращаясь в тот момент, когда поняла, что нахожусь в постели с незнакомым мне посторонним мужчиной.
Интересно, я в своей реальности? Если нет, то как вернуться назад?
- Лев Львович! – радостно объясняет женщина, мгновенно возвращая меня в мою реальность. – Ваш адвокат.
- Не мой, - вяло возражаю я, жестом приглашая Зою Ильиничну пройти дальше. – Моего мужа. Бывшего.
- Да?! – с любопытством восклицает женщина, проходя на кухню. – А кузнечик сказал, что вы здесь появитесь ненадолго. Пару недель – максимум.
- Да?! – теперь моя очередь восклицать.
- Квартирка милая! – остановившись на пороге кухни, констатирует Зоя Ильинична. – Мне ее Кузнечик показывал.
- Почему Кузнечик? – улыбаюсь я непроизвольно, женщина мне симпатична.
- Маленький, активный, деловой! – смеется она.
«Деловой Кузнечик» - это из обихода моего талантливого любимчика Степана Перова.
- Чай? Кофе? Воды? – неуверенно спрашиваю я собеседницу, совершенно не представляя себе, откуда взять всё то, что сама только что предложила.
- Давайте… кофе! – весело соглашается женщина, усаживаясь на кухонный стул.
Глядя на мой растерянно-потерянный вид, она широко улыбается.
- Надо поискать по шкафам! – настойчиво подсказывает она. – Сегодня с раннего утра сюда продукты пакетами заносили. Кузнечик вам не сказал?
- Лев Львович передал мне документы на квартиру и ключи. Всё! – рассказываю я и честно добавляю. - Я еще вчера не представляла себе, что буду тут жить с сегодняшнего дня.
- Поссорились? Он вам изменил? Вы его бросили? – засыпает меня вопросами Зоя Ильинична, словно мы давно знакомы и близко дружим.
- Почти, - уклончиво отвечаю я, мотая головой.
Повернувшись к женщине спиной, я начинаю обыскивать кухонные шкафы.
- Бог мой! – слышу за спиной приглушенное восклицание. – Вот это длина!
Оборачиваюсь: Зоя Ильинична пораженно смотрит на меня, откровенно открыв рот. Не сразу понимаю, что такое впечатление произвела на нее моя коса, которую я складывала втрое, а теперь, приехав в свой новый дом, сняла вторую резинку и отправила косу на свободу.
- Из какой сказки ты, девочка? – с придыханием спрашивает она, попутно переходя со мной на «ты». – Никогда такого не видела!
- Атавизм, - привычно пожимаю плечами. – Пережиток прошлого. Хвост из детства длиною в жизнь.
Пакет с кофейными зернами оказывается в подвесном шкафу над кофеваркой.
- Давай я! – предлагает соседка, видя мою растерянность. – Не умеешь обращаться с кофеварками?
- Ну… опытным путем разберусь, конечно, - уверенно отвечаю я. – Буду подряд на все кнопки нажимать – что-нибудь и получится.
- Не надо на все подряд… - на что-то явно намекая, говорит Зоя Ильинична.
- Каролина! – догадываюсь я представиться.
- Отлично! – радуется женщина, вставая и направляясь к кофеварке. – Домашние зовут тебя Линой, верно?
Папа всю жизнь зовет меня Каролинкой. Мама Линой и Линочкой. Тетя Нина строго Каролиной. Тема любит называть нас, своих сестер, Каря и Маря. А муж… Сергей называет меня Линкой, а когда мы с ним только вдвоем – Каро.
- Верно, - киваю я. – Лина так Лина.
- Сейчас разберемся! – обнадеживает меня соседка, засыпая в кофеварку зерна. – Здесь всё доступно нарисовано. Тебе эспрессо? Одинарный? Двойной?
- Лучше капучино или латте, - раздумываю я, прислушиваясь к себе: сладкий чай и несколько ложек гречки вроде бы не возмущаются и не собираются покинуть мое тело тем же путем, каким в него попали.
- Сейчас… - Зоя Ильинична отправляется к холодильнику. – Можно?
- Да-да, - киваю я. – Сделайте одолжение!
В холодильнике находятся и молоко, и сыр, и мягкий творожок. Проснувшийся аппетит заставляет меня помочь соседке всё это достать и разложить на кухонном столе.
- А давайте позавтракаем! – нарочито бодро предлагаю я.
- Давай! – тут же соглашается она, нажимая на кнопочку кофеварки.
Густые ароматные струи, наполняющие две белые чашки, создают обманчивое ощущение уюта и покоя.
- Ты знаешь, - соседка продолжает фамильярничать. – Измена мужа – не повод для развода. То, что ты решила припугнуть его и пожить отдельно, правильно! Пусть помучается! Осознает и прибежит, как миленький!
ПРОШЛОЕ
Но Сергей и не собирается меня целовать. Он просто приближает свои губы к моим и отчетливо говорит, обдавая меня ароматом сигаретного дыма и терпкого парфюма:
- Подрасти еще чуть-чуть и тогда решайся на глупости.
- Во мне метр восемьдесят! – разочарованно злюсь я, скрипя зубами. – Куда еще расти?
- Под «подрасти» я имел в виду «поумней», - веселые смешинки прыгают в его синих глазах.
Они раздражают меня еще сильнее, чем его взрослый тон, подумаешь, на пять лет старше, смеется он надо мной!
- Именно поэтому, если посчитать индекс интеллекта, разделив вес мозга в граммах на рост в сантиметрах… - продолжает иронизировать Сергей, по-прежнему меня не отпуская.
Шутки такого сорта я прощаю только отцу, поэтому дергаюсь в руках Сергея, как дергалась несчастная гуппи, подпрыгивая в луже воды с осколками, когда я нечаянно разбила Темкину банку с рыбками. Дергаюсь отчаянно, словно борюсь за жизнь.
- Я все равно подстригусь! – кричу я, не обращая внимания на то, что прохожие оглядываются на нас с живым любопытством.
- Не подстрижешься! – спорит Сергей, крепко держа меня и касаясь кончиком своего носа моего лба.
- Это почему еще?! – возмущаюсь я, нервничая и млея одновременно.
- Потому что я тебя об этом попрошу, - шепчет он, провокационно улыбаясь.
НАСТОЯЩЕЕ
- Поздно, - мрачно говорю я Зое Ильиничне, впервые по-настоящему осознавая, что действительно поздно.
Всё поздно и бесполезно. И не потому, что я не смогу разобраться, что же, в конце концов, со мной произошло сегодняшней ночью, а потому что теперь это никакого отношения к моему мужу не имеет. Оправдаюсь я или нет – важно только для меня. К Сергею я не вернусь при любом результате. Мне не нужен мужчина, отказавшийся от меня.
- Жаль… - тянет она, отхлебывая черный кофе. – Я, конечно, твоего мужа никогда не видела, но, судя по тому, как он о тебе заботится…
- Забота еще не любовь, - отвечаю я самой себе, не ей.
- Любовь разная бывает, - неожиданно серьезно говорит соседка, так беспардонно ворвавшаяся в мою квартиру и жизнь. – Вот я трижды была замужем. И каждый следующий муж казался чем-то лучше предыдущего. Но недолго. Спустя некоторое время обнаруживалось, что не лучше, а хуже, и не в чем-то, а во всём.
- Я не собираюсь больше замуж! – довольно резко отвечаю я и в ответ на ее удивленный моей резкостью взгляд добавляю мягче. – Пока.
- Ребенок есть? – любопытствует Зоя Ильинична, пробуя кусочек сыра.
- Две штуки, - отвечаю я со вздохом, болью отдающимся под лопатками.
- Как мило! – хлопает в ладоши моя новая подруга. – Маленькие?
- Четырнадцать и пять! - выдыхаю я рассерженно.
- Ничего себе! – восклицает женщина. – Ты вышла замуж за мужчину с ребенком?
- Вот еще! – фыркаю я. – Пашка – мой сын. Я родила его в двадцать лет.
- А тебе-то сколько тогда? – не верит мне Зоя Ильинична. – Двадцать и четырнадцать…
- Правильно, - смеюсь я. – Тридцать четыре. Скоро тридцать пять.
- Надо же! – поддерживает мой смех женщина. – Я тебе едва за двадцать дала бы! В крайнем случае, не больше двадцати пяти. Поэтому и на «ты» перешла, извини.
- Спасибо, - нерадостно отвечаю я. – Молодость – временный недостаток.
- И где они сейчас, твои дети? – внимательно и ласково смотрит на меня моя соседка.
- С отцом, - нежный вкус кофе латте становится горьким.
- Забирай! – советует Зоя Ильинична. – Я в свое время таких ошибок понаделала, потом десятилетиями разгребала!
Я молчу, и мое молчание вдохновляет ее на продолжение.
- После первого развода мы с мужем разделили детей, - тихо и горько начинает свой рассказ соседка.
- Как это разделили? – пугаюсь я продолжения. – Разве так можно?
Наш разговор напоминает мне беседу двух случайно встретившихся людей, уверенных, что второй встречи никогда не будет. Этакий синдром попутчика, вызывающий желание открыть душу совершенно незнакомому человеку.
- Мой первый муж был уверен, что вторая дочь не от него, - блестящими то ли от возбуждения, то ли от слез голубыми глазами Зоя Ильинична смотрит на меня. – И поэтому настаивал, чтобы она осталась со мной, а себе он забрал старшую.
- Как вы согласились? – не понимаю я, представив себя на ее месте.
- Дело в том, что я была перед ним бесконечно виновата, - подозрительно шмыгает носом соседка. – Я и сама не была уверена, что младшая дочь от него.
Мы в молчании допиваем свой кофе. Но молчание не неловкое, а какое-то мягкое, уютное.
- Я только недавно смогла проверить, - вдруг шепчет Зоя Ильинична, наклонившись ко мне, будто боясь, что нас подслушивают. – Не его. Его нет давно. А моя вина осталась.
- А чья? – шепчу я, тоже оглядываясь.
- Второго мужа, который всю жизнь, до самой смерти, был уверен, что удочерил чужого ребенка, - сознается женщина, аккуратными движениями проверив целостность своей прически. – У зятя сегодня юбилей. Дочь присылала мастера, чтобы мне укладку сделали. Как тебе?
- Очень хорошо! – искренне хвалю я и почему-то интересуюсь. – А это зять от той самой дочери?
- Он! – подтверждает Зоя Ильинична. – Серьезный человек! Большой начальник. Вот мучаюсь, когда дочери сознаваться, что ее первый отчим – ее родной отец. Или не сознаваться. Не знаю. Второй муж умер три года назад. Как же я перед ним виновата! У нас же общих детей, как он думал, не было. А она была! Наша дочь!
Услышав в голосе женщины легкие признаки будущей истерики и испугавшись, задаю дурацкий вопрос:
- А третий муж? Он где?
- Третий? – переспрашивает она. – Дуется, что без него на юбилей сегодня иду.
- Почему без него? – и сама удивляюсь, почему мне это так интересно.
- Да мы в разводе много лет, - пожимает плечами Зоя Ильинична. – Что ему там делать со мной?
- Внуки? – решаю не деликатничать, как и моя гостья.
- Вот! – женщина показывает большой палец, сходу давая оценку своим потомкам. – Три парня! Двое от старшей дочери, младший от младшей.
- Богатая вы бабушка! – улыбаюсь я маленькой женщине с такой удивительной судьбой.
- Приедут меня навещать – познакомлю! – обещает она. – Еле дождалась тебя. Я же три месяца как въехала, а эта квартира всё пустая стояла. Скукота! Этажом выше молодые семьи с грудными детьми. Этажом ниже старуха какая-то живет неадекватная. Представляешь, меня даже в квартиру не пустила, когда я к ней по-соседски со сливовым пирогом пришла.
Отрицательно машу головой, мол, совершенно не представляю!
- Ну, ладно! Устраивайся, дорогая! – говорит соседка. – Завтра жду тебя у себя в гостях. Научу сливовый пирог стряпать, если не умеешь. Вечером, после работы. Ты кем работаешь?
- Учительницей, - сознаюсь я, хотя Снежанка всегда в таких случаях отвечает «стюардессой». – Русский и литература. В техническом лицее. Сейчас в отпуске.
- Уважаю! – горячо говорит Зоя Ильинична. – А я всю жизнь в канцелярии одного учреждения проработала. С бумагами общалась. За трех своих начальников замуж выходила по очереди.
Зоя Ильинична уходит, оставив после себя приятное послевкусие. Вроде бы и навязчива слегка, но никак меня не напрягла, несмотря на незакрывающийся рот.
- Как устроилась? Как квартирка? – звонок от Снежанки отвлекает меня от задумчивого созерцания двора с высоты пятого этажа.
- Хорошая. Дорогая, - докладываю я.
- Новоселье обмываем? – грустно смеется подруга. – Какие планы на ближайшее будущее?
- Для начала хотя бы увидеться с детьми, - вздыхаю я. – Потом забрать их себе.
- С Сергеем разговаривала? – спрашивает Снежанка, тоже вздохнув.
- Нет. Боюсь, даже трубку не возьмет, - отвечаю я уныло.
- Не узнаю тебя! – возмущается моим бездействием подруга. – Как это не похоже на тебя! Пришла в себя – и к мужу драться за детей!
- Сейчас в этом нет никакого смысла, - говорю я. – Он ведь специально на острова уехал. Чтобы я его по горячим следам не нашла. Ничего. Потерплю. Они все равно скоро вернутся. Сергей не может себе позволить быть вне города долго.
- Тогда что на повестке? – теряется Снежанка. – Сидишь и просто ждешь результатов анализа и приезда мужа с детьми?
- Нет. Не сижу. Иду вечером в кафе, - рассказываю я подруге о ближайших планах. – Вернее, в бар.
- Ну, ты даешь! – присвистывает она. – Во все тяжкие от обиды?
- Я в тот бар, где с Алексеем познакомилась и откуда на дачу к себе потащила, - отвечаю я. – Буду память восстанавливать.
- Без меня?! – возмущается подруга. – Ты не обнаглела ли?!
- С тобой, с тобой, - успокаивающе говорю я. – Подъезжай ко мне часов в девять – квартиру посмотришь, и поедем в бар. Отсюда далековато.
- Вот это по-нашему! – радуется Снежанка. – Буду ровно в девять!
ПРОШЛОЕ
Мы возвращаемся домой, к праздничному столу, не вместе.
- Я за цветами! – подмигивает мне Сергей, высаживая из автомобиля у подъезда.
За три года, что Сергей Донской вхож в наш дом и Уваровы считают его женихом Марианны, Сергей ни на один семейный праздник не пришел без цветов. Это всегда три букета: Марианне, маме и мне. Букеты абсолютно разные. Для Марианны роскошный, для мамы строгий, для меня необычный.
Как я завидовала букетам сестры! Они были большими, помпезными, претендующими на вручение обладателю театральной премии или «золотого» винилового диска. Мама всегда громко ахала и охала. Марианна смущалась, густо краснея. Папа хмыкал и говорил:
- Как на похоронах депутата или бандита!
Мама снова охала, ругая папу за язык-помело. Я с тоской и завистью сравнивала свой скромный милый букет с букетом сестры. Да все сравнивали! Папа с недоумением, мама и Марианна с удовольствием, а тетя Нина с таким же огорчением, как и я.
- Так откровенно! – каждый раз ворчала она, помогая мне причесываться к столу. – И как выкручиваться будет? Особенно, если Марианна поймет.
- Марианна счастлива! – фыркала я. – Еще бы! Такие букеты! Не то, что мой…
Тетя Нина странно смотрела на меня в отражении зеркала, но ничего не говорила больше.
- Каролинка! Не подстриглась! – обрадовался папа, увидев меня после возвращения из парикмахерской.
Мне показалось, или папины карие глаза цвета молочного шоколада, которые он подарил и мне, блеснули скупой слезой? Мама же вытерла настоящую слезу и счастливо вздохнула. Марианна рассеянно посмотрела на меня и спросила:
- Ты там во дворе машину Сергея не видела?
- Нет! – недовольно буркнула я, не собираясь рассказывать родне о вкладе Сергея в спасение моих кос. – Я думала, что он уже здесь.
- Он приезжал, но его подвели с букетами. Должны были привезти прямо сюда, но что-то там произошло. Сергей разговаривал с папой на балконе, потом сорвался и уехал, - рассказала мне тетя Нина, глядя на меня с подозрением.
- Что не так? – психанула я, забирая у нее поглаженное платье.
- Да всё не так! – ответила тетя Нина, так и не объяснив мне, почему разволновалась.
Сергей возвращается с четырьмя букетами: двадцать пять красных роз для Марианны, пятнадцать белых роз для мамы, пятнадцать таких же для тети Нины и букет альстромерий для меня, белых и оранжево-коричневых. Сглотнув слюну зависти, потекшую от одного вида огромных роз для Марианны, я поблагодарила Сергея сквозь зубы и сунула свои цветы в руки тети Нины.
Это был самый странный день рождения в моей жизни. Я дулась на отца за его неприкрытую радость от того, что я не подстриглась. На Сергея за его пренебрежительное ко мне отношение. На тетю Нину за то, что говорит загадками. На Марианну за счастливый блеск глаз и еще более счастливую улыбку. На маму было не за что сердиться, но я всё равно сердилась. Ведь можно было сначала родить меня, а только потом Марианну? Тогда его невестой сейчас была бы я.
Сергей ушел домой рано, сославшись на дела. Марианна расстроилась, но не подала виду. Занялась устройством в большую напольную вазу своих великолепных роз. Каждую тщательно осматривала, подрезала кончик стебля и аккуратно ставила в вазу.
- Миленькие! – оценила она мои цветы, которыми занялась тетя Нина. – К твоим глазам подходят, Каролина.
Тетя Нина снова обратила на меня свой странный взгляд, потом с какой-то жалостью посмотрела на Марю и сказала неестественным тоном:
- И я заметила, что к Каролининым глазам вот эти коричневые идут.
НАСТОЯЩЕЕ
- Да ты в тренде с сегодняшней ночи, мать двоих детей! – первое, что говорит мне Снежана, вечером появившись у меня.
- Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, заканчивая плести французскую косу.
- Во дворе шевролетка твоего Карла! – докладывает довольная подруга.
- Он не Карл, он Игнат Карлович, - напоминаю я.
- Не суть! – беспечно отмахивается Снежана. – Он или подозревает тебя в преступлении, или влюбился!
- Оперативники не занимаются расследованием. Они работают по горячим следам, - фыркаю я.
- Вот-вот! – зловредничает подруга. – По горячим следам! Поехали!
Во дворе я не вижу ни автомобиля капитана Марковича, ни его самого и выразительно смотрю на Снежанку.
- Был! – клянется она. – Вот тут стояла серая шевролетка!
- Куда сначала? – по-деловому спрашивает Снежана. – В кафе, где ты свое подозрительное тирамису ела, или в бар, где коктейли пила?
- Всё в хронологическом порядке, - совершенно серьезно говорю я. – Будем вызывать дежавю.
- Ну-ну… - вздыхает Снежана. – Главное, разобраться.
На летней веранде того самого кафе многолюдно. Приветливая официантка предлагает нам свободный столик в углу.
- Я ждала Марианну вон за тем крайним столиком, - прекрасно помню я. – Она позвонила мне в…
Роюсь в телефоне.
- Она позвонила мне в 16.21 и сказала, что задерживается, и просила подождать ее не более получаса. Я сидела, пила кофе и читала. Подошла официантка и предложила мне десертное меню. Я выбрала тирамису.
- По ее совету? – подозрение ярким огоньком зажигается в серых глазах подруги.
- Нет, - отлично помню я. – Я сама выбрала тирамису.
- Жаль! – восклицает Снежана. – Тогда не катит моя версия про тирамисушную мафию. А та официантка здесь?
Внимательно разглядываю молоденьких официанток, снующих по залу.
- Не вижу, - рассеянно отвечаю я, разглядывая девушек.
- Сейчас! – Снежана встает из-за столика и идет в сторону фойе.
- Вот! Все! – возвращается она и показывает мне только что сделанную фотографию стенда. – Все официанты этого кафе.
Разглядываю каждую внимательно. Вот она!
- Эта! – уверенно показываю на кудрявую брюнетку с веселыми глазами и ямочками на щеках.
- Видимо, сейчас не ее смена, - оглядев всех пытливым взглядом, констатирует Снежанка. - Расспрашивать будем?
- Не стоит, - раздумываю я. – Придем еще раз завтра. Пошли в бар.
Бар находится в ресторане, расположенном напротив кафе. Здесь приятный полумрак, довольно тихая музыка и относительно немного клиентов.
- Неплохо! – хвалит Снежана и тут же иронизирует. – Приятный интимчик! Что будем пить? Гранаду?
- Давай что-нибудь легкое тебе и чай мне, - предлагаю я, вспомнив, как плохо мне было совсем недавно.
- Я знал! Я надеялся! – раздается над моим ухом смутно знакомый голос.
Серые глаза Снежанки округляются, наполняясь интересом. С опаской оглядываюсь. Алексей.
- Каро! – восклицает высокий блондин, жизнерадостно нам улыбаясь. – Я надеялся, что и сегодня ты сюда придешь!
Снежанка придирчиво рассматривает мужчину, то, что она видит, явно ей нравится.
- Познакомишь со своим другом? – спрашивает она, сделав мне страшные глаза.
- Другом – это слишком громко сказано. Алексей – мой новый знакомый, - аккуратно отвечаю я, пристально глядя на Алексея.
Ему очень идет летняя голубая рубашка навыпуск, подчеркивающая цвет серо-голубых глаз и делающая гуще по-женски длинные светлые ресницы.
- Дорогая Каро! Если постель не делает нас друзьями… - насмешливо отвечает Алексей, без разрешения подсаживаясь к нам за столик и делая знак официанту.
- Вы знаете, Алексей! – воодушевляется Снежана, еще раз сделав страшные глаза. – Моя подруга все уши мне про вас прожужжала! Такой, говорит, интересный мужчина, этот Алексей!
- Даже так?! – недоверчиво спрашивает Алексей, прожигая меня взглядом. – Каро? Прожужжала?
- Художественное преувеличение! – ворчу я и ойкаю, поморщившись от боли: Снежанка под столом пинает меня в лодыжку.
- Насколько много вы знаете обо мне? – таинственно шепчет Алексей, подмигнув Снежане.
- Ну… - Снежанка лукаво смотрит на меня и сокращает расстояние для общения заменой личного местоимения. – Я знаю, что у тебя великолепное тренированное тело…
От возмущения я теряю дар речи, что со мной бывает нечасто. Да что там нечасто – практически никогда!
- Удивительные глаза, - горячо шепчет моя подруга, сильно наступив мне на ногу. – Чувственный тембр…
- Чувственный? Правда? – Алексей и удивлен, и рад, он переводит взгляд со Снежаны на меня.
- Неправда! – возражаю я тут же.
- Конечно, правда! – одновременно со мной восклицает Снежана.
- Еще у вас большие сильные руки и очень большой… - Снежана смущенно делает вид, что запнулась.
- Большой? – подбадривающе подсказывает Алексей.
- Нос! – находчиво заканчивает подруга.
- Нос? – растерянно переспрашивает мужчина, непроизвольно берясь за нос, кстати, довольно красивый.
- Именно! – подтверждает подруга.
- Мне приятно, что я произвел на Каро такое неизгладимое впечатление! – улыбается Алексей, показывая идеальные зубы. – Чем вас угостить, девушки?
- Спасибо, мы уже заказали! – смеется Снежана. – Но я бы полистала меню.
Давно стоящий рядом с нашим столиком официант по знаку Алексея делает шаг вперед, подавая черную папку с меню.
- Здесь недурная кухня и неплохая музыка, - оживляется Алексей, видя, что я молчу. – Тебе, Каро, вчера всё понравилось.
- Ага! – кивает Снежанка. – Лина явно перестаралась. До беспамятства не упивалась никогда. Я свидетель. Я ее собутыльница с восемнадцати лет.
- Это, наверное, всё-таки моя вина! – с картинным вздохом произносит Алексей. – Нам было весело. Не заметили, как перестарались!
Я внимательно разглядываю Алексея, даже вспоминаю его фамилию, он же мне ее называл – Пирогов. Бывший врач. Бизнесмен. Это я помню. Но как мы познакомились в кафе напротив, перешли сюда, в бар, пили Гранаду, слушали музыку и танцевали – хоть убейте… Кстати!
- Мы танцевали? – спрашиваю я Алексея, всматриваясь в малейшие изменения его мимики.
- Ты и этого не помнишь? – огорченно произносит Алексей, тоже внимательно изучающий выражение моего лица, прощупывая меня всю, тем более мое легкое платье светло-кремового цвета с кружевным верхом и пенно-гипюровым низом и скромное, и вызывающее одновременно.
Скромное, потому что длиной до середины икр, закрытое и спереди, и сзади. Вызывающее, потому что по цвету сливается с цветом моей кожи, по сути, превращаясь в потрясающе красивое белье. Я взяла к нему красную сумочку и надела новые красные туфли, на которые сейчас настойчиво наступает носками своих серебряных лодочек на шпильках Снежана.
- А должна? – слегка пренебрежительно спрашиваю я.
- Может, тебе противопоказан алкоголь? – Алексей обеспокоенно смотрит на меня. – Всё-таки не хочется думать, что я настолько незапоминающийся мужчина.
- Что вы! – кокетливо моргает Снежана, возвращаясь к «вы». – Просто Лина у нас легкий неадекват. Вот я бы никогда вас не забыла!
- Давайте всё-таки на ты! – лучезарно улыбаясь, предлагает Алексей Снежане.
- С удовольствием! – томно тянет она. – Снежана.
- Тебе очень идет твое имя! – мужчина делает комплимент подруге, но смотрит на меня.
- Алексей! – Снежана наклоняется к собеседнику. – Расскажи мне всё-всё! Мне так любопытно! От Лины невозможно добиться никаких подробностей. Вот так всегда – познакомится с кем-нибудь интересным, а рассказать не хочет!
- Ваша подруга грустила в кафе напротив, - печально улыбается мне мужчина. – Я спросил, что случилось, не могу ли я помочь чем-нибудь.
- Как благородно! – призывно улыбается Снежана, в очередной раз надавив на мою ногу. – А дальше?
- Каролина посмотрела на меня, но ничего не ответила, - вздохнув, продолжает рассказ Алексей. – Я присел рядом, пытался разговорить. Она молчала и зачем-то мяла ложкой пирожное в тарелке. Я на счастье рискнул - пригласил ее в бар. Этот. Она ничего не ответила, но, когда я встал, тоже встала и пошла за мной. Мы пришли сюда. Пили, танцевали, разговаривали.
- Разговаривали? – мгновенно реагирую я. – Ты же сказал, что я молчала.
- Сначала молчала, - кивает Алексей, глядя на мои губы. – Потом постепенно разговорилась.
- И что именно наговорила тебе наша скромница? – продолжает выуживать информацию Снежанка. – Наверняка кокетничала?
- Я бы так не сказал, - ощупывая меня взглядом, отвечает Алексей. – Назвалась Каро, сказала, что в ссоре с мужем и собирается разводиться. Попросила заказать коктейль.
- Гранаду? – цепко взглянув на мужчину, уточняет Снежана.
- Да. Сказала, что это самый любимый, - расслабленно отвечает Алексей, откинувшись назад. – Часа через два пригласила к себе. Сказала, что поедем к ней на дачу.
- И поехали, - задумчиво заканчивает за него Снежана.
- Вчера ночью, когда я уехал от тебя, - Алексей обращается ко мне, используя самые низкие нотки своего бархатного голоса, - я уехал с надеждой, что мы еще встретимся.
Бар постепенно заполняется публикой. Легкая музыка сменяется бодрой, танцевальной.
- Вы так ничего и не выбрали? – огорченно спрашивает Алексей, видя, что мы со Снежаной игнорируем меню. – Каро, тебе до сих пор плохо?
- Мне хорошо, - сквозь зубы говорю я, размышляя над тем, есть ли в зале видеокамеры. Ведь должны же быть! Это же приличное заведение. И как мне посмотреть вчерашние видеозаписи?
- Потанцуем? – Алексей протягивает мне руку.
- Каролина уже обещала этот танец мне, - неожиданная реплика звучит из-за моей спины.
- Надо переименовать тебя в Клару! – шепчет мне Снежана, в который раз делая страшные глаза. – Твой Карл явился!
Осторожно оборачиваюсь. Капитан Игнат Карлович Маркович.
Дорогие читатели! С прекрасными зимними праздниками! Здоровья и здоровья!
Благодарю за чтение! Счастлива, если нравится!