Глава 28

– Чёрт!.. Я бросила быстрый взгляд в сторону кухни. Дверь была закрыта, и Никита с Лизой находились внутри. А это значит, что у меня есть… – Чёрт! – вырвалось у меня громче, чем нужно, и я тут же зажала рот рукой. Дернулась как от удара и убрала руку. На губах я всё еще ощущала вкус недавнего поцелуя. Шокирующего, невероятного и… очень подлого. Действовать пришлось очень быстро. Благо, я была полностью одета и собирать в этом доме мне было нечего, кроме своей сумки. Схватив ее, вызвала лифт и через холл первого этажа неслась как ошпаренная. Кажется, консьерж мне что-то кричал в спину, но уши мои словно заложило. Одна мысль билась в голове, а точнее желание – оказаться как можно быстрее и насколько возможно дальше отсюда. Даже тратить время, чтобы вызвать такси, я не стала. Поймала попутку на дороге. На ней и доехала до дома. И лишь в знакомом с детства дворе смогла немного перевести дух. Мне было плевать, что подумает обо мне Никита, когда поймет, что я сбежала. Не волновало меня и осуждение его сестры. Сильнее, чем презирала себя сейчас я сама, никто уже не в состоянии был этого делать. Я – никто иная, как самая настоящая предательница. И предала я самого любимого человека. Этот поцелуй был не просто ошибкой, а ударом под дых. И именно я должна позаботиться, чтобы Диана никогда о нем не узнала. Мамушка была дома – это я знала точно. Всю жизнь она вела себя пунктуально и из квартиры на смену выходила в одно и то же время. На лавке во дворе я просидела до половины восьмого. Видела, как из подъезда вышла мамушка, как поправила она очки на переносице – так знакомо и по родному. На глазах выступили слезы, ведь и ее я тоже сегодня предала. Но я не хотела!.. Я до сих пор не понимала, как такое могло случиться. Это было импульсом, который я не смогла побороть, внезапность, какой никогда ранее я не испытывала. Но даже так предательство не становилось слабее. Дома было чисто и тихо. Я переоделась в домашнюю одежду и отправилась на кухню. Несмотря на тоскливую грусть, что испытывала от собственного предательства, меня терзали муки голода. И как же я обрадовалась, обнаружив в холодильнике плов. Мамушкин фирменный… Его-то я и навернула полную тарелку. А потом забралась на кухонный табурет с ногами, как любила делать с детства. На улице уже стемнело, но свет я зажигать не стала. Через распахнутое окно смотрела на оживленный в это вечернее время двор и думала-думала. Обо всём сразу и ни о чём конкретном. Себя я могла осуждать сколько угодно, но время вспять не повернуть, а поцелуй тот не отменить. Теперь уже ничего не изменишь, и с этим мне придется как-то жить дальше. Наверное, со временем я привыкну и перестану считать себя настолько подлой. Ну а Диана… её я отныне буду любить еще сильнее, чтобы хоть так загладить свою вину перед ней. А вот интересно! – поймала я себя на мысли. Я тут с ума схожу, места себе не нахожу, переживаю… А что чувствует Никита? Ведь это он меня поцеловал, а я – всего лишь ответила. На этой мысли меня и застал звонок в дверь. Открывала я в потемках и зажмурилась от яркого света в подъезде. Но успела разглядеть, кто ко мне пожаловал. – Решила сбежать? – потеснил меня Никита, входя в квартиру и закрывая дверь. – Ты что тут делаешь?! – возмутилась я, включив свет. – Хорошо, мамушки нет дома… – А то что? – насмешливо перебил меня он. – Пришлось бы как-то объяснять ей, зачем я пришел? – Я что-то не пойму. Ты сейчас издеваешься надо мной? – от возмущения я готова была лопнуть. И как же мне хотелось вытолкать этого паршивца за дверь. Но что-то подсказывало, что именно этого Никита и не позволит мне сделать. – И не думал. Успокойся, ты сама сказала, что Людмиле Михайловне сегодня на смену. Я знал, что дома ее нет… – Зачем пришел? – теперь уже я перебила его, не собираясь приглашать его в комнату. – Проконтролировать, чтобы ты не натворила глупостей на почве угрызений совести. Никита не смеялся, слава богу, но фраза его, всё равно, смахивала на насмешку. И совсем уж некстати я вспомнила сегодняшний поцелуй и даже ощутила его вкус. – Я уже вышла из того возраста, – отозвалась я, почувствовав вдруг вековую усталость. – Чай будешь? – предложила. Ну право слово, не держать же мне его у двери, раз уж приперся. Он всё равно не уйдет, пока сам не посчитает свою миссию выполненной. Ну а мне просто хотелось промочить горло чем-то горячим. Да и чай я не пила, после того как наелась плова. Я отправилась на кухню, а Никита последовал за мной. Не глядя на него, принялась хлопотать у плиты, заваривая чай и разливая его по чашкам. Мой незваный гость всё это время молча сидел на моей же табуретке. И заговорил он не раньше, чем я поставила перед ним чашку с чаем. – Слушай, то, что случилось сегодня… – Стоп! – подняла я руку, в упор глядя на Никиту. Даже не смотрела, а старалась загипнотизировать его взглядом. – Ничего. Сегодня. Не было, – слишком членораздельно проговорила, аж самой противно стало. – Ну уж нет! – подался он вперед, облокачиваясь на стол и отвечая мне не менее пристальным взглядом. – Было! И это было прекрасно. Умей смотреть правде в глаза, – криво усмехнулся, но как-то мельком, вновь став серьезным. – Честно скажу, понятия не имею, как так получилось… А уж я тем более! – едва сдержалась, чтобы не бросить ему в лицо. – …Но было же. И в тот момент мы оба этого хотели… – Ничего подобного! – тряхнула я головой. – Тогда, какого… ты ответила на поцелуй? – сейчас смеялись глаза Никиты, а губы оставались плотно сжатыми. – Впрочем, это уже неважно. Как и сам поцелуй ничего не значит, – убрал он руки со стола и принялся спокойно попивать чай. Я же какое-то время открывала и закрывала рот, не зная, что можно сказать. Да я и реагировать не знала как на его странную фразу. – А Лиза?.. Для нее это тоже ничего не значит? – вспомнила я, что у нашего позора был свидетель. – Лизе я объяснил. – И что же ты ей сказал? – Что… какая разница, что я ей сказал? Важно то, что она об этом не вспомнит. – Ой ли, – усмехнулась я, хоть и было мне не до смеха. – Неужели тебе ни капельки не стыдно? – исподлобья рассматривала я Никиту. Спокойный, уверенный в себе… такой, как и всегда. И для него, на самом деле, сегодняшний поцелуй ничего не значит. Так зачем же я себя так терзаю? Ведь если забыть о нем, то можно представить, что ничего и не было. – Не стыдно, потому что не изменилось ровным счетом ничего. Советую и тебе относиться ко всему так же. – Для этого мне нужно заново родиться или перестать быть собой, – пробормотала я больше себе, чем ему. – Тебе пора, – посмотрела на Никиту. – И то верно, – кивнул он, вставая из-за стола. – Спасибо за чай. Рад, что с тобой всё в порядке. Ничего со мной не было в порядке. Стоило закрыть за Никитой дверь, как я разрыдалась. И чувствовала себя в тот момент несчастней некуда.