Глава 8

Камин в его доме оказался большим и теплым. Сидя в придвинутом к нему ради меня кресле, я не рискнула вытянуть ноги, по подставила этому тепло лицо, ощущая, как мелко дрожит все дело.

Унижение и испуг оказались сильнее, чем мне думалось на берегу, а сил на то, чтобы что-то по этому поводу предпринять, еще не было.

Милая Жизель оказалась любезной настолько, что не воспротивилась моему позднему и неожиданному визиту. Пожертвовав для меня новую нижнюю рубашку, она принесла одеяло, а после – подала горячий чай, почти не поднимая глаз.

Вблизи она оказалась даже красивой – правильные и мягкие черты лица, негромкий голос, сдержанные ловкие движения и красивые рыжие волосы. Длинные и вьющиеся как мои, но тяжелее и гуще.

«Умеет готовить и держать рот на замке.»

Что еще она умела – меня тянуло спросить, но я не была уверена, что хочу знать.

Показав, где сохнет мое платье, она вежливо пожелала нам обоим спокойной ночи и в самом деле удалилась в спальню, чтобы не мешать.

Кайл остался сидеть напротив, раскинувшись в кресле и задумчиво глядя на меня.

Наблюдая за тем, как трепещет огонь, я успела отстраненно удивиться тому, что он не последовал за женой и не предложил мне подождать на теплом сене в амбаре – в свете всех события последних дней, это не стало бы чем-то удивительным.

Его взгляд, задержавшийся на пальцах моих ног, колол до хорошо знакомого холода по спине, и я закуталась в одеяло плотнее. Сейчас уже было можно.

– Знаешь, кто здесь так сильно тебя не любит? Или подсказать?

Его голос прозвучал глухо, немного насмешливо, немного – зло.

Ситуация забавляла и раздражала его одновременно.

Повернувшись, я с некоторым удивлением отметила, что вместо чая у него было вино, которое мне никто не предлагал.

– Догадываюсь.

– Ну вот и молодец, – отсалютовав мне стаканом, он сделал глоток и поднялся, подошел ближе и облокотился о каминную полку. – За каким Нечистым тебя понесло ночью в лес?

Он пользовался ситуацией, чтобы смотреть на меня в буквальном смысле свысока, и я немного подвинулась, сползая в кресле, чтобы удобнее стало посмотреть на него в ответ.

– А тебя?

Он был не тем, кому стоило задавать подобные вопросы, но, с другой стороны, кому они были позволены, если не мне.

Безошибочно оценив мое состояние по этому вопросу, он улыбнулся почти удовлетворенно, и взяв кочергу, присел на корточки, чтобы разворошить дрова.

– От тебя действительно много проблем. И много шума.

– Я непременно извинюсь за это перед любезной Жизель.

Подумав немного над тем, что услышал, Кайл хмыкнул и опустил кочергу.

– Я купил ее у мужа. В одной маленькой и глухой деревне.

– Ты успел попробовать себя в качестве рабовладельца, прежде чем стать добрым крестьянином?

Не меняя позы, он посмотрел на меня, и я почти поперхнулась усилившемся жаром.

Отсветы пламени на его лице наводили на воспоминания о искрах других костров в его глазах. О брызгах крови – чужой, как правило. О спутанных волосах и шальном, разделенном на двоих веселье. О тягуче темном, почти неподвластном воле желании прикасаться, гладить его ладонями, размазывая эту кровь.

Я готова была поставить свой пистолет и нового коня на то, что благочестивая Жизель до сих пор смущенно отводит взгляд, стоит ему снять рубашку. Причудливый рисунок, сложенный из многочисленных шрамов под ней – я знала их все наперечет. Немалая их часть появилась из-за меня.

Красивая и хрупкая женщина даже в самых отпетых подонках вызывала желание достать не оружие. Там же, где дело доходило до него, он часто принимал удары на себя – по случаю или чтобы не мешать мне учиться пользоваться своей обманчивой внешностью, доводить этот навык до совершенства.

Под его присмотром и в некотором роде покровительством я училась не только колдовать и жить, но и убивать.

– Скажем так, у нее оказалось больше достоинств, чем я ожидал.

– Будь добр, избавить меня от подробностей.

Плавно потянувшись, одной рукой он оперся о подлокотник кресла, а другой перехватил меня за подбородок удерживая взгляд.

Запоздало опомнившись, я замерла, не пытаясь освободиться.

Прошедшую по его лицу тень проще и правильнее было списать на обжигающе жаркий камин, но унижаться до того, чтобы обманывать себя нам обоим очевидно не хотелось.

Против воли, вероятно, но его тело помнило не хуже моего – наша любимая прелюдия. Он держал так, я замирала. Он прикасался первым – я либо отвечала сразу, либо давала ему для начала насладиться чувством собственного права фактически на что угодно.

Никогда, нигде, ни при каких обстоятельствах, что бы мы ни делали – в этом не было ни намека на стыд или чью-то попранную гордость.

– Знаешь, какое меня впечатлило особенно? – не думая отпускать меня, вынуждая держать голову неудобно поднятой, Кайл смотрел темно и внимательно, но нить разговора не потерял. – Она с удовольствием откликается на «Эли» в супружеской спальне.

Наваждение не растаяло. Напротив, затянуло сознание еще более густой и раскаленной дымкой.

Заставив меня выслушать то, что хотел сказать, он разжал пальцы и собрался отодвинуться. Подавшись за ним, я стиснула его запястье с такой силой, что его взгляд моментально просветлеет.

– Мне нужно еще на какое-то время задержаться здесь. Пока я не разберусь с тем, что выжигает эти проклятые поля. Так что сделай мне большое одолжение – давай постараемся впредь не попадаться друг другу на глаза.

Выговорив все это так же тихо, как говорил он, я выпустила его руку – не оттолкнула, просто убрала пальцы, нарочно вызывая ненужные ни ему, ни мне воспоминания. Чем бы и где мы ни занимались, мне всегда нравилось держаться за него в моменты страсти.

Отступив обратно к камину, Кайл не ответил, просто смотрел все так же, не улыбаясь, но как-то по-новому. Как человек, столкнувшийся с тем, чего увидеть не ожидал.

***

Первые тусклые солнечные лучи упали на лицо, заставляя поморщиться и открыть глаза.

После ставшей бесконечной ночи всё тело болело, плечи ныли, а голова была мутной.

– Элисон! Лиса!

Голос Гаспара донёсся как сквозь толщу воды.

От этой мысли я просунулась моментально. Села, поймала рубашку, сползшую с плеча.

Слишком большую для меня рубашку, потому что сшита она была на женщину, чей рост выше.

– Что случилось?

Горло болело, а подбородок жгло так, будто на нём остались синяки.

Кайл больше не пытался прикоснуться ко мне, хотя и проводил до дороги, когда я, надев поверх чужой рубашки все ещё влажное платье, выезжала на своей лошади, держа вторую в поводу.

Мимолетная мысль о том, что ему просто хотелось посмотреть на меня на этом коне, была бы логична когда-то давно. Сейчас же разозлила так сильно, что я уехала, не прощаясь, не благодаря и не оглядываясь.

– Держи. Попей. Ты в порядке?

Гаспар вложил мне в руки чашку с чаем, и я кивнула, делая большой глоток.

Мальчишка выглядел встревоженным, но, очевидно, не только моим состоянием.

– В чем дело?

Он, конечно же, оценил и рубашку, и выражение моего лица, о котором я думать вовсе не хотела.

Добравшись до дома, я уснула быстро и глубоко, едва успев привязать лошадей, но всё случившееся накануне помнила прекрасно.

Первой задачей на сегодня было выйти в деревню и найти ту тварь, что осмелилась меня топить.

Гаспар недоуменно моргнул, а после кивнул, заставляя себя сосредоточиться.

– Утром в поле нашли Мариту. Это дочь Анны, местной ведьмы. Я тебе о ней говорил.

Новость оказалась настолько впечатляющей и ожидаемой одновременно, что я моментально пришла в себя, и залпом допив чай, вернула ему чашку.

– Что?

– У неё... перерезано горло, – он слишком поспешно сглотнул, стараясь быть тем, кто останется спокойным здесь и сейчас. – Никто ничего не понимает...

Мне начинало казаться, что понимаю я, и откинув одеяло, я встала с постели резче, чем собиралась изначально.

– Ты видел лошадей во дворе?

– Д-да, – он всё-таки запнулся, когда я, не смущаясь, стянула через голову чужую рубашку и огляделась в поисках своей.

– Хорошо. Тот, что с белой полосой на лбу, твой. Постарайся подружиться с ним к моему возвращению.

***

При желании для меня не составило бы труда найти Кайла, если бы он мне понадобился, и именно это я сделала, выйдя на улицу.

Он расплатился с сапожником и направился в сторону дома, – пешком, без лошади, словно прогуливался, не замечая общего волнения, суеты и суеверного ужаса.

Я догнала его уже на дороге – там, где нас не могли услышать.

– Какого Нечистого, как это понимать?!

Не вцепиться ему в локоть, не развернуть к себе силой стоило мне огромного труда.

От гнева и возмущения взгляд затягивало пеленой и делалось всё равно, смотрят на нас или нет.

- Очевидно, что-то произошло, - он медленно обернулся, задержал на мне тяжёлый взгляд. - Вот и разберись. Ты же здесь за этим.

Его невозмутимость в такие моменты неизбежно рождала во мне злость какого-то особого порядка. Зная об этом, Кайл прекрасно знал и как с этим поступить, – чем спокойнее был он, тем больше я выходила из себя.

- Дурной тон - бежать ко мне по любому поводу.

- Дурной тон - оставлять после себя окровавленные трупы, - я ответила на выдохе, тихо, но твердо, продолжая смотреть прямо на него.

Это спокойствие подтверждало все мои подозрения, и от собственной правоты я злилась еще сильнее.

- Я в состоянии разобраться с деревенской дурой. Они и так почти свихнулись от страха, представляешь, что начнется теперь?

Девица с перерезанным горлом, даже девица с самой плохой репутацией, могла стать причиной настоящего взрыва, и этого он тоже не мог не понимать.

Кайл посмотрел на меня странно, будто принимал за умалишенную, а после вдруг перехватил за плечо так, чтобы у меня не оставалось ни времени, ни возможности вывернуться, и оттащил в сторону с дороги.

- Тот, кто это сделал, преследовал именно такую цель. Это предупреждение, и, поверь мне, до кого надо оно точно дошло. Так что тебе просто повезло, теперь никто не будет путаться под ногами, - он разжал пальцы, словно только теперь вспомнил о том, что меня нужно отпустить, и убрал руки в карманы. - А что касается этих шумных идиотов, не бери в голову, они быстро забудут. Люди всегда непомерно тревожатся из-за мелочей.

Он сжал всего лишь мое плечо, а показалось - горло.

Под таким его взглядом рефлекс сработал медленнее, чем должен был, и я вскинула руку, чтобы оттолкнуть его слишком поздно, когда он уже отстранился.

- Значит я снова должна тебя поблагодарить?

Яда в моем тоне было так много, что даже на фоне кипящей внутри злости начало становиться смешно.

В чего упрекала, в самом деле?

За собственную спасенную жизнь?

- Нет, к чему мне твоя благодарность? - он склонился ниже, чтобы едва заметную тонкую улыбку увидела только я. - Это же не моих рук дело. Я бы не стал их марать. Работа, безусловно, очень грубая.

От этой улыбки спину обожгло сначала холодом, потом жаром.

Я знала ее слишком хорошо. Ему нравилось происходящее, нравилось смотреть, как я дохожу до бешенства, над которым почти теряю контроль, и ничего не могу с ним сделать.

Этого оказалось достаточно, чтобы опомниться и взять себя в руки, посмотреть на него в ответ с тем спокойствием, которому училась у него же.

- Действительно. Как я могла предположить. Это очевидно работа... крестьянина. Настолько потерять хватку ты ведь не мог?

- Крайне агрессивного крестьянина, - Кайл легко кивнул, продолжая удерживать мой взгляд, - Тебе такие нравятся. Можешь ему даже отсосать, - он медленно выдохнул, и голос стал ещё тише. - Ты же теперь умеешь.

Кровь отлила от лица быстрее, чем я успела опомниться.     

По всей видимости, что-то для себя решив, он перестал сдерживаться и теперь очевидно старался задеть каждым словом.

Это почти получалось. С ним, для него и на нем же самом я научилась в том числе и этому — чему ни для кого другого просто не стала бы.

Подавшись вперёд, я тоже понизила голос на полтона, продолжая смотреть ему в глаза.

– Считаешь это самым грандиозным достижением в своей жизни?

Он перехватил меня за подбородок слишком привычно – так же, как накануне, но с меньшей силой.

–  Нет, но запоминающимся точно.

Вот в этом мне с ним поспорить было трудно.             

В его глазах не было ни тени сожаления – ни о сказанном, ни о сделанном.

Не пытаясь вывернуться, я запоздало сообразила, что инстинктивно облизнула пересохшие губы.

– Понимаю. С твоей-то страстью к деревенским девкам. Даже любопытно, какой будет следующей?

–  Совершенно точно, немой, - он жёстко обвёл пальцами линию губ и резко отвёл руку, – Не смею вас больше задерживать.

Мне показалось, что земля качнулась под ногами, когда он развернулся, чтобы уйти. Или это меня шатнуло.

Так или иначе, последнее слово снова оставалось за ним, и это было…

– Эх ты тварь! Девочка – твоих рук дело!

Разворачиваясь на истошный вопль, я успела заметить, что Кайл повернулся тоже.

Тощий усатый мужчина с перекошенным лицом несся на него с топором.

Слишком медленно, чтобы это могло представлять хотя бы минимальную угрозу.

Где-то за рядом закричали женщины, и тут же умолкли – выстрел оглушил их, заставил прижаться друг к другу, заборам и стенам домов.

Воя теперь уже от боли, мужчина выронил топор и повалился на землю, хватаясь за окровавленное плечо.

Не то чтобы мне стало лучше, но теплый пистолет лежал в руке приятной тяжестью, удерживал в настоящем. Не имело значения, что было в прошлом и будет потом.

– Леди Элисон!

Я обернулась на голос Гаспара и поймала себя на том, что почти улыбаюсь в ответ.

Черный конь с белой полосой на лбу выглядел под ним напряженным, но заинтересованным, а вот сам мальчишка, кажется, собрался искупить собой все проблемы предстоящего дня. Выехать на нем именно сейчас, в разгар скандала и всеобщей паники, было вызовом. Его первым манифестом о том, насколько ему на самом деле все равно.

Его взгляд остановился на скулящем на дороге человеке.

– Смитт! Проклятая ведьма убила Смитта!

Кто-то закричал снова. Я не стала уточнять, кто именно, наблюдая за тем, как Гаспар спешивается и подходит ближе.

– Это она может, – голос Кайла за спиной прозвучал задумчиво и ровно, и я пропустила это замечание мимо ушей.

Зато Гаспар не пропустил. Вскинув голову, он уставился на Кайла через мое плечо.

– Похоже, не в этот раз.

Он не ответил, вряд ли сменил выражение лица, но я почувствовала, как его взгляд, – которого Гаспар удостоен не был, – прожигает мне затылок.

– Прошу прощения, что вынужден вмешаться, господа, – брат Матиас, которого я прежде не заметила, возник как будто из воздуха, посмотрел сначала на Гаспара, потом на словно ожидавшего чего-то Кайла. – Но вас всего двое. А патронов у леди Элисон еще, по меньшей мере, пять.

Он держался так, будто ничего особенного не произошло. Люди собирались вокруг раненого, косились на меня с опаской и злобой, кто-то куда-то бежал, кто-то плакал.

Мне вдруг стало отчаянно весело.

Убрав пистолет в кобуру, я кивнула священнику и хлопнула Гаспара по плечу.

– Идем. Мне нужно в поля.