26. Как писать финал романа
«Занят?» — настучала я в мессенджер.
«Для тебя — нет», — мгновенно отозвался Роман, и на телефоне вспыхнул входящий вызов.
Чертов бумер, вот обязательно звонить? В чатике поговорить никак?
— Что случилось, Алиса?! Ты умираешь? — издевательски-тревожно спросил Роман. — У тебя на кухне высадились инопланетяне? Ты влюбилась насмерть и согласна выйти за меня замуж?
— Вроде нет… — я на всякий случай выглянула на кухню. Инопланетян не было. — А что?
— Ты мне сама первая написала!
Знал бы он, чего мне это стоило… Подойти к незнакомому миллионеру с вопросом про цвет «порша» было проще.
— Мне прислали какую-то коробку, — я пнула в бок нескромных размеров ящик, стоящий посреди прихожей. — И мне точно надо знать — это бомба от любимых читателей или ты сделал очередную глупость?
— Это я сделал очередную глупость и прислал тебе бомбу!
Я прислушалась. Коробка не тикала.
Но, наверное, не все бомбы тикают? Это цифровая бомба! Без будильника.
— Ты меня так ненавидишь? — жалобно спросила я, дотягиваясь до ножа, который на всякий случай хранился неподалеку.
Иногда я с ним открывала дверь незваным гостям.
— До глубины души! Настолько невыносимо, что лучше бы тебя не было, дорогая! — нежно проворковал Роман. — Иди уже, открывай, а то умрешь от любопытства.
На секунду мне показалось, что в его ответе слишком много правды и горечи для нашего стебно-саркастичного общения. Но уже в следующий момент, я забыла об этом, отложила телефон и кровожадно воткнула нож прямо коробке в бок.
К моему удивлению, она не взорвалась.
Как мило. Все-таки я Роману еще зачем-то нужна.
В посылке под пятью слоями картона, которые я даже не пробила ножом насквозь, в ворохе смешных пузырчатых червячков, похожих на кукурузные палочки, только несъедобных, в пенопластовом коробе лежали очень знакомые стильные коробки. Белоснежные, гладкие, приятные на ощупь…
Сердечко забилось, как от литра крепкого кофе.
Полный набор «эпплофага», версия для упоротых фанатов:
— Макбук с самым большим экраном
— Айфон последнего поколения
— Айпад — навороченный вариант
— Эппл вотч — я часы вообще не ношу!
— Коробочка Эппл-ТВ
И…
Я нахмурилась.
Ну что ж ты, Рома…
Пошарила еще немножко в цветных червячках и все-таки выудила коробочку с наушниками.
На дне еще валялась мелочевка вроде ковриков, чехлов и кабелей.
Это было уже неважно. У меня и так была полная экосистема мечты для упоротой любительницы гаджетов.
Запомнил, значит.
Я сидела на полу в коридоре среди разбросанных упаковок, смотрела на эту груду добра и не понимала, что теперь делать.
С одной стороны, как приличная девушка, я должна гордо отказаться от дорогих подарков. Аккуратно упаковать все обратно и отправить Роме в офис с гневной запиской «За кого ты меня принимаешь?!»
Но, как говорили в моей далекой юности — где ты был, когда я девушкой была? Особенно приличной.
С другой стороны, мы всю дорогу с ним пытаемся изображать друзей. А друзья имеют право дарить все, что им захочется и даже обижаться, если подарки не принимают.
Я когда-то оплатила Аньке неделю в Турции — она как раз закончила кормить второго сына и смогла ненадолго оставить спиногрызов на бабушек. Анька потом не раз говорила, что та неделя спасла ей рассудок.
Мишель без вопросов дал мне в долг несколько тысяч долларов, когда понадобилось доделывать ремонт после развода. И очень удивился, когда я их вернула. Оказывается, думал — я навсегда просила. А мы ведь тогда и года знакомы не были…
Доверие и легкость — это самые важные качества для моих друзей. Знать, что не обманут, что за подарки не потребуют расплаты, не попрекнут — и получать удовольствие от того, что делаешь хорошему человеку приятное.
Так что, выходит, и тут надо радоваться, а не париться.
С третьей стороны…
Как там Рома сказал в нашу первую встречу про счет за ужин? «Я на своих шлюх больше трачу»?
Ну вот, наверное, столько и тратит? Можно уже считать, что я вошла в его гарем? Зато если султан решит посетить любимую наложницу, чтобы потребовать выполнения гаремного долго, будет красивая эмоциональная сцена. Яркая.
Мне ведь только на пользу редкие эмоции, да? В книжку пойдут.
В общем, два «за» оставить, одно «против», причем оно самое скучное.
Я потянулась за коробочкой с часами — почему-то решила начать с нее. Как знала.
Внутри лежала записка: «Прими взамен неудачной компенсации нашей с тобой маленькой игры. Кулон можешь не возвращать, только никому не рассказывай, кто его подарил. Мои женщины такую дешевку не носят».
Изящная «Р» с точкой и завитушками вместо подписи.
Каллиграфии, надо думать, он тоже специально учился.
Вот сссссссс…
— Занята?
— Для тебя — да!
Роман мессенджеры игнорировал и упорно звонил голосом.
Он вообще был упорным. Впрочем, я уже начинала привыкать.
— Завтра вечером пойдешь на концерт? — вот и сейчас проигнорировал мой отлуп.
— Боюсь спросить, чей, — вздохнула я, покосилась на свои новые часы на запястье и провела пальцами по приятно гладкому экрану. — Потому что подозреваю, что не смогу отказаться.
— А ты спроси! — подначил он.
— Нет, не пойду, мне роман надо добить, — снова вздохнула я, и на этот раз куда тяжелее. Неделя в Эмиратах сбила мне весь график, а лишние мысли об одном зеленоглазом наглеце мешали собраться и войти в него обратно. — Это, чтоб ты знал, несколько дней полного ада! Грязной посуды на всех поверхностях, спутанных дня и ночи, истерик и сгрызенных ногтей. Так что держись от меня подальше, если тебе дорога психика, вот тебе мой самый добрый совет!
— Понял, уполз, — неожиданно легко согласился Роман и повесил трубку.
Я в недоумении посмотрела на телефон. Его грязная посуда испугала, истерики или ногти? Знала бы — с самого начала била в слабое место!
Финал — самая напряженная, но и самая технически легкая часть романа. Все события уже случились, история вышла на максимум эмоций, в нее больше не надо вкладывать свои чувства — теперь она их отдает.
Словно вагончик на «американских горках» карабкался-карабкался на самую высокую вершину, а я все бегала вокруг него, то подталкивая сзади, то выравнивая рельсы впереди, то успокаивая сидящих в нем людей, что надо еще немножко потерпеть, сейчас будет огнищщще!
И вот он замирает на несколько секунд в высшей точке, вздрагивает и…
Начинает лететь вниз!
Все быстрее и быстрее — не надо толкать, не надо тормозить, надо просто успевать за ним, он уже все сам, сам, сам…
Только пиши.
Ну и не забывай пожрать хотя бы раз в день.
Это самое счастливое время.
Начало романа тоже хорошо пишется — на самом первом вдохновении, на восторге свежей идеи.
Но оно чуть-чуть омрачено беспокойством: понравится ли читателям, захотят ли они продолжение и сочтут ли книгу стоящей покупки.
Середина — самое сложное. Инерция первого толчка закончилась, впереди только тяжелая работа, а поддержка как раз иссякает: отваливаются те, кого зацепило неглубоко, пропускают выход новой главы постоянные читатели, нагоняя потом оптом — и вместо трех отзывов оставляя один.
А вот финал…
Финал самое вкусное.
Все, скоро — все. Конец.
Счастливый — это непременно. Эмоциональный. Яркий. Сладкий.
Овации, подарки, поздравления.
Последняя точка, долгий выдох, оргазм в конце…
И начало новой истории.
Но пока точка еще не поставлена — текст держит за горло, не давая отвлечься ни на секунду. Даже в туалет я бегаю, бормоча еще не написанные фразы — они сами выстраиваются друг за другом, только шевели быстрее пальцами!
Как я уже говорила — не понимаю, как семейные писательницы умудряются совмещать книги и детей с мужьями. Если в начале романа все вокруг страшно отвлекают и мешаются, то в конце от текста лично меня отвлечь можно, только силой забрав ноутбук. Но я буду рычать и кусаться!
Тут уж ни до чего, даже про еду можно забыть — для того, чтобы открыть приложение доставки, требуется слишком много воли, которая вся сейчас сосредоточена в другом месте. Поэтому важно заранее запастись чем-нибудь, что можно просто достать и откусить, не заморачиваясь.
Звонок в дверь раздался как раз в период редкого затишья, когда я смотрела в холодильник и думала, какая ж я дура. А также — что можно сделать из кетчупа, замороженного горошка, шелухи подорожника, — не спрашивайте! — и двух бульонных кубиков. Просился какой-то фьюжн, но что-то я не была готова к экспериментам.
— Кто?! — рявкнула я через дверь.
— Доставка! — пискнули оттуда.
— Вы ошиблись! — с некоторым сожалением ответила я и вернулась к своей подорожниковой шелухе. Если достаточно долго на нее смотреть, вдруг она превратится, например, в хот-дог?
Спустя минуту на телефон пришло сообщение: «Дорогая, не мучай курьера, прими заказ. Удачного финала!»
Суши были вкусными — и очень вовремя.
Я так растрогалась что написала Роману аж целое «спасибо»! Оторвала, можно сказать, от сердца — и от гениальной книги.
На следующий день толстый курьер, поднимавшийся на второй этаж на лифте, вручил мне две коробки с пиццей.
Гавайскую и Маргариту.
В третий раз невод пришел с шашлыками и горячим супом. Суп вообще оказался прямо в тему: я сидела, глядя в пустоту, и медитировала его ложка за ложкой, пока герои в моей голове рисовали картинки своей последней ссоры. Последняя ложка — и я едва успела спихнуть пустую посуду в сторону, прежде чем подтянуть к себе ноутбук.
На четвертый день я проснулась и взяла ноут с соседней подушки, где бросила вчера, упав спать на половине предложения.
Остаток эпилога, на который накануне просто не хватило сил, полетел из-под пальцев искристыми брызгами.
Я улыбалась и плакала одновременно, сочувствуя героям и радуясь за них до глубины души.
Вы ж мои котятки…
Всем счастья. Всем. Всем!
Особенно тем, кого я сама замучила в процессе.
Душ, пара часов редактуры, последний пирожок из вчерашней доставки, еще пара часов редактуры… и звонок в дверь от очередного курьера. С шампанским и коробкой пирожных.
Не знаю, как он догадался, но…
Я нажала кнопку «завершить» и откинула голову, блаженно улыбаясь потолку. Теперь можно и шампанского.
И ванну! С разноцветной пеной! И морской солью! И хвойным маслом! И вот этой штучкой с блестками! И еще бомбочкой, которая пахнет ванилью. Я заслужила.
Заслужила лежать, чувствуя, как расслабляются напряженные последние дни мышцы — кто сказал, что интеллектуальная работа не влияет на тело? Еще как влияет! Иногда после хорошей сцены я устаю не меньше, чем после похода в спортзал.
Заслужила наслаждаться лопающимися на языке колкими пузырьками шампанского и тарталеткой с земляникой и заварным кремом.
Заслужила просматривать последние, самые восторженные отзывы тех, кто дочитывает роман…
Если меня возьмут в рай — требую, чтобы каждая пятница проходила именно так!
Ванны и шампанского с пирожными мне было, конечно, мало. Надо же похвастаться кому-нибудь!
«Угадай, что? — написала я Аньке. — Я закончила роман!»
«Эка невидаль, — отозвалась та. — Ты их раз в два месяца заканчиваешь».
«У тебя день рождения каждый год уже тридцать с лишним лет, но я ж на этом основании не отказываюсь тебя поздравлять».
«Поздравляю».
«Спасибо».
Ладно, проехали. Кто там следующий?
«Как ты?» — из вежливости спросила я Кристину.
«Нажралась и рыдаю, — ответила она. — Кинула в него вазой. Вазу жалко».
Я поговорила с ней еще полчаса, терпеливо вынося пьяное хождение по кругу — мудак, урод, как он посмел, неужели он меня никогда не любил, ну я же его люблю, что мне делать, я буду бороться за наш брак, нет, ну какой мудак, какой урод…
Мишель вообще не ответил на сообщение, только прочитал и промолчал. Ну, возможно, у него на работе запарка. Он вообще из тех людей, которые на три простыни текста могут ответить бесячим «Ясно». С точкой.
Хуясно! Примерно поэтому мы с ним и не вышли за пределы отношений двух собутыльников.
— Мам! — я пошла на отчаянные меры. — Поздравь меня!
— Ты выходишь замуж? — обрадовалась мама.
— Нет.
— Нашла работу?
— Нет.
— Похудела и влезла в выпускное платье?
— Я его давно выкинула. Да уж, мам, за одну минуту стало понятно, в чем ты видишь мое счастье…
— Книжка, что ли, вышла на бумаге?
— Ну хоть так… — проворчала я.
— Без порнухи, надеюсь? Я бы подарила тете Лене, если без.
— Все, мам, пока!
Я булькнула обратно в ванну, в досаде кусая губы. Нет, ну что такое, даже похвастаться некому! Зачем я вообще всех этих друзей держу в своей жизни? Мне, может, пойти в твиттер написать? У меня там двадцать ботов в подписчиках, и то больше порадуются.
Вздохнув, я закатила глаза и… нажала на вызов.
Последняя попытка. Если и в этот раз ничего не выйдет — продам квартиру и уеду жить в Эквадор. Буду преподавать там русский язык и сторителлинг за бананы.
— Тебе опять привезли бомбу? — спросил Роман вместо приветствия. — Это не я!
— Я дописала, — сообщила я максимально нейтральным тоном.
— Ты такая молодец! Очень-очень крутая! Самая лучшая! Гений! Талант! Сокровище! — вдруг взорвался телефон в моих руках комплиментами.
В первую секунду я даже опешила, а потом вспомнила, как сама учила хвалить меня за написанную сцену. Он просто масштабировал восторги.
Хотя я все равно от неожиданности почти уронила мобильник в воду, чуть-чуть притопла сама и теперь выбиралась из глубины, скользя пятками по маслу на дне и цепляясь одной рукой за мокрый бортик.
— Что там за плеск? — насторожился Роман. — Ты в ванной, что ли?
— Ага-а-а-а…
— Оу-у-у… И голая ведь… — протянул он, и голос сразу стал обволакивающе-мягким. — Что ж ты делаешь, я же в офисе! Если б не это, я бы… — он шумно выдохнул, не договорив, и повисшее звенящее молчание с обеих сторон тут же нарисовало несколько цветных картинок того, что «он бы…»
— Неужели ты наконец-то на работе? — из-за перехваченного горла мой тон получился неожиданно высоким и нервным.
— Не поверишь… — совсем другим голосом пожаловался Роман. — Прямо с утра то одно, то другое. Дергают каждые две минуты. И вроде мелочи, никакого аврала, но никак не бросить, все дела требуют именно моего внимания!
В тот момент я впервые почувствовала что-то не то.
Роман Витт, который не может «делегировать» работу?
Это странно.