Глава 23 · Перед финальным боем

За окном медленно темнеет и на стенах зала соревнований вокруг гигантских ламп-фонарей принимаются кружить элементали огня, постепенно наполняя светом огромное помещение. Амфитеатр забит под завязку, кажется, еще немного и его гигантское каменное брюхо, разойдется по швам. Неудивительно, сегодня финал — победитель получит путевку в элитные войска Сумеречные рубежа, денежный приз в сто тысяч золотых марок и почетное место на стене победителей, его портрет повесят в одном из коридоров на первом этаже, которые отходят от вестибюля к четырем башням. Молодым и амбициозным есть за что побороться. А остальные не желают пропустить грандиозное зрелище и славное сражение.

Стою у служебного входа, чуть в стороне, чтобы не мешать скелетам заносить инвентарь и голосующие листы для судей, и провожаю Витора. На нем бордовая боевая туника, поверх черный плащ, под туникой легкие латы из вороненой стали, наплечники, наручи. Знаю об этом, потому что видела, как он их надевал перед боем. И даже помогала застегивать. Пальцы еще помнят обжигающе холодный металл. Кто бы мог подумать. Но за последние часы многое переменилось.

Смотрю на Витора. Он спокоен, как вековой утес, пока проверят снаряжение перед выходом на арену. А я не могу унять сердце, зашедшееся от волнения. Чувствую, как сосет под ложечкой. За последние двадцать четыре часа я ненавижу человека перед собой еще больше, чем прежде. И одновременно безумно за него волнуюсь. И у меня на это даже не одна причина. Но я молю лишь об одном: только бы все сложилось.

— Пожелаешь мне удачи? — поднимает Витор голову от мешочков с прах-травой, прикрепленных к поясу, и улыбается мне.

— Будь осторожен, — стряхиваю я с его широких плеч невидимые пылинки. — Пожалуйста, пообещай, что не станешь рисковать.

Все, что можно, я прицепила на его магический посох из мореного дуба с морионом и гематитом: и защиту, и удачу и помощь духа-некроманта. Его победа может спасти меня от тюрьмы, но мне плевать выиграет он или проиграет, главное — пусть вернется живым и здоровым, чтобы мне не пришлось собирать его по частям и сшивать, как кадавра.

Замечаю, как в его глазах начинаю плясать смеющиеся огоньки — похожие на горящие камушки — тогда в темноте мне не померещилось. И ему действительно безумного идет улыбка. Вот только я могу ее больше не увидеть. Эта мысль ужасает. Витор пытается притянуть меня к себе и я с силой бью его по рукам.

— С ума сошел. На нас же смотрят.

Он усмехается. О чем он думает!

— Я уже говорил, что мне плевать на твоего мужа, Кити. И разве мы с тобой не договорились.

Да причем тут мой муж! И мы вовсе не об этом договорились. И еще я просила меня так не называть! Но беспокоит меня другое. А если не получится, если наш воришка уйдет безнаказанным? Меня же тогда уволокут за решетку. А Витор может лишится даже законного второго места. Если не хуже. За выход в финал дают пятьдесят тысяч золотых марок. За такие деньги проигравшие участники и их группа поддержки точно не упустят случая обвинить Витора в соучастии и присвоить награду себе.

— Ты же не сбежишь, пока я за тобой не присматриваю? — Витор пытается убрать за ухо мой выбившийся локон. Хлопаю его по ладони.

— Прекрати. Никуда я не побегу.

Куда мне бежать? Могла бы сбежать, меня б давно след простыл.

— Хорошо, — бурчит он, наконец разворачивается и выходит через высокие двери на арену.

Провожаю его взглядом. Следом проталкиваюсь через центральные двери в первый ряд и сразу ищу глазами Маджу Крембрели, чтобы немедленно остановить бой, если он пойдет не по плану. Больше всего боюсь, что не смогу этого сделать.

Стою, чувствую, как от волнения меня начинает колотить. Прячу руки за спиной и крепко сжимаю их в замок. Смотрю то на судейские столы, то на седую гаргулью, то на зрительские места, где сидят Мендельборн с Дереком и живо перешептываются. На три ряда выше замечаю Старшую в окружении подруг с боевого факультета. А неподалеку от судейских столов и ректора сидит видный господин с темно-каштановыми волосами в костюме тройке — догадываюсь, кто это может быть. Прах меня перешиби, если это не отец Витора, на лицо они поразительно похожи. Один — более старшая версия другого. Но возвращаюсь к скамейкам, где устроился профессор, и вижу как чуть в стороне на ряд выше присаживается Маркус Шосенбаум. Что ж, дружная компания в сборе. Не хватает только одного персонажа этой сумасшедшей истории. Но спустя пару минуту замечаю и его. Он проходит и присаживается рядом с профессором. Вот и наш главный воришка ингредиентов со складом академии.

Я все-таки отыскала его. Точнее, мы с Витором его отыскали. Как же мастерски он прятался. Никто не подумал бы на него. А ведь все до смешного очевидно и логично. Вот только придется это доказать. Потому что иначе никто не поверит.

Звучит свисток к началу первого раунда и я перевожу взгляд на арену. Витор и его соперник стоят напротив друг друга. Вдруг делают резкий выпад, но ни один не подбрасывает посохи. По залу прокатывается глухой возглас и тут же обрушивается тишина. Финалисты начинают медленно двигаться вдоль края площадки. Не сводят друг с друга внимательных глаз. Их шаги отточены, выверены, любое упущенное или ошибочное движение может обернуться проигрышем и даже смертью.

Гляжу на них и меня мучает лишь два вопроса. Первый: сумеет ли Витор осуществить задуманное. Он говорил, что начнет действовать ближе к концу турнира. И я согласна с ним. В начале боя противник силен и уверен в себе. Гораздо проще заставить его ошибиться, когда он выбьется из сил и потеряет надежду на победу. Злость и усталость не позволят ему оценить последствия и он не заметит, как выдаст себя. Вот только сможет ли Витор продержаться так долго? Бессонная ночь да и артефакты — те, что удалось отыскать, а не те, с какими хотелось бы выйти на финальный бой с врагом.

Да, все верно. Этот парень, который сейчас медленно крадется по арене, словно тигр перед нападением, тоже замешен в деле с воровством и оказался главным недоброжелателем Витора. Он не участвует в банде, но это он зачинщик ее последних операций.

И здесь тоже все до смешного банально. Паренька зовут Деймон Ларак и ему страсть, как нужна эта победа, даже больше, чем Витору. Отец этого парня, Саймон Ларак, проиграл состояние семьи в казино и от отчаяния ушел из жизни, оставив расплачиваться с долгами жену и троих сыновей. Деймон — самый старший из них и ему только двадцать один.

Откуда у него деньги рассчитаться за услуги Маркуса, который помогал ему побеждать в соревнованиях тур за туром? Я даже не представляю. Но подозреваю, что возможно дело не в деньгах. Возможно, Деймон собрал на Маркуса серьезный компромат, иначе этот жук с факультета душеведения и пальцем бы не пошевелил. Витор считает, что Деймон потеряет не меньше, если компромат обнародуют, учитывая репутацию Маркуса. А я не сомневаюсь, этому парню не приходится выбирать в его положении.

Как мы с Витором об этом узнали? Это долгая история. И началась она с того, что прошлой ночью мы возвратились от печей за Южной башней и штурмом взяли комнату Маркуса Шосенбаума. Смело, даже безрассудно. Но совсем не удивительно. Витору требовались артефакты для победы. Мне — имя преступника, чтобы избежать тюрьмы. Нам, как и Деймону, было нечего терять.

Однако наша отчаянная храбрость не решила всех проблем. Потому что остался еще один вопрос, который изъедает меня даже больше, чем первый.

Для осуществления нашего дерзкого плана Витору лишь требовалось соорудить купол тишины и провести нас в комнату Маркуса. Казалось бы, плевое дело. Но вышло все не так просто.

Первая загвоздка, и это самая легко решившаяся, возникла в том, что для поддержания купола была необходима мана. Ничтожно мало, но если бы план не сработал, Витору пришлось бы отправиться на арену без оружия и энергетической поддержки. Так что ценилась каждая капля. И мы целый час провозились в подвалах, уговаривая неупокоенных оказать нам услугу и поддержать авантюрную затею. Обидно признавать, но с Витором души общались гораздо дружелюбнее, чем со мной в прошлый раз. А обещание приносить целый месяц на могилу коньяк, сыр и палку карбоната произвело волшебный эффект и мы отыскали даже не одного, а целых трех желающих — крепких, наполненных энергией неупокоенных, готовых добровольно оказать нам любую посильную помощь.

Спустя еще полчаса и несложные манипуляции со шпилькой из моей прически и замком в двери мы оказались в комнате Маркуса, богато обставленной, не уступающей хоромам Витора. На меньшее я и не рассчитывала. У того, кто за тысячу марок продает сонную траву, кладбищенский папортник и подобные им, стоящие на городском рынке не дороже сотни или даже того меньше, не могут возникнуть проблемы с оплатой и более шикарных палат. Когда я разглядывала это богатство, с сожалением осознала, я избрала неверный род деятельности для накапливания капитала. Хотя должна согласиться: разжиться на воровстве — не самый благородный способ, да и нужно не только умело воровать и продавать краденное в тридорога. В этом деле главное — не попасться. А моя удача за последнюю неделю доказала, что мне точно не стоит на это рассчитывать.

Не дольше, чем за двадцать-тридцать минут, мы обыскали шикарную комнату сверху донизу. Заглянули и под кровать, и за книги в шкафу. Но такой тщательности и не требовалось. Три контейнера артефактов, что свалились на Маркуса за одну ночь, как подарок с небес, нуждались в большем пространстве. Так что наш план «А» с треском провалился. Однако оставался запасной вариант — дождаться возвращения хозяина и проследить за ним. Потому мы залезли в платяной шкаф — вот так банально, но ведь лучше, чем под кровать — и принялись возражать. И вот тут возникла вторая загвоздка, уже с моей стороны и не так легко решаемая.

— Ты знаешь, — не выдержала я уже после первых пяти минут пребывания в тесном, закрытом ящике, — Витор, твои руки сильно мешают. Ты не мог бы убрать их с моей талии?

А как иначе? Они у него такие горячие, как кирпичи внутри раскаленной печки. Что б его черви сожрали!

И Витору нет бы согласится. Куда там. Он еще посмел возразить:

— И куда мне их деть, ты предлагаешь?

— Подними вверх, — быстро нашлась я.

— Ага, может мне их сразу отрезать.

Я фыркнула. Совсем не смешно.

— И чем тебя мои руки не устраивают? — прошептал он мне на ухо, по телу тотчас забегали мурашки. — Мы вроде с тобой уже обнимались и не раз.

— Обнимались, но это было до…

— До чего?

Я промолчала. Постаралась занять положение поудобнее. Витор заполнял собой весь шкаф. И так где не стояло его тело — витал аромат горького шоколада. Так что я столкнулась с задачей повышенной сложности, которую требовалось выполнить в полуобморочном состоянии. А если серьезно, мне было дико неуютно находиться рядом с ним в такой близости. Я должна была думать, как вывести Маркуса на чистую воду, когда мы его поймаем, а по мне бил такой жар, что мысли плавились. И даже правый глаз начал дергаться.

— Я не думала, что придется настолько тесно сотрудничать, — наконец нашла я слова для ответа.

— А о чем ты думала? — услышала я смешок Витора. — Ты была готова прыгнуть ко мне в постель, а сейчас не можешь пять минут посидеть рядом в шкафу. Катарина, ты не думаешь, что это слишком уж странно?

Это вовсе не странно. Нечего было лезть ко мне с поцелуями. Это после того дня у меня голова идет кругом. Сам виноват.

— Убери, говорю, руки. — Я чуть не пнула его вбок.

Вздрогнула, когда он обхватил мою талию, помогая развернуться. И снова услышала смешок.

— С каких пор ты меня так боишься или у тебя снова жар?

То, что жар бесспорно, только точно не от лихорадки.

— Ты, кстати, отыскала всех своих кукол? — вдруг спросил он.

— Нет, — процедила я сквозь зубы, врать не видела смысла, а зря. Витор тут же положил мне руку на лоб. Следом крепко прижал к груди.

— У меня защита. Я тебе уже говорил. Чем ты ближе ко мне, тем легче перенес проклятье.

— Да мне не нужна твоя защита, — уже не стесняясь, затолкала я его локтем в живот и попыталась вырваться.

С ума сойти, мне даже дышать стало трудно. Вот же, чурбан неотесанный, охмурил столько девчонок, но не мог понять, что со мной происходило. Обхватил за талию огромными ручищами и держал, словно пойманную форель. Да так крепко, пальцы не разжать, только свои поломаешь. Снова зашептал на ухо:

— Расслабься и не дергайся.

Ну да, ему легко сказать. Гад бесчувственный. Но Витор прижался к моей щеке, принялся нежно поглаживать кисти рук и мне, на удивление, стало спокойнее. Я даже позволила себе откинуться ему на грудь. Правда, лишь на мгновенье. За дверью послышались глухие шаги.