Глава 29

МИЛА.

— Аристарх Семёнович, ну пожалуйста, у меня даже кашель уменьшился… — делаю жалобные глаза и надуваю губы. Чувствую себя заключённой и, чтобы выбраться из этой клетки, готова даже умолять. – Вы же сами говорили, что я готова к выписке…

— Мила, я ж тебе уже сказал, посмотрю на завтрашний анализ и тогда решу. Не гони коней.

Поникнув головой, вернулась на свою койку и сложила листок бумаги, где Тим написал, что готов отвезти меня домой.

Это не лучший вариант, но если врач убедится, что за мной есть кому присматривать, то поскорее избавит меня от этих стен и стерильного запаха.

— И… Мила? – привлекает внимание мужчина. – Насколько мне известно… за тобой должен приехать Ян Барсов? Мы с ним разговаривали, и он сказал, что все вопросы о твоей «транспортировке» берёт на себя.

— С чего вдруг? – удивлённо смотрю на врача.

— А с того, Мила Андреевна, – дверь в палату открывается, и входит тот, о ком идёт речь, – что «Легион» не может позволить одной из своих лучших сотрудниц испытывать неудобства, будучи в тяжёлом положении, – делает шаг ко мне и сканирует рентгеновским взглядом, не пропуская ни одной детали.

— Кто пропустил?! – громыхает на всё отделение мой лечащий врач и поднимается навстречу боссу.

— Я сам вошёл, – пожимает плечами Ян, цепляясь глазами за новый букет цветов на тумбе, который передал Тим. – Легко было. Там все заняты… откачивают… одного парня.

— Что?! – вытягивается лицо Аристарха Семёновича. – Обязательно нужно было выяснять отношения в больнице?

— Пришлось объяснять доходчиво, – ничуть не смущаясь, говорит босс, выдерживая осуждающий взгляд врача и пропуская того к двери.

— У тебя пять минут, и на выход, – предупреждает тот перед тем, как покинуть палату.

Замедленно наблюдаю, как Барсов подходит ко мне вплотную и прикасается пальцами к моему подбородку, приподнимая его и тщательно всматриваясь в лицо.

Всё ещё переваривая информацию, что, похоже, Тиму пришлось несладко, я послушно позволяю боссу опуститься передо мной на корточки и взять мои руки в свои.

— Домой хочешь? – низкий голос обволакивает слух, и я отчётливо понимаю, как становится тепло внутри.

Неужто соскучилась?

Да не. Вряд ли.

— Да, – затаив дыхание отвечаю я, но вспоминаю, что уже договорилась с другим, и добавляю. – Тим обещал отвезти меня…

— Вольская… — стискивает челюсть Ян, и его ноздри заметно раздуваются, когда он делает протяжный вздох, успокаивая свой порыв. – У тебя есть выбор. Либо ты едешь со мной сегодня, либо через неделю с бывшим, когда он оклемается.

Вот это поворот. Чего тут выбирать-то? Меня уже тошнит от больнички.

— Сегодня, – оглашаю решение и пытаюсь сделать более мягкое выражение лица, чтобы не спугнуть удачу.

— Собирайся, – угрюмо произносит босс, поднимаясь на ноги.

— Аристарх Семёнович не разрешает, – понуро сообщаю я.

— Это уже не твои проблемы, – отрезает моё нытьё Ян и подходит к тумбочке, где стоит ваза. Резким движением выдёргивает букет, обливая брызгами воды всё вокруг, и, пока я набираю в грудь воздух, чтобы возмутиться, он подходит к урне и безжалостно запихивает туда мои цветы. – Собирайся, – повторяет он, когда я открываю рот. – Переодевайся и выходи, – уже открывает дверь, делает шаг и оборачивается. – Не нужно тащить в дом всякий мусор, – косится на урну, кривит лицо и уходит, оставляя меня с глубоко противоречивыми чувствами.

Вот почему нельзя просто сделать доброе дело? Обязательно нужно всё обосрать?

Но, как бы то ни было, придётся на какое-то время прикусить язык и разрешить боссу поиграть в главного. Хочет без цветов?

Окей.

Да я хоть в одной сорочке готова отсюда свалить.

Тима, конечно, жалко. Но, может, это и к лучшему. Хоть так допрёт до парня, что со мной ему ничего кроме тумаков не светит.

Минус один воздыхатель.

Сейчас приеду домой, поблагодарю Барсова, запрусь за десятью замками и буду платочком ему из окна махать, ибо страшно уже с ним иметь что-то общее, а то так откинуть копыта недолго. Прямо злой рок какой-то.

— Вольская, пляши! – заходит в палату медсестра и весело хлопает в ладоши. – Смилостивился государь. На вольные хлеба отпускает!

Улыбаюсь от души и забываю обо всём, что уже напридумывала о боссе плохого.

Хороший человек.

Всё ему по плечу. Сказал – сделал.

Вскакиваю с койки и судорожно переодеваюсь.

— Не торопись, – ласково гладит по плечу женщина. – А то спровоцируешь слабость. Не гневи врача, спокойно всё делай.

— Хорошо, – соглашаюсь с мудростью опытного человека и заставляю себя угомониться. – А что там с парнем, которого только что откачивали? – решаюсь выяснить про Тима.

— Ой, а вот с ним ещё повозятся… — грустно опускает глаза. – Там нос сломан и вроде пара рёбер, точно не знаю. Его в другой блок отвезли, глав.врач взял этого пациента под личный контроль… – откатывает мою капельницу в угол и стреляет в меня догадливым взглядом. – Твой, что ли, постарался?

— Он не «мой», – поправляю я. – Работаем вместе. Не хочу рисковать карьерой, поэтому между нами ничего не может быть. Только если я буду на грани смерти, а так…

— ВОЛЬСКАЯ! – прилетает в затылок, и я от страха дёргаюсь. – Иди подпиши документы и выезжаем.

Смотрю вслед удаляющейся спине Яна, и по спине пробегает внезапный холодок.

— Оно и видно… — многозначительно играет бровями медсестра, и я покрываюсь румянцем, вспоминая мужской шёпот вперемешку с горячими поцелуями.

Прячу глаза, собираю редкие вещи, которые у меня есть, скомканно прощаюсь с добродушной женщиной и выхожу в коридор, где на стойке просят подписать бумаги.

Быстро выполняю требуемое, молясь, чтобы не передумали и не затащили обратно, благодарю Аристарха Семёновича и всех, кто помогал, и иду за молчаливым боссом.

Под его злым взглядом залезаю в машину, скукоживаюсь на кресле и стараюсь не дышать, но чёртов кашель рвётся наружу.

— Ты как? – бегло осматривает меня и заводит двигатель.

— Нормально. Спасибо…

Сердце в груди немного успокаивается, когда мы выезжаем с территории больницы, и я ощущаю прилив бодрости, осознавая возвращение в свободный мир.

Барсов молчит, но я кожей ощущаю его напряжение.

Хочу спросить у него, где мой телефон, но уговариваю себя дать ему время и не бесить.

Поворачиваю голову к окну, и мой голос раздаётся сам собой:

— А куда мы едем?

— Домой, – констатирующим тоном.

— Но это не моя улица, – заторможенно оглядываюсь.

— Да, – подтверждает мужчина, паркуясь у неизвестного дома. – Теперь ты будешь жить у меня.

— Не пойду, – твержу я, когда босс демонстративно ждёт у открытой двери машины.

— Я тебя не спрашиваю, – раздражённо ворчит он. – Хочешь увидеть кота, забрать ключи от дома и телефон – пойдёшь как миленькая.

Таращу глаза и мысленно бью шантажиста головой об капот.

— Или обратно в больницу? – издевается Барсов.

— Обратно в больницу, – складываю руки на груди.

— Хорошо, – показательно спокойно выдаёт Ян. – Только через неделю этот разговор повторится вновь. Просто так я тебе ничего не отдам.

Сверлю в негодяе взглядом огромную дыру.

— Ты пользуешься тем, что за меня некому заступиться… — стреляю обиженным взглядом. – Это, по-твоему, по-мужски?

— По-мужски было бы взять тебя за шкирку и встряхнуть хорошенько, а потом затащить туда, где тебе положено находиться по договорённости с врачом, – строго парирует мужчина, нависая надо мной тенью. — Тебя не просто так выпустили, Вольская, а под мою ответственность, – склоняется ко мне нос к носу и грозно шикает. – Быстро встала и пошла в дом.

Поджимаю губы и выхожу из авто.

— Я это делаю только из-за Кирюши и Аристарха Семёновича, – уязвлённо бубню под нос.

— Само собой, – закатывает глаза Барсов и, взяв меня под локоть, ведёт к подъезду.

— Я и сама могу дойти, – вырываю руку и с царственным видом шагаю вперёд.

Здороваемся с консьержем и заходим в лифт.

— Я могла бы пожить у родителей или у подруг, – не теряю надежды избежать нового тюремного заключения.

— Ты можешь жить только у меня. Заканчивай ныть, – безапелляционно заявляет босс и открывает передо мной дверь.

Всем телом напрягаюсь, когда на талию ложится мужская ладонь и настойчиво подталкивает внутрь.

Трусливо стою на месте и убеждаю себя, что это вынужденная мера.

— Я тебя не обижу, – ухо опаляет горячее дыхание, и вдоль позвоночника пробегают мурашки.

Рука с поясницы движется на живот и вот я уже прижата к крепкому мужскому торсу.

— Я не хочу повторять ошибок и упустить тебя из виду… — шепчет мужчина, проводя носом по моим волосам.

Запоздало вспоминаю, что всё ещё пахну лекарствами и робко отстраняюсь.

— Похищение кота тоже входит в твой план? – хрипло спрашиваю первое, что приходит на ум, лишь бы отвлечь от себя мужское внимание.

— Он даже не сопротивлялся, – усмехается Ян, закрывая за нами дверь. – Он ко мне неравнодушен. Сама посмотри, – указывает подбородком за мою спину, и я устремляю туда взгляд.

— Мой хороооший… — присаживаюсь и протягиваю руки своему любимцу, когда он с громким мяуканьем бежит меня встречать. – Мой золотой! Мой сладкий мальчик! – беру Кирюшу на руки и расцеловываю его мордочку. – Ты скучал по маме, да? Этот злой дядя издевался над тобой? – приговариваю я, почёсывая ему за ушком. – Мама вернулась и покажет дяде, где раки зимуют, – боевито заявляю я, косясь на босса, расслабленно облокотившегося на стену. – Он думает, что он хозяин положения, а мы ему загадим все тапки и спалим квартиру, да, мой хороший?

— Тогда злой дядя переедет в вашу квартиру, – самодовольно скалится мужчина.

— Чёрта с два, – хмыкаю я, опуская кота на пол. – Верни телефон. Хочу позвонить родителям и Еве, – вытягиваю вперёд ладонь.

— Твои родители на отдыхе, ты знаешь об этом. Не нужно их тревожить, – игнорирует мой жест босс и, отпихивая ногой Кирюшу, который ожесточённо об него трётся, уходит вглубь квартиры. – А Аверина по моему приказу работает, а то слишком много в последнее время уделяет время Березину…

— У неё неразделённая любовь, – вступаюсь за подругу.

— Не у неё одной… — доносится отдалённый голос Яна. – Иди сюда! – уже более громкое. – Покажу нашу спальню!

Зависнув от услышанного, спотыкаюсь на месте и недовольно чертыхаюсь, когда на всю квартиру разносится мужской смех.

— Так рада, что потеряла дар речи? – язвит мужчина, появляясь перед глазами.

В ответ у меня получается лишь покашлять.

— Идём… — уже более мягко произносит босс. – Все лекарства в твоей комнате. Вечером придёт медсестра, чтобы сделать укол.

— Спасибо… — восстанавливаю дыхание и хватаюсь за предложенную руку.

— Не благодари, – сжимает мои пальцы Ян. – Я собрал кое-какие вещи в твоей квартире, если что-то понадобится, я ещё привезу, – и пока я размышляю над тем, что босс рылся в моих вещах, он заводит меня в светлую комнату, где на кровати лежит знакомая коробка с откровенным нижним бельём.

— Рад, что ты не избавилась от подарка, – таинственным тоном изрекает этот нахал, пока я судорожно копаюсь в памяти, закрывала ли в своём кабинете ящики стола. – Нам это ещё пригодится.

***

Какой же это кайф, когда можешь спокойно и не торопясь помыться. Смыть с себя все неприятные запахи и воспоминания. Выхожу из душа уже нормальным человеком и подхожу к шкафу, где уже аккуратно разложена моя одежда.

Всё предусмотрел…

И каким же нужно быть уверенным в себе, чтобы заранее знать, что я буду здесь жить.

Выбираю удобную домашнюю одежду и, озираясь по сторонам, выхожу на самостоятельную вылазку.

Красиво. Дорого. Шикарно.

Минимализм наше всё!

В приоритете холодные тёмные тона.

Не прошла и пяти шагов, как была замечена хозяином, восседавшим на чёрном кожаном диване в гостиной с нагло пристроившимся в его ногах Кирюшей.

— Он реально положил на тебя глаз, – замечаю я, неловко топчась на месте, не решаясь портить идиллию.

— Ты голодна? – меняет тему Ян.

— Да, – признаюсь я. – Есть продукты? Я приготовлю ужин…

Брови Барсова взметаются вверх.

— Какая готовка, Мила? — смотрит так, будто у меня выросла вторая голова. – Тебе отдых прописан. В нашем доме есть кафе с приличной кухней. Я буду заказывать стряпню оттуда.

— Ну вот ещё! – вздёргиваю подбородок. – У меня только кашель остался, руки-ноги целы, и уж приготовить что-нибудь лёгкое я в состоянии.

— На подвиги тянет? – тянется к пульту мужчина и выключает телевизор. – Не в ближайшие несколько дней.

— Мне что, вообще ничего нельзя? – ошарашенно спрашиваю я.

— Можно составить мне компанию, подкрепиться, а потом тихий час, – насмешливо восклицает Ян, вставая с дивана.

Разочарованно вздыхаю и плетусь на кухню.

Ахаю при виде большого стола, щедро накрытого разными блюдами.

На плечи ложатся мужские руки и слегка надавливают, вынуждая меня сесть на стул.

— В больнице меня посещал кто-нибудь, кроме тебя? – давно хотела спросить.

— Да. Аверина с подругами, мой отец и я, – отвечает Барсов, выкладывая мне на тарелку еду. – Ну и Жданов наведался в последний момент, – пододвигает ко мне.

— Верни телефон.

— Верну, когда буду уверен, что не вызовешь подкрепление.

— Зачем я тебе? – смотрю прямо в глаза.

— Хочу, – не моргая, даёт ответ он.

— Ян, это была ошибка… — как можно убедительнее говорю я.

— Не для меня, – сводит брови после недолго молчания.

— А на моё мнение плевать? – сжимаю вилку в руках.

— Твоё мнение ошибочно, Мила, – продолжает есть, не сводя с меня напряжённого взгляда. — Я не такой плохой, как ты думаешь.

Не знаю почему, но в ответ я громко и заливисто смеюсь.

Босс мгновенно перестаёт жевать и, подхватив пальцами стул подо мной, придвигает ближе к себе, сопровождая это действие противным скрежетом по плитке.

— Ты говорила, что мне от тебя нужен только секс, – приближает своё лицо к моему. — Он был, а я до сих пор не отказался от тебя.

— В постоянную любовницу записал? – иронично ухмыляюсь, заворожённо наблюдая, как темнеют его глаза.

— Дура! — яростно рычит босс.

— Козёл! – вспыхиваю я, награждая его презрительным взглядом.

В одну секунду в моих волосах оказывается мужская рука и стягивает на затылке волосы. Несмотря на все запреты о физических контактах, губы Яна озверело накрывают мои. Жёсткий захват фиксирует мою голову, пресекая сопротивление, но я и так от неожиданности не проявляю никакой активности, позволяя мужчине вытворять с моим ртом всё, что он захочет.

А хочет он страстно и глубоко. До искр из глаз и нехватки кислорода.

Не до конца осознавая недопустимость такого нападения, безвольно обмякаю в крепких объятиях, которые всё больше вжимают меня в напряжённую грудь босса.

От слабости уже темнеет в глазах, а он всё продолжает терзать мой рот и подчинять своей власти.

Не знаю, чем бы это всё закончилось, если бы в один момент в квартире не раздался дверной звонок.