14. Скажи мне, кто твои друзья…

Роман ждал меня рядом с самым обычным спортбаром в самом обычном районе Москвы — даже за пределами Садового кольца. Одет он был в художественно драные джинсы с разноцветными потеками краски и очень-очень мятую оверсайз-футболку. И то, и другое носило признаки дизайнерского шмотья за кучу денег — очень уж художественно была мята футболка и аккуратно продраны джинсы. Зато понятно, почему он так пофигистично отнесся к моим прожженным бриджам в день знакомства. Прошаренный чувак.

Все-таки дорогие костюмы — рыцарские латы наших дней. Броня — которая бонусом заранее устрашает.

Но, мне кажется, напрасно он вырядился в казуальные шмотки. Во мне от этого не осталось даже последних крошек трепетного уважения, которые невольно прорывались из далеких слоев подсознания в нашем общении. Раньше я его хотя бы побаивалась немного, а теперь — все, все!

В общем, Крис зря беспокоилась. Теперь я была уверена, что к концу этого вечера достану Романа настолько, что в лучшем случае он перестанет со мной общаться, а в худшем — устроит мне большие неприятности. В конце концов, сорокалетний «Макаллан» можно использовать не только для того, чтобы узнать телефон у владельца портала. Можно еще попросить кое о чем…

— Пойдем, нас там заждались уже, — он подхватил меня под локоть и поволок внутрь, не дав осознать сказанное.

Кто заждался?!

Спортбар выглядел, как и положено спортбару: тесно стоящие столики, экраны на стенах, фото с автографами команд, разноцветные шарфы болельщиков, развешанные на манер гирлянд, орущий в уши звук. Зал уже был забит под завязку, на столах громоздились высоченные колбы с пивом по несколько литров каждая и корзинки с картошкой фри и куриными крылышками. Шумно было не только из-за орущих телевизоров, где шла подготовка к матчу, и комментаторы что-то увлеченно рассказывали о командах, но и потому, что все вокруг увлеченно общались друг с другом, чокались бокалами, делились закусками и переругивались с официантками и барменами. Но так, по-доброму, как обычно мы с Мишелем ругаемся со знакомыми в нашем баре.

Я еще успела удивиться, как Его Миллионерское Величество занесло в такое демократичное место, но тут увидела VIP-зону. Оформлена она была, конечно, не без иронии — прямо посреди зала разноцветными канатами огорожен квадратный постамент наподобие боксерского ринга. Туда вели две лесенки, у каждой из которых стояло по два мрачных мужика в темных костюмах.

Там тоже собралась за столом весьма пестрая компания. И стояли такие же колбы с темным и светлым пивом, и такие же закуски. Даже люди внутри выглядели вполне обыкновенными. Впрочем, Рома тоже выглядел нормальным, а на стоянке я не заметила ни единого зеленого отсвета. Миллионер инкогнито.

Ну, почти.

— Так, народ! — Роман затащил меня к столу и поднял вверх руки, скрестив их в знак «Т». — Познакомьтесь, это Алиса!

Он подтолкнул меня вперед, и я оказалась под перекрестьем десятка взглядов. Исключительно мужских. Собравшиеся даже болтать перестали, только пялились на меня с интересом. Один рот открыл — чтобы заглотить сырный шарик, но после выступления Романа так и забыл закрыть от неожиданности. Видимо, женщин сюда Роман приводил нечасто.

— Алиса, знакомься, это мои друзья. Это Саня. Это Монстр. Монстр, повернись. Это Алиса.

Я послушно и несколько ошарашенно кивала каждому, кому меня представляли.

— Бурый, это Алиса. Алиса, это Бурый, не бойся, он только на вид отморозок, а так у него три вышки и докторат в Германии. Арсен, Дава, Кирюха. О!

И он жестом позвал к себе еще одного мужика, одетого в белую майку-алкоголичку и абсолютно лысого. Нос у того был — прямо в пару Роминому, но в комплекте с лысиной и темными, почти черными глазами он смотрелся неожиданно благородно. Чем-то товарищ напоминал жреца из «Мумии».

— А это Пудинг! — счастливым голосом сообщил Роман. — Пудинг, это Алиса. Алиса — это Пудинг! Унесите Пудинг!

— У него реально кликуха такая! — прокомментировал кто-то сбоку.

Я воткнула локоть Роману в бок и прошипела:

— Ты меня сюда позвал только ради этой сцены с пудингом, да?

— Ну… почти… — повинился он, но когда я обернулась, уловив странный тон, увидела, что губы его подрагивают от сдерживаемой улыбки, а в глазах пляшут шальные черти.

Вздохнула, вновь повернулась к столу и изобразила книксен, как и положено Алисе.

— Всем привет! Рада познакомиться! Когда я смущаюсь, я глупо шучу — осторожно. Но если меня поскорее напоить, я буду огонь и душа компании!

И упала на первый же свободный стул. Рядом со мной тут же появился запотевший бокал со светлым пивом.

Ну ладно, пиво так пиво. На что не пойдешь ради искусства.

— Алис, — рядом примостился как раз таки Пудинг. — Мы тут футбол собрались смотреть, имей в виду. Чисто мужские посиделки.

На его обнаженной левой руке извивалась татуировка в виде змеи, обвивающей кинжал с черепом в гарде. Похожий на знак Пожирателей Смерти из «Гарри Поттера». Какие люди тут… любопытные.

— Вы, главное, порнуху не начинайте, у нас могут оказаться слишком разные вкусы. Мое вам будет жестоковато, — я отпила глоток пива и изо всех сил удержалась, чтобы не скривиться от горечи. — А футбол чего бы не посмотреть?

— Ты что, футбол смотришь? Ты же баба! — он так скептически хмыкнул, будто футбол показывают только после предъявления первичных половых признаков. Про порнуху при этом пропустил мимо ушей.

— Ты как из деревни, ей-богу, алло! — я пощелкала пальцами у его лица. — Двадцать первый век, многие женщины любят футбол.

Я, кстати, не очень. Был сезон, когда я не пропустила ни одной игры Лиги Чемпионов. Мне надо было притворяться мальчиком в одном чате, и я решила, что ввернуть пару замечаний о прошедшей игре добавит достоверности образу. Посмотрела раз, другой… и втянулась, как та кошечка в пылесос.

Мишель был просто счастлив — наконец-то хоть кто-то разделил с ним радость болельщика! Вместо трепа о кино, мы теперь пару вечеров в неделю увлеченно втыкали в телек. И даже пали так низко, что заранее бронировали столик в любимом баре на дни важных игр.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Но после финала, где сборная Испании победила сборную Испании, я охладела обратно и напрочь все забыла. Но ради выпендрежа можно и распаковать старые архивы в мозгу, святое же дело.

Я завертела головой, вспомнив, что вообще-то явилась сюда с личным миллионером. Интересно, вся эта компания — его коллеги по списку «Форбс» или обычные друзья? Бывают вообще у богатых людей друзья, которые скромно трудятся менеджерами по продажам или автомеханиками?

Романа нигде не было видно. Остальная компания на меня внимания не обращала — они пили пиво, обгладывали куриные крылышки, отпускали какие-то замечания в ответ на высказывания комментатора по телеку. Там выстроились на поле команды, до матча оставались считанные минуты.

Не, серьезно, я сюда футбол пришла смотреть, что ли?

Причем в чужую незнакомую компанию.

— Обещала напиться и зажигать, — снова прокомментировал Пудинг. — А пиво игноришь.

Я покачала бокал. Ну не люблю я пиво. К тому же напиваться им — занятие нудное и малоперспективное. Я быстрее убралась бы вискарем, например. Интересно, слишком нагло будет сходить к стойке и самой купить себе выпить?

Я приподнялась со стула, сделала шаг в сторону бара, и ко мне с угрожающим видом повернулся один из охранников в черном.

— Не поняла… — удивилась я. — Они людей от вас охраняют или вас от людей?

За спиной хохотнул Пудинг:

— А ты с мозгами. Ромыч вообще красивых раньше предпочитал.

— Охуеть теперь… — пробормотала я, глядя, как летит ко мне, сбиваясь с ног, официантка с глянцевыми листиками меню. — А я, напротив, умных. Но, наверное, с годами у всех меняются вкусы.

Пришлось вернуться обратно за стол — изучать местную винно-пивную карту с вкраплениями более крепких напитков. Видимо, предполагается, что обитатели VIP-зоны выходят из своего загончика строго в туалет. Или я не так поняла угрожающее движение телохранителя?

— Ромку я с детства знаю, — Пудинг, видимо, решил со мной дружить. Сидел рядом, развалившись на стуле, смотрел в упор, ничуть не смущаясь. — Мы в лагере вместе чалились.

Я вздернула брови, попыталась посмотреть ему в лицо, наткнулась на взгляд и снова опустила глаза. Мои проблемы с невозможностью смотреть на незнакомцев прямо никуда не делись.

— Исправительном лагере?

— Может, и исправительном! — хохотнул тот. — Линейки, отряды, речевки. Трудотерапия на сборе клубники и прополке капусты!

— Да ладно, не такой он старый, чтобы в пионерском успеть побывать! — усомнилась я, впервые задумавшись, сколько Роману лет. На вид было не больше сорока, даже скорее меньше, но с модным нынче биохакингом и его деньгами, мог, и правда, побывать не только в пионерах, но и в комсомольцах.

— Старые традиции долго отмирают, — пожал плечами лысый Пудинг. — Там у нас однажды решили откопать «капсулу времени». Ну, знаешь, послание марсианским пионерам будущего от голодных октябрят прошлого. Торопились успеть, пока не стало слишком поздно, и кто-то еще помнит, что за капсулы, и что за пионеры. А то страна тогда летела в какой-то ебаный пиздец, а в лагере еще красное бархатное знамя в ленинской комнате моль не успела доесть…

Он отхлебнул из своего бокала очень темного пива, густого даже на вид. Я передернулась, представив, насколько оно горькое.

— И что было в послании?

— В каком? — хитро сощурился Пудинг. — В том, что мы с Ромычем ночью откопали? Или в том, что на следующий день зачитали на торжественной линейке?

— О, боже! Вы его подменили?! Ну вы и гопота! — я поперхнулась пивом. — Сколько ж лет вам было?

— Двенадцать, — с мечтательным видом Пудинг откинулся на стул. — Визг поднялся… Когда начальница лагеря зачитывала это: «Мы, пионеры 1972-го года, и мечтать не можем о том, что есть у вас: жвачках со вкладышами, тетрисе и журналах «Плейбой» с голыми бабами…»

— Так и зачитала?!

— На бабах сообразила, — цокнул он языком. — Говорил я Ромычу, мягче надо, без палева…

— Вас поймали?

— Кто ж нас поймает? — удивился Пудинг. — Ржал весь лагерь. У того камня, где была капсула закопана, потом до конца смены кто-то дежурил. Как всегда у нас в России — усиливаем меры безопасности постфактум, когда уже все взорвали и разграбили.

— Офигеть… — я на нервах даже цапнула куриное крылышко из общей миски. — Ну вы отвязные.

— Это не я! Я только копал! — открестился Пудинг. — Придумал все Ромыч.

Не, все-таки нормальные у него друзья, хоть он и мажорчик. Мне хотелось спросить, чем занимается этот его подельник по детскому терроризму, но я не знала, как вежливо сформулировать вопрос. «Вы тоже наглый миллионер?»

Вот бы сюда Мишеля. Он бы вписался как родной, а заодно со всеми перезнакомился и выяснил подробности их биографии.

Я снова повертела головой — где же сам виновник торжества, а?

И медленно поставила бокал с пивом на место. Очень аккуратно. Даже на подставочку.

Роман обнаружился у стойки бара. Он стоял, небрежно на нее опершись, с каким-то разноцветным коктейлем в руке и беседовал с официанткой, которая уже выложила перед ним все свои достоинства — и три четверти груди в открытом декольте, и стройное бедро в разрезе юбки, и томно прикушенные пухлые губы, и даже белокурый локон на пальчик намотала. Невербальное послание было понятно даже на расстоянии в десяток метров и двояких толкований не допускало.

Пудинг уже начал рассказывать какую-то следующую байку, но заметил, что я не слушаю и тоже повертел башкой, проследив за моим взглядом. Оценил картину, хмыкнул и опрокинул полбокала пива одним глотком:

— Вот так всегда, — заметил он. — Вечно с ним такая беда. По нему бабы даже не сохнут, они по нему мокнут. А я сижу потом, в одну каску жру, что мы там назаказывали, пока он им мозги под шампанское пудрит. А потом шлюх вызываю, чтоб не так обидно было.

— Чтобы доесть помогли? — спросила я мрачно, усилием воли отворачиваясь от парочки, пока они не перешли к активным действиям.

Да, теперь я понимаю, что мой интерес к цвету «Порше» бабник Роман считал четко как подкат и иных вариантов даже предположить не мог.

Наверняка мое дальнейшее поведение поставило его в тупик. Сама же хотела, чего теперь ломаешься?

— Кстати, будешь еще крылышки? — Пудинг потянулся наполнить свой бокал бархатным портером. — Давай поухаживаю за тобой, а то ж больше некому! Пора на умных перейти, раз все красивые Ромычу достаются.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я мрачно пронаблюдала, как он покидал передо мной на тарелку пару крыльев, кукурузный початок и несколько сырных шариков.

— Скажи, Пудинг… — процедила я сквозь зубы. — А почему тебе такую кличку дали?

— Так я в детстве жирный был, — поделился тот, облизывая пальцы после крылышек. — А все погоняла типа «Батон» и «Колобок» уже заняли.

— Почему-то так и подумала, — сказала я и подвинула тарелку к нему. — Кушай-поправляйся, поддерживай имидж.

Пудинг медленно поднял повернулся — и как-то стало понятно, что отношения у нас не сложатся.

«Как терять друзей и настраивать против себя людей, издание новое, дополненное, тридцать третья редакция».

Могу, умею, практикую.

Я вот так, кстати, с одной из компаний Мишеля разосралась. Там один бухой товарищ был уверен, что, если он лично пожарит мне на костре рыбки, я должна ее обязательно съесть. Даже если не хочу. Это мой долг как вежливой девочки.

Помнится, дошло до «Жри, сука!» с одной из сторон.

И «Если я тебе по морде эту рыбку размажу, ты поймешь наконец слово «Нет» или надо по яйцам дать?» — с другой.

Не хотелось бы эскалировать конфликт до подобного уровня.

Эх, вот бы уродиться нормальной девочкой. Нежной, вежливой, дружелюбной.

Друг Романа долго смотрел на тарелку. Потом перевел взгляд на меня.

И вот тут случился как раз один из тех моментов, когда я в глаза смотреть могу. Когда уже нет никаких сомнений во взаимности чувств.

Пудинг повернулся ко мне, оперся рукой, взбухшей вдруг мощными мускулами, на мой стул, наклонился и тихо, угрожающе начал:

— Послушай сюда, девочка…

— Так, все, отвалил, она моя добыча! — веселым голосом заявил Роман, резко сдвигая Пудинга в сторону. Крутнул пустой табурет, стоящий по соседству, вклинил его между нами, уселся и закинул руку на спинку моего стула. Как будто и правда его. Добыча.

Передо мной приземлился разноцветный коктейль, а недопитый бокал пива он сгреб себе.

— Ромыч… — послышалось у него из-за спины.

— Слушай, Пуд, иди, вон, разомнись с охраной Монстра, если скучно, — не оборачиваясь, кинул ему Роман. — Дешевле обойдется.

Тот что-то забубнил, но Роман отмахнулся:

— Не нарывайся. Алиса девочка непростая, писательница. Вот как выпишет тебя в какой-нибудь книжке, так и войдешь в вечность жирным ублюдком, которому в целях торжества справедливости ноги переломали и башку разбили.

Я только покачала головой. Откуда он знает?

Так и собиралась.

Пудинг со скрипом отодвинул свой стул и ушел на другой конец стола. Мне даже дышать стало легче.

Правда, еще оставался Роман. Что ж он так рано бросил свою официанточку? Неужто все успел за три минуты?