Глава 20 · У ректора

Стою в кабинете седой гаргульи, Маджи Кремберли, и на меня смотрят пятнадцать пар глаз деканов факультетов Королевской Академии Смерти. Кто с гневом, кто с сожалением и состраданием, есть те, кто выказывает совершенное безразличие и усталость. Но мне плевать. И на злость, и на гнев, и на безразличие. А сочувствие больше раздражает и злит в ответ.

— Что ж, вот мы и поймали нашего воришку, госпожа Кремберли, — подает голос один из деканов и я пытаюсь его рассмотреть: высокий, средних лет, с иссиня-черными волосами и легким косоглазием. — Надеюсь, на этом жесткие ограничения по заказам ингредиентов в лаборатории будут сняты. Бумажная волокита и постоянное ожидание уж больно замедляют работу… А вы, мадемуазель, — обращается он ко мне, — очень жаль, что позарились на легкие деньги.

Я не знаю этого человека, даже не представляю, каким факультетом он заведует, но слышу в его голосе столько облегчения, что хочется вцепить ему в глаза и завершить то, что не доделала до ума матушка-природа. А он чуть ли не улыбается, поглядывая на меня. Вот же злыдень. Все они, собравшиеся здесь, мерзкие и коварные могильные черви. Живьем сожрут, стоит только подойти, не разбираясь, живая ли, мертвая. Никто даже не засомневался в правдивости обвинений. Моя виновность — решение их головной боли, остальное — не волнует.

— У тебя есть, что сказать в свое оправдание? — задает гаргулья самый нелепый вопрос, что можно спросить в моем положении.

Следом швыряет на огромный дубовый стол, уставленный книгами, свечками и всевозможными колбочками, магический шар из гагата и белого кварца. И прожигает меня фирменным, демоническим взглядом, полным недовольства и разочарования. Вот так удивила. Она, правда, ждет от меня ответа? И что мне ей сказать? Шар-то мой. Я его собственноручно смастерила из ингредиентов, что передал мне Маркус. Собиралась передать ему готовый товар — в этот момент меня и схватили.

Сильно напоминает подстроенную ловушка — и это именно она и есть. Я мотыльком влетела в ее яростное пламя и спалила свои нежные крылышки. Даже не представляю, чем это мне обернется. Зато как все начиналось. Я так лихо провернула свою затею с тем, чтобы к Маркусу потянулся народ с заказами. Подумала, что если артефакты не будут редкими и сложными, но их соберется достаточно много, он нет-нет, да выдаст своего человека.

И ведь среди его приближенных и помощников даже может оказаться один из этих людей, что сейчас смотрят на меня. Окидываю взглядом два полукруга мужчин и женщин разного роста, ширины и цвета волос, по обе стороны послушно устроившихся у стен кабинета. Если Маркус безнаказанно таскает ингредиенты из академической лаборатории и склада, да еще не первый месяц и в немалых количествах, то должен быть человек, который его прикрывает. Маркус знает, что идет расследование, что за каждым следят, но он не боится и лишь поднимает цены, надеясь заработать побольше. Значит, человек за ним стоит влиятельный, а уж кто может быть более влиятельным в академии, чем деканы факультета, если не считать саму ректора. Ответ очевиден. Но доказательств нет. И это обиднее всего.

Накануне я ночь промаялась во внутреннем садике академии, отлавливая винзетелей — крошечных, светящихся зеленым цветом жучков, смесь кузнечика и сверчка. Глаз не сомкнула до утра. Они же шустрые, зараза, и такие мелкие. И мне требовался не один, и даже не дюжина. Но задумка стоила моих страданий.

Винзетели сами по себе — существа безобидные, но если над ними хорошенько поколдовать — напоить их теплым раствором папоротника, омелы и полыни — то кожа их твердеет, словно обрастает панцирем, и зеленый цвет становится ядовито-коричневым. Они внешне начинают сильно походить на змееловов и вот эти жуки — совсем не безобидные. Если говорить коротко, змееловы способны прогрызть металл, залезть внутрь артефакта и начать с удовольствием напитываться энергией, которая через него проходит. Причем, они настолько ненасытные, что если не заметить вовремя неладное, могут высосать хозяина артефакта без остатка. Буквально, утром поколдовал — вечером пополнил ряды неупокоенных душ.

По эти тварям давно устроили охоты во всей стране и почти их истребили. Сегодня это исчезающий вид, если не исчезнувший. Однако гарантий полного уничтожения опасных вредителей никто не дает: ни король, ни министры. В общем, шугануть академический люд я собиралась лихо. Наловила винзетелей целую банку. Разложила по одному в маленькие льняные мешочки, смастерила магический шар для Маркуса и стала терпеливо дожидаться начала второго полуфинала.

У меня план был просчитан до минуты. Но Северли, конечно, мне чуть всю малину не испортил. Поймал меня во внутреннем дворе, куда на этот раунд перенесли состязание, притянул к себе за плечи и, когда я начала вырываться, зашептал, демон, на ухо:

— Что так тебе неприятен? Хочешь побыстрее от меня избавиться?

Еще бы не хотела, особенно сейчас. У меня с собой была собрана целая сумка винзетелей и их нужно было аккуратно и своевременно доставить адресатам. Состязания, конечно, обычно длились два часа не меньше, но время-то не резиновое.

— А что есть способ? — бросила я с вызовом.

Поймала его хитрую ухмылку.

— Равноценный обмен…

Он мог не продолжать, я сразу догадалась, к чему клонит. Один такой обмен мы уже произвели. И интуиция подсказывала, на этот раз он не собирался ограничиваться пожиранием моих губ.

— Нет, — резко ответила я и грозно смерила его взглядом. — Надо было ловить момент, когда у тебя он был. А сейчас поздно.

— Не пожалеешь? — нагло ухмыльнулся он.

«О чем именно?» — фыркнула я.

— Ты не слишком много о себе думаешь?

— Как знаешь, ночь короче двух дней, — лениво буркнул он и многозначительно посмотрел.

Я стойко выдержала его наглый высокомерный взгляд. Тогда я была уверена: моя идея выгорит и к тому времени, как придется расплачиваться, меня уже здесь не будет. И на этот раз я не намеревалась страдать от угрызений совести, что не сдержала слово. Я дважды по одним и тем же граблям не прыгаю.

Прозвучал свисток к началу соревнований и Витор отвернулся, концентрируясь на площадке, которую обустроили по центру внутреннего двора, на той ее части, что оставалась свободной от растительности и была уложена гладким камнем. На арену первым вышел мой фальшивый мужинек, Дерек Мендельбон, и следом еще один студент. Высокий, широкоплечий, кафтан так плотно обтягивал накачанную грудь, что угадывались кубики пресса даже издалека. Похоже, он относился к боевому факультету, наверняка, еще и числился среди верной свиты Северли. Но уточнять я, точно, не собиралась. Предчувствовала серьезный бой, даже отвлеклась от своей миссии и замерла в ожидании первых ударов.

Я, конечно, Дереку не слишком доверяла — наконец, я смогла это признать — но мне хотелось, чтобы он победил. Вышел в финал и утер нос Витору в честном бою. Отомстил за все обиды и разочарования. Вырвал меня из лап этого концентрата некромантской надменности и всемогущества. Однако воин-соперник легко подбросил посох, сделал выпад — и мой фальшивый муж отлетел далеко к деревьям. С трудом поднялся. Стало очевидно: неизвестно, кто кому что утрет. И от досады не закричала на весь двор. Ограничилась лишь капризным, незаметным топаньем ноги.

Покосилась на гору стальных мышц под два метра в высоту, что гордо носила имя Северли, и решилась на то, о чем сильно пожалела. Подложила ему в рюкзак из вареной джинсы своего жука. Пусть обмочит труселя перед завтрашним финалом. Хоть так за себя отомщу. Тихонько отошла и незаметно раздала винзетелей остальному народу. Не особо выбирала жертв. Кому повезет — уж простите, ребята. Это нужно было для важного дела. И не только мне. Академия во главе с седой гаргульей им потом бы сказала спасибо каждому.

И вот наконец, когда я закончила свое благородное, но не совсем законное занятие и довольная направилась на место встречи с Маркусом в кабинете картографии в девять вечера, — там меня и взяли, как говорится, с поличным. Оказалось, хитрый проныра накануне явился с повинной к своему декану и заявил, что он разбил магический шар и от отчаяния, что не сможет сдать зачет на этой неделе по дистанционному видению, заказал у меня новый. А я предложила ему половину стоимости, если он оставит у меня заказ, и он не смог отказаться. Выходило, что я не только воровка, но еще и подстрекательница. Меня сразу повязали, даже не стали слушать.

И вот теперь я стою в удобном, отделанным дорогим деревом кабинете Кремберли, смотрю на нее и молчу. Сказать, действительно, нечего. Точнее, не при всех. Да и кто из них мне поверит? Гаргулья точно утопит, если я выдам настоящую причину своего появления в академии.

— Тогда я вынуждена сообщить твоим родителям и после объявления победителей состязаний передам это дело следователям в полицию, — слышу ее ответ на свою неразговорчивость.

Но не верю ни единому слову. Она же не всерьез? Это только для отвода глаз. Она же знает правду, что я не могу быть пресловутым воришкой. Но со всех сторон тут же летит:

— Давно пора.

— Правильное решение, мадам.

— Наконец все уляжется.

Деканы и дальше продолжают говорить и поздравлять друг друга. Но я их уже не слушаю, ищу глазами своего профессора. Пусть хоть он внушит мне уверенность и успокоит. Но он смотрит на меня и поджимает губы. Понимаю: нехорошо. Дело может обернуться для меня крайне печально.