Глава 30

ЯН.

Кого там принесло??

Чёрт, как же трудно отпустить Милу, когда под моими ладонями бьётся её пульс.

Только Вольская умеет вызвать во мне смесь злости и нежности и сорвать башню с петель.

Мне хочется рычать от досады, когда в моих объятиях хоть и трепыхается, но желанная женщина, а в дверь кто-то уже настойчиво долбит.

— Разговор не окончен, – сжимаю щёки раскрасневшейся Вольской и с убеждением заглядываю в глаза.

Она несколько раз моргает, а потом начинает судорожно кашлять. Когда Мила складывается пополам и беспомощно притягивает колени к груди, хмурюсь от того, что я переусердствовал, и мягко поглаживаю её по спине.

— Дышишь? – не скрывая беспокойства, утоняю я.

Девушка кивает. Наклонившись и поцеловав её в макушку, я спешно иду к двери, костеря внезапного гостя последними словами.

— Почему так долго не открываешь? – звереет с порога отец.

— Может быть потому, что я тебя не ждал? – раздражённо рявкаю я.

Меня всё ещё трясёт, и огонь, растёкшийся по венам, нужно как-то выпустить.

— Почему мне звонит Аристарх и говорит, что ты избил человека и увёз Милу раньше положенного срока? – наезжает мужчина.

— Потому что так и есть, – сцепляюсь с отцом воинственным взглядом.

— Где она? – неожиданно меняет тему он, заглядывая мне за спину.

— Там, – указываю на кухню и следую за родителем, бесцеремонно идущим на слышимый кашель.

— Милочка! – восклицает директор, и я закатываю глаза.

Стоило ему в первый раз приглядеться к Вольской получше, как она стала его несменной фавориткой. Ни с кем так не лебезит, как с ней.

— Здравствуйте, Марк Миронович, – с искренней приветливой улыбкой говорит Мила и встаёт со стула навстречу генеральному.

— Ох, какая бледная… — причитает отец. – Как ты себя чувствуешь? Ты сиди, сиди!

Прохожу к своему стулу и сажусь в первом ряду, чтобы с пристрастием лицезреть эту милую сцену.

Воссоединение отца и дочери.

Держите меня семеро, сейчас всплакну.

— Как там мой отдел? Стас справляется? – встревоженно интересуется Мила, подрываясь снова встать.

Представляю, как ей хочется накинуться на директора с вопросами, но она умело подавляет свой порыв.

— Всё идёт по плану, – заверяет её отец и окидывает блюда на столе заинтересованным взглядом.

Аппетитом директор «Легиона» всегда славился, и потенциальные партнёры используют эту информацию, как им вздумается.

Дорогие рестораны, обилие блюд, побольше вина.

Они наивно полагают, что это им поможет заговорить зубы главному «легионеру» и сыграть на руку.

Только этот прохвост Марк Миронович набивает желудок и делает всё равно так, как считает нужным.

— Ой! – спохватывается Мила. – Поужинайте с нами!

— Да я всего на минуту… — смущённо опускает глаза этот недоактёр, и я сжимаю челюсть, чтобы не расхохотаться над этим спектаклем. – Но если ты настаиваешь…

— Я сам, – мягко надавливаю ладонью на плечо Милы, не позволяя ей тут же ринуться обхаживать директора.

От него не скрывается, как девушка дёргается от моего прикосновения, и мне в лоб прилетает тяжёлый многозначительный взгляд.

Возвращаю такую же ответку.

— Что там с лечением, Ян? – слышу в голосе жёсткие отеческие нотки.

— Медсестра скоро придёт. А на ночь мы с Милой будем делать ингаляции, – ставлю на стол бутылку вина – чисто для успокоения нервных клеток.

Пока отец рассматривает этикетку, Мила от удивления открывает рот:

— Ты тоже будешь делать?

— Да. Мне для профилактики, – коротко отвечаю я.

Её лицо меняется, и на секунду мне кажется, что в её взгляде мелькает восхищение.

Одна секунда, а меня распирает от радости.

Ровно на секунду моя женщина увидела во мне хорошего человека.

Больших усилий мне стоит не поднять девчонку на руки и от радости не стиснуть её в объятиях.

Прорыв!

Пока с женского лица не смылось настоящее удивление, медленно смакую её взгляд, определяющий, есть ли у меня ещё достоинства помимо заботы над болеющим человеком.

А она что думала?

Что я отпущу её бороться с недугом одну?

Да я готов и себе в задницу иглу воткнуть, если это поможет находиться с Милой рядом и доказать, что босс вообще-то мужчина и не абы какой, а желающий видеть её своей девушкой.

Поражаюсь сам себе, но постепенно мысль о серьёзных отношениях в моей голове перестала быть такой пугающей.

Я хочу. Хочу серьёзно. Но только с Милой.

— Милочка, ты не против, если я тут немножко пригублю? – виляюще спрашивает отец.

— Не против, – качает головой Вольская.

Достаю из шкафа два бокала для вина, как вдруг слышу строгое отцовское:

— Только я. За ней нужен глаз да глаз, а не твой масляный взгляд после выпивки, – и наклонившись к Миле, насмешливо добавляет. – Он больно приставучий, когда выпьет.

— Тогда не надо, – косится на меня девушка, покрываясь забавным румянцем.

Что это? Да Мила Андреевна меня смущается? Или так жарко от воспоминаний стало?

Под прямым взглядом отца поджимаю губы и наливаю спиртное только ему. Совсем чуть-чуть. Из-за сердца алкоголь противопоказан.

Злорадно ухмыляюсь, когда мужчина расстроенно смотрит на две капли вина и посылает мне убийственный взгляд.

Усаживаемся все поудобнее и приступаем к трапезе.

Замечаю, что Мила несколько раз кидает на меня осуждающий взгляд и порывается что-то сказать моему отцу, но в последний момент неуверенно вздыхает и делает вид, что всё в порядке.

Единственное, что я боюсь, так это то, что она расскажет мужчине про свой телефон или спросит про родителей.

Если мой отец взбрыкнёт, придётся мобильник вернуть, а там и недолго до правды, что родители вообще не в курсе, что с их дочерью.

Зная отца, он меня в лепёшку за такое раздавит. Не при Миле, конечно, но отсрочка не спасёт.

Весь ужин мы разговариваем на тему лечения или про издательский отдел Милы, что заметно её радует.

Уволится она, как же!

Да у неё даже глаза оживают, когда слышит о работе.

— Ну, что ж, пора мне и честь знать, – сыто говорит Барсов-старший. – Ян, проводишь? – бросает на меня короткий вызывающий взгляд. – А ты, моя хорошая, дуй отдыхать и не вздумай тут ничего убирать!! – наигранно ругает Вольскую и приводит меня в шок тем, что опускает ладонь на макушку девушки и ласково приглаживает волосы, как маленькому ребёнку.

Мила на секунду цепенеет и, по-моему, перестаёт дышать, что в её случае делать категорически нельзя. Поднимает глаза на своего директора и оторопело вглядывается в его лицо, только увидеть ей ничего не удаётся, ведь мужчина этот заботливый жест сделал совершенно неосознанно, потому что уже весело хлопает себя по животу и направляется к выходу, не замечая двух застывших фигур.

За объяснениями не ко мне, поэтому, когда Мила с немым вопросом переводит взгляд на меня, я отвожу глаза в сторону.

Если отец решит Милу удочерить – помру со смеху.

— Хорошая девочка, – по-доброму заявляет он, когда я подхожу закрыть за ним дверь. – Ян, прибью, если обидишь! – грозно тычет в меня пальцем.

Не могу сдержать улыбки. Вот отца колбасит. От телячьих нежностей до угроз. А всё Вольская. У Барсовых на неё всегда неоднозначная реакция.

— Пап, а, пап? – торможу его, беря за локоть. – На прощание поцелуешь?

— Кого? – хлопает он глазами. – Милу?

— Меняя, – уже смеюсь в голос.

— Тьфу на тебя! – в шутку произносит мужчина и, широко улыбаясь, уходит.

Когда возвращаюсь на кухню, стол уже блестит от чистоты.

Сказали же, что убираться не надо!

Всё наперекор!

***

После ухода медсестры и вечерних процедур Мила сразу заваливается спать, что даёт мне возможность немного поработать. Кот свалил лечить во сне хозяйку, на зависть мне свернувшись клубком у неё между ног, а я, пока моя злыдня спит, уселся рядом с ней и погрузился с головой в комп, периодически прислушиваясь к хрипящему дыханию девушки.

Аристарх Семёнович сказал, что Мила быстро поправляется и при должном уходе уже скоро встанет на ноги и сможет вести обычный образ жизни, даже вернуться к работе.

И вот это меня пугает до чёртиков. Если сейчас под предлогом присмотра за ней она под моим боком, то что будет потом? Она вновь закрутит свою шарманку об осуждениях общества, помашет мне рукой и направится на поиски мужика вне работы.

Увольнение мне не простит. И даже если после него я подкачу к ней с огромным букетом роз, то потом буду вынимать шипы из задницы.

Сам того не заметив, уснул рядом с Вольской, что утром её возмутило до глубины души.

Проснулся от хриплого ора, что я вконец оборзел. Хорошо хоть по морде ноутбуком не получил. Обратил внимание, что кошак продажная скотина. При хозяйке поддерживает её во всём. Если она на меня орёт, то и он горланит рядом. А как только Мила скрывается из виду, то этот паршивец уже мурлыкает как мотоцикл и тычется башкой мне в ногу.

— Подхалим, – пинаю его под зад и, пока Мила принимает душ, иду на кухню за пробуждающим напитком.

Когда Вольская появляется, то с явным намерением меня добить.

— Я домой хочу, – упирает кулаки в бока.

— Считай, что ты дома, – парирую выпад.

— Дома я не боюсь проснуться придавленной чьим-то телом, – рявкает раздражённо, когда я спокойно продолжаю её рассматривать.

Красивая. Домашняя. Румянец на щеках.

— Я с тобой разговариваю! – энергично машет рукой перед моим лицом, когда не дожидается от меня ответа.

— Смотрю, ты полна сил, Вольская… — подмечаю я, судорожно придумывая, чем её отвлечь от мыслей об уходе. – Ты хотела готовить? – вспоминаю я. – Вот и отлично. Раз ты такая бодрая сегодня, то приготовь-ка обед. И учти, женщина, захочешь отравить еду, знай, что первым пробовать будет твой кот.

Её серые глаза загораются интересом, и я мысленно выдыхаю от облегчения.

— Оставь Кирюшу в покое! – сурово произносит она, подхватывая говнюка на руки и пряча нос у него в шерсти. – Он и так нервничает в новой обстановке.

Смотрю на довольную морду ушастого и вот что-то его вообще никак не жалко.

— Мне сейчас нужно съездить на работу ненадолго, – допиваю кофе и подхожу к Миле вплотную. – Не радуйся, – фыркаю я, когда у неё на лбу отражается план побега. – Ключи только у меня и спасать тебя некому, – забираю из её рук кота и отбрасываю его в сторону, тот с шипением приземляется на пол и недовольно мяукает. Не обращаю на это никакого внимания и исполняю два своих желания — позлить Милу и хорошенько взбодриться. Обнимаю девушку за талию и, пока она не сообразила, что происходит, впиваюсь в её губы головокружительным поцелуем.

— К моему приходу чтобы стояла голая и с подносом еды, – торопливо говорю я и еле-еле успеваю уклониться, когда в меня летит ложка, а затем и тот самый поднос.

***

Несколько дней проходили в одном порядке. Утром я уезжал по делам фирмы, возвращался домой, с порога чувствуя запахи свежеприготовленной еды, обедал в одиночестве, потому что к Миле приходила медсестра, ставила ей капельницу, и после неё девчонка спала как сурок, а вечером она предпочитала со мной не разговаривать, показывая, что её не устраивает такой расклад вещей, как проживание со мной под одной крышей.

Но сидеть взаперти в комнате одной совершенно не в духе Милы, поэтому с хмурым выражением лица она всё-таки выползала под вечер из своей берлоги и приходила ко мне в гостиную. Пока я с рабочим планшетом и её котом лежал на диване, Вольская демонстративно переключала канал телевизора на какую-нибудь раздражающую передачу, где, соревнуясь за лидерство, выли в голос несколько людей. Видя моё недовольство, Мила расслаблялась, отбирала вибрирующего лизуна своих яиц, садилась на ковёр у меня в ногах и, забывая о моём присутствии, на удивление умело подпевала певцам с экрана. Периодически хрипела из-за болезни, но это не мешало мне заворожённо слушать её голос. Вообще старался не дышать, чтобы не спугнуть.

Часа через два таких завываний она вырубалась, и я переносил храпящую примадонну в кровать, где без зазрения совести оставался спать с ней. А наутро снова получал за это по башке. Я ж не виноват, что у меня член колом стоит в её присутствии. Тем более, утром. Тем более, когда она такая тёплая и сексуальная рядом лежит.

Должна же войти в положение, ну?

И вот сегодня утром та же история, только я немного изменил направление и с поцелуем пристал не на кухне, а сразу в постели.

Паршивка прикусила мне губу, дала коленом в пах и назвала маньяком.

Некоторые вещи никогда не меняются.

После моего жестокого избиения в кровати девушка запульнула в меня подушкой и закрылась в ванной.

Пусть говорит, что хочет, только я-то вижу, как она вспыхивает от моих прикосновений. Как ускоряется её дыхание и как она сдвигает ноги, силясь не дать вырваться наружу своему возбуждению.

Мля, мне срочно нужна встряска, а то уже мозг плывёт в её присутствии. Боюсь не сдержаться и всё испортить. За лёгкие поцелуи и поглаживания-то мне прилетает мама не горюй, а тут вообще из окна выкинут.

Поэтому, когда во время утреннего разговора с отцом, тот вскользь упомянул о деловой встрече с партнёрами, которая должна пройти вечером – я согласился. Нужно отвлечься. Работа всегда помогала, и в этот раз я сильно рассчитываю на тот же эффект.

Поймав девушку в коридоре, прижал к стене и страстно поцеловал. Получил за это заслуженный удар в грудь и довольный вышел из квартиры.

— Я уйду от тебя! – крикнула вдогонку Мила.

— Только через мой труп! – усмехнулся я, закрывая перед её носом дверь.

— Это можно устроить! – прокричала она в замочную скважину, и я, засмеявшись над угрожающими нотками в её голосе, в отличном настроении поехал на работу.

Только вот я забыл, что Вольская первоклассная ведьма и может наслать на меня порчу. Этот раз не стал исключением.

***

Деловая встреча затянулась и сильно. Контакт с опытными бизнесменами никак не налаживался, компромисс не находился, и было принято решение наше собрание перенести на неопределённый срок. Домой я возвращался уже поздно вечером, голодный и злой. Единственная мысль — это поесть и завалиться с моей девочкой спать.

Всё. На остальное у меня просто не хватит сил.

Ничего не предвещало беды. Подходил к своему подъезду, как из припаркованного рядом внедорожника выбежали несколько бугаев.

Эффект неожиданности вкупе с превышающей численностью противников сыграл против меня. Налетели со всех сторон, я рот даже не успел открыть. Один повалил, и, пока я пытался отбиться от него, остальные били и пинали спецом по почкам. Кто такие – я в темноте не разглядел. Но одно они не учли. Я не из тех, кто сдаётся и трусливо поджимает хвост. Буду ссать кровью, но тварей урою. Когда в венах закипел адреналин, я уже не глядя разбивал костяшки в кровь. Сначала одному вправил челюсть, потом второму выбил коленную чашечку. Но их было не трое, и даже не четверо.

Толпой на одного, а я не Джеки Чан.

В итоге я оказался лежать обессиленным на земле. Мне придавили горло ногой и полоснули ножом бок. Я попытался рыпнуться, но один из отморозков наклонившись к моему лицу, схватил меня за волосы и мерзким голосом выплюнул:

— Это тебе за Жданова, мразь.

Удар ногой по тому же кровоточащему боку заставил меня взвыть и на секунду выпасть из реальности. Боль была раздирающая, сбивающая разом дыхание. Когда я открыл глаза, то обнаружил, что меня уже никто не держит. Вместо этого возле меня шла ожесточённая борьба. Сначала я подумал, что словил глюк, и мне уже мерещатся мои друзья. Но нет. Несколько раз проморгавшись, я отчётливо рассмотрел Глеба, Игоря и Гену.

А эти как тут оказались?

Вот теперь шансы равны.

Глеб – боец от Бога. Не зря Богатырёвым родился. Он один как за троих. Березин в драках с детства участвует. Просто безбашенный. Ему только дай повод кулаками помахать.

А вот Леванов Генка у нас нежный цветочек, но за друзей порвёт любого.

Вот и сейчас он с красными от злости глазами прикладывает ухом одного из здоровяков к земле.

Надо будет запомнить, что в будущем лучше его не провоцировать, а то вон как пена изо рта течёт.

Немного погодя, когда я могу сделать полноценный вдох, кидаюсь на подмогу друзьям, нанося удар главарю сзади по лопаткам.

Когда всех подонков уложили мордой в землю, потрясённо смотрю на своих товарищей:

— Не знаю, что вы здесь забыли, но, бля, парни, спасибо!

— Тебе, Барсов, спасибо! – смеётся Глеб. – Давно так не раскачивались!

— Чего этим утыркам от тебя понадобилось? – поправляя на себе одежду, спрашивает Игорь.

— Месть за избитого бывшего мудака, который лез к моей девушке, – отвечаю я, смотря на свою окровавленную рубашку.

— Как улаживать будем? – встревает Гена, адвокат до мозга костей. – По закону?

— Нет, – сразу возражаю. – Без лишней волокиты и гласности. Отец не должен знать об этом, – дожидаюсь, когда Леванов согласно кивнёт, и даю знак Богатырёву. – Вызывай своих ребят. Пусть забирают этих тварей и пробивают по базе. Если за ними никто не стоит, то, как полагается, научите их уму-разуму.

Глеб понятливо достаёт свой мобильный и набирает телефон, по которому звонит только в крайних случаях. Пока он договаривается о том, чтобы ликвидировать этот «мусор», поворачиваюсь снова к Гене:

— Выясни, как у Жданова обстоят дела с бизнесом и найди слабые места. Я хочу уничтожить этого выродка.

— Будет сделано, – слышу ответ друга и, стиснув зубы, зажимаю порез, откуда уже обильно течёт кровь.

— Ты как? – хмурится Березин. – В больничку бы.

— Не надо. Тогда отец узнает. Дома подлатаюсь.

— Уверен? – с сомнением смотрит на пятно алого цвета, так сильно выделяющееся на белой рубашке.

— Да, – выдыхаю я. – Вы чего приехали-то?

— Пивка хотели выпить, да футбол глянуть, – отвечает Глеб, убирая телефон в карман. – Давно не сидели. Тебя в последнее время не поймать. Пропадаешь всё время где-то.

— Дела были, – отмахиваюсь я. – Спасибо, что приехали. Правда… сам бы не выкрутился.

— Не гони! – хлопает по плечу Березин, и я морщусь. – Мы видели, когда подъезжали, что ты тут как Ван Дамм всех раскидывал.

Знаю, что друг пытается подбодрить и нагло врёт, но всё равно благодарно улыбаюсь.

— Приехали! – восклицает Глеб, и мы все устремляем взгляды на подъехавшую тонированную ГАЗель, откуда выходят несколько крупных мужчин.

Бегло скользнув по отморозкам оценивающим взглядом, они молча погрузили их в автомобиль. Один мужчина, тормознув перед Глебом, пожал ему руку и прокуренным голосом спросил:

— Завтра заедешь?

Получив положительный ответ, мужик забрался в машину. Под звук резкого старта авто я поднял голову и посмотрел на окна своей квартиры.

Устало вздохнув, пошёл к подъезду и окликнул своих ребят:

— Идёмте, раз приехали. Пиво вы заслужили.

Под лёгкое ворчание и подколы мы поднялись на нужный этаж, и прежде чем открыть дверь, я предупреждающе воскликнул:

— Громко не удивляйтесь. Не нужно её пугать.

Под непонимающие взгляды вошёл в квартиру, отошёл в сторону и тут же услышал ошарашенное:

— Мила Андреевна?!