Глава 9. Поцелуи во сне, или поиски бенефициара
Поцелуй во сне - переменчивый образ.
Тем, кто в разлуке, - он предвещает встречу,
а тем, кто рядом, - разлуку.
Из блокнота Снежаны Истоминой
Есть несколько способов справиться с искушением,
самый верный из них – трусость.
Марк Твен
Администратор на ресепшен подтвердил слова капитана: Сергей с детьми чуть больше часа назад выехал из отеля.
- Он просил мне что-то передать? – допытываюсь я. – Не мог же он молча уехать, зная, что я тоже здесь и остановилась в его номере?
- Сергей Валентинович сказал, что вы решили задержаться и переночевать в номере. Он его оставил за вами и оплатил до завтрашнего утра.
- Благодарю… - бормочу я и иду на выход из отеля.
Несколько раз набираю Сергея – короткие гудки. Возвращаюсь на автомобиле капитана Марковича в город. Игнат терпеливо молчит, искоса глядя на мое застывшее лицо.
- Какие планы? – первые слова, которые произносит капитан, припарковавшись возле моего дома.
- Выспаться, - тихо и честно отвечаю я.
Игнат провожает меня до подъезда.
- Напрашиваться на чай не имеет смысла? – понимающе усмехается он.
- Ни малейшего, - отрезаю я, невежливо отворачиваясь и заходя в подъезд, оставляя капитана на улице.
Несмотря на поздний час, Зоя Ильинична дожидается меня в моей квартире. Еще утром я оставила ей ключи, чтобы она навещала котенка.
- Был трудный день? – понимающе спрашивает она, увидев меня.
- Очень… - устало и безнадежно отвечаю я, с благодарностью глядя на соседку, которая сидит в глубоком кресле с котенком на коленях.
- На тебе лица нет, - сочувственно вздыхает женщина. – Всё образуется, вот увидишь!
- Хорошо бы… - не возражаю я. – Не откажусь от того, чтобы всё образовалось...
- Поболтаем? – с надеждой спрашивает Зоя Ильинична. – Или сил нет?
- Сил немного, но поболтаем, - соглашаюсь я, боясь остаться одна, потому что сразу из закутков сознания, куда я их загнала, выползут панические позорные мысли о том, что я навсегда потеряла Сергея.
- Эх! Не успела тебя сливовым пирогом угостить! – сокрушается соседка, перекладывая котенка в корзинку. – Сегодня младший внук навещал – пирога больше нет, ни крошки!
- Сладкоежка? – слабо улыбаюсь я, вспоминая Пашку, способного уничтожить за один присест весь пирог, какого бы размера он ни был.
- Еще какой! – смеется Зоя Ильинична.
- Мне нечем вас угостить, - вспоминаю я, когда мы переходим на кухню.
- Будешь гоголь-моголь? – вдруг подмигивает мне она. – Я сейчас всё для него принесу!
- А что нужно, может, у меня есть? – приободряюсь я.
- Сейчас проверим! – соседка быстро осматривает шкафчики и холодильник, и на кухонном столе появляются яйца, молоко, сливки, сахар и шоколадка. – Надо еще коньяк, корицу, мускатный орех и ваниль. Сейчас принесу!
- Помогай! – командует вернувшаяся старушка. – От яиц нам нужны только желтки. Отделяй!
Зоя Ильинична ставит на плиту кастрюлю и доводит до кипения сливки с молоком, в которые добавляет корицу, мускатный орех и ваниль.
- Взбивай желтки с сахаром до светлой однородной пены! – говорит она, снимая кастрюлю с огня и процеживая молочную смесь через сито, чтобы избавиться от специй. – Сейчас будем осторожно смешивать пену с молоком.
- Может, без алкоголя? – робко спрашиваю я, вспомнив, сколько во мне терпкого португальского – полбутылки.
- Что значит без алкоголя? – возмущенно смеется Зоя Ильинична. – А для чего я это всё затеяла?
- Тогда можно было бы просто пить коньяк! – смеюсь в ответ. – И не заморачиваться.
- Тогда не будет интриги! – парирует она. – Да и совместный труд сближает!
Еще бы! Мне ли не знать о сближении во время совместного труда!
ПРОШЛОЕ
После того воскресного обеда произошло страшное событие: через пару дней Марианна вернулась домой рано вечером и отправилась шептаться с мамой на кухню. Довольные мама и сестра пришли в большую комнату, где мы с папой смотрели его любимую оперетту. Папа подпевал и щекотал меня под коленкой, чтобы я улыбнулась:
Красотки, красотки, красотки кабаре,
Вы созданы лишь для развлеченья,
Изящны, беспечны красотки кабаре,
Для вас непонятны любви мученья.*
Сияющие радостью лица стали сигналом настоящей опасности для моего душевного равновесия. Сердце от дурного предчувствия не просто ушло в пятки, а провалилось в бездну.
- Чего у вас такие довольные физиономии? – недовольно пробурчал отец. – Марианку замуж берут, наконец-то?
- Не наконец-то, а просто твоя старшая дочь выходит замуж, - гордо завила мама, так гордо, словно выйти замуж может не каждая, хотя… в чем-то она и права.
- Сергей сделал тебе предложение? – недоверчиво уточнил отец. – Не может быть!
- Почему это не может?! – грозно наступала на отца мама. – Еще как может!
- Сделал?! – настаивал на ответе отец.
Я сидела, вжавшись в диван, поджав под себя ноги. Меня придавило к диванным подушкам горе, сильное, ожидаемо неожиданное.
- Почти, - сказала довольная сестра. – Сделает в ближайшие дни. Со мной сегодня долго разговаривала Виталина Георгиевна. Она сказала, что Сергей готов сделать предложение и уже купил новое кольцо. А его бабушка, которая в семье Донских самая главная, позавчера отдала внуку фамильное помолвочное кольцо из белого золота с сапфиром и бриллиантами. По семейной традиции это делается накануне предложения руки и сердца.
- Ерунда! – фыркал отец. – Сергей же ничего еще не сказал! Торопитесь, бабы!
- Солдафон! – ругалась мама. – Нужно думать, как будем принимать Сережиных родителей. Они люди значительные. Надо готовиться.
- Не надо делить шкуру неубитого медведя! – фыркал и возмущался папа. – Дождитесь, чтобы кольцо досталось Марианне.
Меня спас телефонный звонок. Я выбежала в коридор и схватила телефонную трубку.
- Линка! – возбужденный голос Снежанки отвлек меня от только что произошедшего. – Она согласилась!
Вопль подруги означал, что она добилась свободы: родители и декан разрешили ей в виде исключения жить в общежитии. Находчивая Снежанка отказывалась пользоваться машиной и добиралась от загородного дома до университета к концу второй пары, а то и третьей, специально пользуясь общественным транспортом.
Красотки, красотки, красотки кабаре
Пленяют сердца лишь на мгновенье,
И, обожая как мечту,
Сегодня эту, завтра – ту,
Мы каждый день от новой в упоенье!*
Пел папа, грустно глядя на экран невидящим взглядом. Переживал, наверное, что старшая дочь выросла и уже выходит замуж.
- Мне бы в гости к Снежанке, - осторожно начала отпрашиваться я. – Не загород. Тут, недалеко от универа, в общежитие.
- Чтобы в одиннадцать была! – заворчал отец, очнувшись.
- Чтобы в двенадцать была! – прошептала мама, провожая меня. – А то отец мне мозг кофейной ложечкой выест!
Счастливая Марианна ничего мне не сказала, проводив отсутствующим мечтательным взглядом.
- Будем переклеивать обои! – заявила Снежана, встретившая меня в фойе общежития. – Вот! Товарищ комендант! Пропуск, он выписан самим деканом!
- До одиннадцати! – ворчливо сказала строгая, но очень любимая студентами комендант Лиза Лизовна, пожилая, но очень активная женщина, стоящая на посту лет сорок. – И чтобы никакого алкоголя!
- Алкоголь потом, когда мое новоселье отмечать будем! – жизнерадостно ответила Снежанка. – И вас, Лиза Лизовна, позовем!
В комнате на троих Снежанка в вечер переезда затеяла поклейку новых обоев. Обе соседки, наши одногруппницы, Маша и Гуля, в благоговейном ужасе смотрели на Снежанку, притащившую дорогие дизайнерские обои и клей. Со второго (мужского) этажа пришли парни, заявившие о своей готовности помогать. Ремонт стен превратился в веселый праздник с шутками, заигрыванием, переглядываниями.
Меня, зацепившуюся косой за пуговицу одного из помощников, симпатичного парня с физкультурного факультета, пытались отцепить всей компанией. Хозяин пуговицы в силу природной глупости всячески противодействовал разрыву контакта, еще больше запутывая мои волосы вокруг крупной коричневой пуговицы своей модной рубашки.
- Всё, Линка! – хохотала Снежана. – Поймал тебя Ванька! Это к интересному продолжению знакомства примета! Не веришь? Я приметы с тринадцати лет собираю! Дать мою тетрадку почитать?
- Неверная примета! – услышала я знакомый голос, приправленный легкой усмешкой.
Сергей! Как?! Как он оказался здесь?
- Отцепляй, а то без пуговицы останешься! – добавил неожиданно появившийся в общежитии Сергей.
Только мне кажется, что, судя по тону Сергея, Ванька останется не только без пуговицы, но и без других деталей, весьма важных для уже сформировавшегося двадцатилетнего парня?
- Или Линка без косы! – веселилась Снежанка, как-то быстро догадавшись, наверное, по щенячьи влюбленным моим глазам, что это и есть «мой» Сергей. – Давно мечтает обстричь! Вот и случай!
- Пусть только попробует! – лениво отозвался Сергей, стоящий в дверях и странно глядящий на меня.
Из духа противоречия мне сразу захотелось попробовать. Мне, но не остальным. Парни-физкультурники тихо ретировались. Потом и Машка с Гулькой ушли, якобы купить что-нибудь вкусненькое к чаю. Остались мы втроем. Осталось оклеить одну стену. Три других мы дружной компанией оклеили благородно серыми обоями с легким серебряным блеском. Для центральной стены Снежанка заказала темно-серые обои с нарисованной огромной улыбкой нежно-розовых губ и стихами Цветаевой:
Не успокоюсь, пока не услышу.
Вашего взора пока не увижу,
Вашего слова пока не услышу.
Что - то не сходится - самая малость!
Сергей прочитал первое четверостишие и улыбнулся, глядя на меня пронзительно синим взглядом.
- Ты как здесь? – хрипло спросила я. – Зачем?
- Поговорить, - так же хрипло ответил он. – Это важно!
- Вот ведь курицы! – вдруг всполошилась Снежанка. – Действительно купят только фигню к чаю! А такие крутые обои надо обмывать шампанским! Я мигом!
Так прокричала Снежана, не реагируя на мои выразительно выпученные глаза, схватила свою сумочку и выскользнула за дверь.
- А кто клеить будет?! – панически испугавшись, прокричала я ей вслед. – Снежана!
- Мы, - тихо сказал в самое мое ухо Сергей, и кипяток возбуждения ошпарил меня от этого уха до кончиков пальцев на ногах. – Одна стена осталась. Они вернутся – а у нас всё готово.
- Как ты здесь? – пропищала я, боясь повернуться к нему лицом. – У тебя же помолвка с Марианной.
- Разве? – я не видела его усмешку, но чувствовала ее.
– Кольцо, твои бабушка и мама. Нам Маря всё рассказала, - привожу я факты и аргументы.
- Значит, не всё, - вторая атака на мое ухо подогнула ноги в коленях. – Читай! Смотри, какие хорошие слова!
Кто мне в задаче исправит ошибку?
Солоно - солоно сердцу досталась
Сладкая - сладкая Ваша улыбка!
- Когда кольцо дарить будешь? – спросила я, чтобы что-то спросить.
- Сейчас, - ответил Сергей. – Сразу, как улыбнешься.
- Снежанка не всё стихотворение на обоях оформила, - испугавшись продолжения, промямлила я. – Там еще четверостишие есть. Я наизусть помню:
- Баба! - мне внуки на урне напишут.
И повторяю - упрямо и слабо:
Не успокоюсь, пока не увижу,
Не успокоюсь, пока не услышу.
- Тогда так! – сказал Сергей, с усилием разворачивая меня к себе лицом. – Предлагаю завести общих внуков.
Некрасиво, неумно я открыла рот, влюбленная в синеву его глаз и смуглость кожи, в хриплый тембр голоса, в густые темные волосы, удивительным образом никогда не выбивающиеся из заданного положения.
- Ваши с Марианной внуки будут моими внучатыми племянниками, - блеснула я знанием видов родственных связей.
- Это наши с тобой внуки будут ее племянниками, - возразил Сергей, легким прикосновением полных губ коснувшись почему-то моего подбородка, обдав горячим дыханием и напугав, осчастливив на всю жизнь.
- Надо доклеить обои, - пропищала я, не веря в реальность происходящего и чувствуя подвох.
Я смутно помню, как мы заканчивали клеить обои. Только на уровне смятения чувств остались прикосновения, откровенный его взгляд, прожигающий до боли, говорящий, что всё в моей и его жизни изменилось бесповоротно, глухие удары сердца, захлебывающегося от надежды.
Когда Снежанка, Маша и Гулька вернулись в комнату, центральная стена была уже оклеена. «Солоно - солоно сердцу досталась сладкая - сладкая Ваша улыбка!» - цветаевским почерком написанные слова над очертанием нежно-розовых губ на благородном сером фоне смотрелись как-то нарочито откровенно, как будто в отсутствии девчонок мы с Сергеем только и делали, что целовались, хотя кроме легкого прикосновения его губ к моему подбородку ничего не было.
Снежанка принесла дорогое шампанское. Такое не распивают в общежитии, но мы сделали это с удовольствием. Шутя, смеясь над собственными шутками, переглядываясь и перемигиваясь, девчонки посматривали то на меня, то на Сергея. Сергей улыбался и говорил мало, время от времени останавливая на мне свой странный взгляд. В нем было что-то теплое и родное, словно мы давно и крепко любим друг друга.
Я не могла сообразить, что мне думать обо всем этом. Я бы даже сказала, что мне категорически не хотелось ни о чем думать, ведь всё могло оказаться шуткой, розыгрышем или игрой моего воспаленного любовью воображения. Зачем Сергею понадобилось так шутить со мной, я не знала и не хотела знать.
Лиза Лизовна, делая вид, что сердится, вызвала в коридор Снежанку и настоятельно попросила ее отправить гостей восвояси. Быть крестницей декана, конечно, привилегия, но в полночь в студенческом общежитии она несколько ослабевает.
- Папа маму уже поедом съел, - вздыхала я, прощаясь с подружками. – Пока доберусь – уже час ночи будет.
- Я провожу, - улыбался Сергей.
Снежанка усиленно вращала глазами, пытаясь на что-то намекнуть. И это явный намек на то, что она всё-то видит, всё-то понимает.
До моего дома мы ехали в напряженном молчании. Сергей тоже был взволнован: я понимала это по рукам, стискивающим руль, по глазам, наполненным теплым переживанием, по губам, которые он время от времени сжимал, стискивая челюсти.
- Ты не ответила мне, - напомнил Сергей, паркуя автомобиль возле моего подъезда.
- Ты ничего не спрашивал, - шмыгала я носом, нервничая.
- А о чем мы говорили? – усмехаясь, спрашивал Сергей.
- О внуках, - прошептала я.
- Вот я болван! – усмешка Сергея согрела, успокоила нервную дрожь, сотрясающую тело. - Поторопился и пропустил важное звено.
- Какое звено? – не поняла я.
- Детей, - мягко рассмеялся он. – Чтобы были внуки, должны быть дети.
- Но как же вы с Марианной? – удалось выдавить мне. – Вы жених и невеста, у вас скоро свадьба.
- Кто сказал? – серьезно спросил меня Сергей, протягивая ко мне руки и беря в большие теплые ладони мое смущенное, горящее румянцем лицо.
- Марианна, мама моя, наша… и твоя мама, так Марианна сказала, - лихорадочно вспоминала я. – Ты уже три года как Марианны жених. В нашем доме все так считают… кроме папы и тети Нины.
- А ты? – приближая свое лицо к моему, прошептал он. – И ты так считаешь?
- И я, - промямлила я, теряя способность анализировать и оценивать происходящее.
- Жаль… - горячее дыхание Сергея опалило мои губы, щеки, подбородок, ресницы на полуопущенных веках.
В эту минуту больше всего на свете я хотела, чтобы он меня поцеловал. Даже если это шутка, розыгрыш, ошибка… Я сохранила бы воспоминание о нашем первом и последнем поцелуе на всю свою одинокую долгую жизнь. Согревалась бы этим воспоминанием, лелеяла бы его, приукрашивая и преувеличивая его значение.
Но Сергей не поцеловал меня, он резко откинулся назад и взял мои руки в свои, раскрывая мою правую ладонь. На нее он положил кольцо. Золотое, с овальным синим камнем и десятком прозрачных камней, по пять с каждой стороны от синего.
- Фамильное помолвочное? – догадалась я.
- Три года назад мне показалось… - начал говорить Сергей, но прервался, потом продолжил так же отрывисто, рвано. – Мне показалось, что ты… И я ждал все эти годы, чтобы…
Я впервые видела Сергея таким взволнованным и испугалась и его волнения, и своей реакции на него.
- Ты должна сама его надеть, если хочешь быть со мной, если чувствуешь то же, что и я, - настаивал Сергей, закрывая мою ладонь и почти до боли сжимая ее.
- А что ты скажешь Марианне? – удалось мне спросить, несмотря на то, что разочарование от несостоявшегося поцелуя затопило сознание.
- Я никогда и ничего не обещал Марианне, - нахмурил брови Сергей. – Ничего и никогда.
Потом совершенно серьезно добавил, глядя мне прямо в глаза:
- Я не жених Марианны. Но я понимаю, что создал у всех ложное впечатление об этом.
- Зачем? – спросила я, сама себе напоминая ворону из басни Крылова, у которой в зобу дыханье спёрло.
- Сначала, после знакомства с Марианной, чтобы поближе познакомиться с ней самой, - сказал Сергей, не отводя взгляда, - потом, когда первый раз пришел к вам в гости, чтобы остаться поближе к тебе. Я планировал подождать до твоего совершеннолетия. До недавнего времени мне казалось, что я смог продержаться.
- Вы целовались? – выпалила я по-детски запальчиво. – В губы?
Он долго не отвечал. Потом негромко, но твердо ответил:
- Да. Целовались. Несколько раз. До первой встречи с тобой. Больше - нет.
Целовались… Они целовались! Обида совершенно неожиданно утопила меня, как слепого котенка, в разочаровании и боли. Умом понимаю: ему уже двадцать три года, скоро двадцать четыре. Сергею и Марианне было по восемнадцать лет, когда они познакомились и начали общаться более близко, чем просто студенты-одногруппники. Но сердце сильнее ума.
Беру руку Сергея и тяну к себе. Радость фейерверком вспыхивает в его сине-голубых глазах, но тут же тухнет, когда я без усилий раскрываю его ладонь, кладу на нее фамильное кольцо Донских и уже с усилием закрываю, сжимая его пальцы в кулак. Он молчит. Я выхожу из автомобиля и бегу в подъезд, чтобы не разрыдаться и не броситься ему на шею, выпрашивая поцелуи.
НАСТОЯЩЕЕ
- Вот! Видишь, как вкусно! – радостно говорит мне Зоя Ильинична, когда я пробую сотворенный нами гоголь-моголь с коньяком.
- Да, вы правы! – соглашаюсь я с женщиной, чья мудрость и после полбутылки португальского сухого кажется неоспоримой, а уж после коньячного гоголя-моголя …
- Как дела с мужем? Уже извинялся? – ничуть не смутившись, спрашивает соседка. – Будешь прощать?
Видимо, лицо мое вытягивается от удивления и неловкости, потому что женщина начинает меня утешать и уговаривать:
- Всё пройдет! Может, простишь? Жизнь так коротка, милая моя, что ты и не заметишь, как выйдешь на финишную прямую! А найти свою любовь ой как не просто! Стоит ли такая потеря того, чтобы остаться одной?
Поскольку я не отвечаю, Зоя Ильинична воодушевляется на продолжение речи:
- Ты знаешь, сколько одиноких женщин вокруг тебя? Кто-то из них когда-то сам выбросил мужчину из своей жизни, воспринимая измену как апокалипсис. Умнее надо быть… Хитрее…
Если бы эта настойчивая и общительная женщина знала, что происходит в моей семье на самом деле…
Когда гоголь-моголь выпит, перемыты косточки всем изменяющим в браке, соседка уходит, взяв с меня обещание обращаться к ней с любой просьбой.
Сон приходит быстро, без капризов и выматывающей способности подкрадываться, но не наступать. Сон получается рваным, с частыми пробуждениями, но не забытыми сновидениями.
Мне снюсь я. Мне восемнадцать с половиной, и я целуюсь с Сергеем в его машине, потом в подъезде, потом на собственной свадьбе. А вот и очень реалистичный поцелуй в нашей спальне дачного дома. Сергей обнимает меня, притягивая к себе и забирая в плен губы. В это же время чьи-то чужие губы прижимаются к моему плечу. Я громко и отчаянно кричу. От моего крика разбивается фамильное зеркало, осколки разлетаются во все стороны, раня меня и Сергея.
От собственного крика и боли просыпаюсь. В это же время слышу дверной звонок.
- Спишь?! – нападает Снежана. – Значит, совесть чиста!
- С моей совестью всё в порядке, - капризно ворчу я и плетусь в ванную.
- С меня завтрак! – кричит вслед энергичная подруга. – С тебя посекундный рассказ!
За омлетом с помидорами и зеленью и крепким кофе я рассказываю Снежане весь вчерашний день, стараясь ничего не забыть.
- Капитан симпатичный? – живо интересуется Снежана.
- Маркович? – удивляюсь я, отдавая должное кулинарным способностям подруги. – Ты же его видела!
- Да какой Маркович! – фыркает она. – Я про капитана яхты!
Зависаю на пару секунд, снова вспомнив нашего университетского преподавателя.
- А! Андрей Германович Одинцов. Разведен. Сын Олег – студент, - докладываю я любопытной Снежане. – Похож на нашего преподавателя по зарубежке. На Геннадия Петровича.
- Высокий, худощавый, интеллигентный? – вспоминает Снежанка. – Подойдет!
- Кому? – смеюсь я.
- Ну, не тебе же! – смеется и она. – Тебя от твоего Сергея за уши не оттащишь!
- А вот и нет! – обижаюсь я. – Я тут подумала и решила не пытаться ему ничего объяснять. Раз поверил – пусть катится на все четыре стороны!
Снежанка смотрит на меня недоверчиво и крутит пальцем у виска.
- Укачало на яхте олигарха? Ты к адеквату лицом повернись! Ты себя на его месте представляла?
- Представляла, - киваю я. – И понимаю его злость…
- Злость?! – вопит Снежана. – Любящий муж застал свою жену в постели с мужчиной. Голыми. Ситуация не оставляет сомнений. Или вы с Алексеем стихи русских поэтов-футуристов читали?
- Почему футуристов? – удивляюсь я.
- Есть разница – чьи?! – недоумевает Снежана. – То, как он поступил и почему не хочет тебя видеть, - понятно без слов. Но вот как он там оказался, от кого узнал…И главное, почему отказывается разговаривать…
- У меня стойкое и странное ощущение, что он от меня скрывается, - делюсь я своими впечатлениями. - Я за ним – он от меня. И главное – это не разговор. Главное – это мои дети!
- Ваши дети! – выразительно поправляет меня Снежана.
- Он прекрасно понимает, что я от них никогда не откажусь, не отступлюсь ни за какие земные блага. Буду агрессивной и неадекватной! Буду преследовать и не давать покоя! Подниму на ноги все и вся!
С каждой собственной репликой я распаляюсь всё сильнее. Снежанка спокойно смотрит на меня и хмурит аккуратно нарисованные брови.
- Знаешь… - медленно говорит она, задумчиво глядя в потолок моей новой кухни. – А в этих гонках, в этом беге наперегонки что-то есть!
- Что? – совершенно туплю я, допивая уже остывший кофе. – Что может быть в этой безрезультатной погоне? Я так и не увидела ни его, ни детей.
- Смысл этой погони в самой погоне! – восклицает Снежана так радостно, словно раскрыла тайну, скрытую от всех, но доступную ей. – Ай да Сережа! А я ведь и сама поверила ненадолго, что он от тебя избавиться хочет!
- Вот вообще ничего не понимаю! – честно вздыхаю я, с испугом глядя на подругу.
- Ты всегда была глуповатой! – нервничает Снежана. – Слушай! Соображай! Нам пока непонятно, кто, зачем и как именно устроил спектакль в вашей спальне… Но! То, что делает Сергей, мне открылось только что. Я голову ломаю над чужим сценарием, а вариантов гораздо больше. Последний – самый впечатляющий и обнадеживающий!
- Последний? – снова теряюсь я. – Их несколько?
- Я же говорю – варианты! – возбуждается Снежанка. – Ты меня слушаешь?
- Слушаю, но не понимаю, - возбуждение подруги передается и мне. – Объясни!
- Первый сценарий! – Снежанка загибает палец. – Самый неприятный. Твой муж решил избавиться от тебя так, чтобы ты стопроцентно осталась виноватой. И причиной может быть только другая женщина!
Киваю, как бы ни было больно, это достаточно правдоподобно. Хотя еще пару дней назад я, держа руку над пламенем, поклялась бы, что Сергей любит только меня.
- Второй сценарий! – Снежанка загибает второй палец. – За твоего мужчину вступила в борьбу другая женщина, для которой все средства хороши.
- Другая подставила бы Сергея, - спорю я.
- Не факт! – возражает подруга. – А если он оправдается? А если ты простишь? Нет! Тут надо с гарантией. Тебя и опоить легче, и в бессознательном состоянии в любую постель с кем угодно уложить проще!
Соглашаюсь и с этим.
- У меня есть еще финансовая версия, - размышляет Снежана. – Но для этого слишком далеко залезли в вашу личную жизнь. Пока придержим эту версию, но не будем о ней забывать.
Соглашаюсь и с этим.
- Третий сценарий принадлежит перу Виталины Георгиевны, - усмехается Снежана. – Я его тоже придерживаю, уж слишком она внуков любит и четко понимает, что дети тебя не забудут, а надрывать им нервную систему она никому не даст. Даже самой себе!
Не могу не согласиться. Моя свекровь – монстр похлеще, чем чудовища в компьютерных играх Пашки. Но за Пашку и Нюшу она перегрызет горло и сердце вырвет.
- Нужно понимание конечной цели сценария, - говорю я, отправляясь за новой порцией горячего кофе к кофемашине. – Сергей или его бизнес?
- А почему бы и нет? Может, и то, и другое? – пожимает плечами Снежана. – Но я не об этом. Я о поведении Сергея. Если в условии нашей задачки с одним неизвестным Сергей не бенефициар, то я понимаю, почему он заставляет тебя бегать за ним, искать его и не находить.
- Понимаешь – объясни! – психую я, ощущая себя Степаном Перовым, не понимающим учителя.
- Он пока уверен, что ты ему изменила, и зол… - терпеливо и негромко отвечает на мой крик Снежана. - Но он не хочет тебя потерять!
- Где логика? – хмурюсь я, окончательно примерив образ Степана Перова. – Хотел бы не потерять, вышвырнул бы из дома Алексея и поговорил со мной!
- Как глубоко оскорбленный, он ограничился зеркалом, - серьезно поясняет Снежана, став похожей на адвоката в суде. – Не забывай! С ним были мать и сын. Он не хотел показывать им всю серьезность ситуации. Тем более, зачем-то они тебя все вместе искали!
- И? – задаю я умный вопрос.
- И сейчас, думая, что ты собираешься уходить от него, разлюбила его, он удерживает тебя, как может! – на лице моей подруги искренняя радость за меня, тупую и недогадливую.
- Это называется «удерживает»? – осторожно уточняю я, впервые в жизни не понимая, что хочет донести до меня подруга.
- Именно! – Снежанка даже потирает руки от удовольствия, мне не понятного. – Пока вы не поговорили, пока ты не потребовала детей себе – ты его!
- Бред! – даже головой трясу, чтобы ее аргументы выстроились в стройную и логичную цепочку – не получается. – Он на развод подал!
- Это потому что зол! – распаляется Снежана. – Чтобы не убить и не изуродовать. Развод – сдерживающий фактор для него и раздражающий для тебя. Идеально!
- Прости… - сдаюсь я, так ничего не поняв.
- Лина! – в голосе Снежанки жалость и сочувствие моим умственным способностям. – Он убегает, прячется от тебя, потому что при встрече всё, что он видел своими глазами и додумал своими мозгами, может оказаться правдой. И тогда ты уйдешь. А он не может тебя отпустить.
- И как это проверить? – сдаюсь я, боясь верить в Снежанкин сценарий, который она выдает за Сережин.
- Я тебе докажу! – горячится она. – Сейчас поедем к нему на работу и ты убедишься!
- Я боюсь, - шепотом сознаюсь я. – А вдруг ты не права. Я боюсь, что всё кончится вот так. Сегодня.
- Ага! – не верит мне Снежана. – А вчера ты по морям, по волнам за ним гналась – не боялась?
- Вчера у меня не было ни одной версии, а сегодня ты меня ими завалила! – возмущаюсь я.
- И, кстати, Сергею есть о чем беспокоиться! – напоминает подруга и говорит, не скрывая ехидства. – Не только Алексей в постели, но и Карл, и отец Перова, и капитан яхты в сопровождающих! Ты пошла по рукам, подруга! И не прикрывайся званием мать двоих детей!
- Ты хочешь, чтобы я застала его в кабинете, а он выпрыгнул в окно? – предполагаю я. – Его офис на первом этаже. Бессмысленно..
- Я хочу увидеть его лицо, - настаивает Снежана, нервничая. – Помнишь, я занималась фионогмистикой?
- Физиогномикой, - машинально поправляю я.
- Тем более! - устало смеется Снежана. – Уже язык заплетается! Я всё по его лицу прочту. Вперед – в душ! Боевая раскраска – и в путь!
*Оперетта «Сильва», музыка: Кальман, слова: В.Михайлов, Д.Толмачев
Благодарю читающих в процессе за ожидание! Отдельная благодарность подписчикам и сделавшим репосты. Только этим и держатся скромные авторы. СПАСИБО!