Глава 24 · Покупатель

На пороге появился Маркус, а следом за ним — Деймон Ларак, хотя в тот момент я не знала имени этого парня. Да и через узкую дверную щель смогла разглядеть лишь пышную, темную шевелюру и высокий рост больше шести футов. Предположила, что он тоже учится на боевой некромантии и даже может участвовать в соревнованиях. Попыталась приглядеться получше — и да, он был похож на того парня, который накануне обыграл моего фальшивого мужа, когда я ретиво шастала по внутреннему двору и развала своих винзителей направо-налево. Однако гость начал говорить и я отбросила мысли о его личности, принялась жадно ловить каждое слово.

— Так ты все устроишь? — спросил высокий парень с шевелюрой. — Я могу рассчитывать, что посох будет новый, а не из тех, что сбросили в контейнеры из-за змееловов?

— Я никого не обманываю, дружище. — Маркус панибратский ударил его по плечу. — Ты же знаешь, у меня репутация.

«Свистит, как ветер сквозь ребра скелета, — тут же возразил мой внутренний голос. — Точно вытащит из фальшиво бракованных, чтобы сэкономить».

— Завтра перед турниром получишь и на этом мы с тобой в расчете, — добавил Маркус.

— Если я выиграю в расчете…

— Ты выиграешь, — отрезал он. — Он выйдет к тебе голый, как перст. Сам видишь, игрушек ему взять неоткуда. Ты только не жести. Убьешь его — и дашь повод для еще одного расследования, а оно нам ни к чему.

— За свою голову трясешься? — ухмыльнулся гость.

— За наши головы.

Повисла тишина. А я затаила дыхания. Больше из-за того, что моя догадка попала точно в цель.

— Не могу ничего обещать, — наконец процедил гость сквозь зубы и я внутренне содрогнулась.

— Не будь идиотом!

Гость резко схватил Маркуса за грудки и приподнял над полом на добрую дюжину дюймов. Тут я по-настоящему вздрогнула от неожиданности, почувствовала, как руки Витора крепче прижали меня к груди.

— В КАСе не найдется ни одного, кто откажется собственноручно прибить Северли, если он четкий парень. И это ты идиот, Марк, если думаешь, что я откажусь от такого шанса.

— Отпусти меня, — прохрипел Маркус, — иначе сам свой шанс и просрешь.

Гость с явной неохотой разжал кулаки и Маркус рухнул на пол. И пока медленно поднимался, входная дверь громко хлопнула и он остался в комнате один, если не считать нас с Витором, прячущихся в шкафу под куполом тишины.

Я знала, нас невозможно было услышать, но даже дышать старалась через раз и вцепилась Витору в руки, когда Маркус посмотрел на закрытую дверь и вдруг принялся подозрительно оглядываться. Должно быть, он чувствовал наше присутствие, не зря учился на факультете душеведения. Они там все были особо чуткие к тому, что связано душами, неважно принадлежали они живому человеку или мертвому. Это работало, как особый вид интуиции. Точно также, как у меня в артефакторике.

Когда я мастерю артефакты, я подсознательно выбираю, какой материал где использовать и как его лучше обработать. Также интуитивно сплавляю металлы, смешиваю травы и благовонья, соединяю руны. Это нельзя объяснить и этому нельзя научиться. Это либо живет внутри вас, либо нет.

Вот и Маркус сейчас обходил комнату и всматривался в темные углы, потому что все внутри него кричало: «Осторожно, ты здесь не один!» Он почти дошел до нашего шкафа и я буквально вросла лопатками в грудь Витора. Неужели откроет и увидит? Но сделав шаг, он резко развернулся и направился к кровати. И меня снова охватила паника. Но уже по другой причине.

Худшее, что Маркус мог сейчас сделать, кроме осмотра комнаты и поиска шпионов — это лечь и уснуть. Не верилось, что он настолько хладнокровен. Род деятельности, конечно, обязывал. И то, что его за три года учебы в академии не смогли поймать, о многом говорило. И все же. Неужели он не захочет взглянуть на сворованное сокровище, полюбоваться артефаторным златом, потешить самолюбие, убедиться, что все целехонько, сложено безопасно в укромном местечке и никто не отыщет и не отберет? Наконец разве Маркусу не нужно было передать задание подельнику? Даже чтобы переделать магический посох, требовалось время, а тем более, если его нужно изменить до неузнаваемости. Нет, он не может дожидаться утра. И я не ошиблась.

Повалявшись с минуту на стеганных покрывалах, Маркус спрыгнул с кровати, схватил со стула кожаную сумку, быстро накарябал на клочке бумаге несколько строчек и подошел к настенному зеркалу в полный рост. Губы его беззвучно зашевелились и в следующее мгновенье он ступил сквозь зеркальную поверхность. Вот теперь я по-настоящему потеряла способность дышать.

Да чтоб тебя черви сточили!

Не то, чтобы я запатентовала технологию прохода через зеркала. Но чтобы какой-то корыстный душевед вот так просто с первого раза проскочил по зеркальному коридору! Я почувствовала укол ревности. Выпрыгнула из шкафа, чтобы рассмотреть получше и убедиться, не напутала ли чего. Но зеркальная поверхность еще продолжала волноваться после прохода Маркуса и сомнений не оставалось.

Ворюга, выползень могильный!

Витор подошел со спины и мягко взял меня за руку, легонько пожал, словно пытаясь успокоить

. Да какое ж тут спокойствие! Заграбастал все артефакты, еще и зеркальное заклинание умыкнул. У, зомби плешивый!

— Идем-ка лучше за ним, — вдруг бросил Витор и подхватил меня на руки.

Я попыталась возразить на непривычный способ передвижения, но он лишь коротко добавил:

— Так быстрее и меньше маны.

Последнее возымело действие. С куполом тишины помогали неупокоенные, но невидимость требовала внутренних затрат — да и я ни о чем другом, кроме поимки подельника Маркуса уже не думала. А Витору требовалось отыскать экипировку для боя. После того, что я услышала, ни на какой турнир без оружия я его отпускать не собиралась. Костьми бы легла. А если не стал бы слушаться — насексотничала бы Кремберли и пусть бы она его дисквалифицировала. Даже если бы он после этого обиделся и презирал меня всю оставшуюся жизнь. В конце концов, вряд ли в элитные войска набирали неупокоенных душ.

Нас выбросило из зеркала недалеко от Восточной башни и в глубине пустого коридора мы тут же заметили беззаботно шагающего Маркуса. Он не тишился, не оглядывался опасливо, шел вравалочку, словно прогуливался по главной улице Гендена посреди бела дня. Он даже не беспокоился, что его мог заметить ночной патруль Захарии или увидеть заплутавший студент. Он слишком был уверен в своей безнаказанности. И я все больше убеждалась, что его прикрывал могущественный человек. Каково же было мое изумление, когда я наконец увидела, с кем он сговорился на воровство и диверсию во время соревнований.

Я почувствовала головокружение и тошноту от нахлынувшего волнения, еще когда мы только подошли к лаборатории профессора Мендельборна. До последнего момента не хотелось верить, что вот сейчас Маркус откроет дверь и ступит через порог. Я убеждала себя, что он все же чувствует наше присутствие и искусно путает следы, потому непременно пройдет мимо дальше по коридорам в сторону Южной башни и там, где-то недалеко от комнат Юлианы Лептон нас встретит один из практикантов факультета артефакторики, неприметный, но талантливый, умело скрывающий свою подпольную деятельность. Однако Маркус остановился у дверей лаборатории, на этот раз огляделся, заставив Витора замереть с приподнятой ногой, открыл дверь и шагнул внутрь. Оттуда двинулся к высоким шкафам у дальней стены и, широко растворив створку, раскрыл нам сразу несколько секретов, которые таило это место: комнату за внутренней стеной с проходом через шкаф и неожиданного преступника.

— Ну как? — бросил Маркус своему подельнику, пока я с открытым ртом наблюдала, как воришка спрыгивает со стула, где обтачивал основу посоха, стирая с поверхности руны, зацепки и трещины, которые могли бы выдать в нем старый артефакт. — Хорош улов?

— Неплох, — задумчиво протянул преступник и самодовольно добавил: — Хотя немало дешевой ерунды.

— Эту неделю даже ерунда продастся, как золото и слоновая кость. Ты только смотри, чтобы никто не догадался, что мы сбываем вторичный инструмент. Особенно вот для этого.

Маркус передал воришке записку с заданием, которую набросал в своей комнате. Тот быстро пробежался глазами по написанному, скривился, склонил голову набок и обидчиво нахмурился.

— Я серьезно, — буркнул Маркус. — Этот неугомонный точно станет проверять. И нам головы не сносить, если он заподозрит неладное. И еще…

Он задумался, словно сильно сомневался и, когда наконец сказал, я поняла почему. Любой бы колебался.

— Привяжи нас с собой к этому посоху. Ларак должен победить, — наконец он произнес фамилию того парня. — Даже если Северли чудесным способом нароет себе оружие.

Воришка недовольно уставился на своего хозяина, я узнавала этот возмущенный взгляд и понимала, почему ему так претит последнее повеление.

— Я тебе все возмещу, — быстро бросил Маркус и, когда воришка в еще больших сомнениях скривился, добавил знакомую, словно хорошо заученную фразу: — Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

И он, видимо, правда, никому никогда не врал, случай со мной стал редким исключением. Потому что на том они расстались. Воришка больше не проронил ни слова, вернулся к обточке, а Маркус уверенным шагом покинул лабораторию. И спустя час на столе лежало три переделанных артефакта: два посоха из серебра и железа и магический шар из кварца и слоновой кости. Должно быть, это был день, когда моя профессиональная гордость должна была понести оглушительное поражение. Я впервые сталкивалась с умельцем, способным так быстро мастерить артефакты да еще такого высокого качества, учитывая, что Ларак выигрывал турнир за турниром. А если вспомнить удивительные подделки, которые я находила в инвентарной сумке Витора. Невероятно!

Наш воришка оставил рабочее место и медленно протопал из тайной комнаты в основную, разложил спальное место прямо на полу у стола профессора и плюхнулся досыпать остаток ночи и заодно караулить наворованное добро. Однако в последний момент вскочил и направился к шкафу, чтобы закрыть забытую дверь и спрятать убежище, полное сокровищ от лишних глаз. Мы с Витором остались наедине с тремя большими горками артефакторного злата, доходящими мне почти до пояса, и с отрезанным путем к отступлению. Но меня больше беспокоило даже не то, как мы будем выбираться из этого места, и уж тем более не то, как побыстрее отыскать Витору комплект оружия для соревнований. С последним я управилась за несколько минут и спрятала артефакты в наплечную сумку. Главная беда, которая меня действительно пугала — если я незаметно выберусь из лаборатории и являюсь с докладом к седой гаргулье, она мне не поверит. Никто мне поверит, если я просто назову имя преступника. Это звучала, как шутка. Мне нужны были неопровержимые доказательства.

Я думала лишь об этом, когда стояла на ногах у Витора, а он старался бесшумно растворял одну из створок шкафа. Толчок. Еще один короткий толчок. Еще немного. И наконец дверь раскрылась достаточно, чтобы выпустить нас в главную залу лаборатории. Я не сводила глаз с растянувшегося на одеялах воришки. Он сонно перевернулся на другой бок и мы замерли, не смея лишний раз вздохнуть. Мозг отсчитывал долгие секунды в ожидании: проснется или нет. Наконец Витор сделал шаг и я вместе с ним. Еще один. Короткий, осторожный. Я осмелела и отвела руку, чтобы прикрыть дверцу. Лишь слегка коснулась ее — и тут комнату прорезал предательский скрип. Мы снова застыли на месте. Воришка заерзал. Сонно приподнял голову и оглянул помещение. И едва плюхнулся обратно на подушки, Витор подхватил меня на руки и мы дали стрекача из лаборатории, словно за нами гналась тьма обиженных неупокоенных душ. Полетели по длинным коридорам и остановились лишь после пятого или шестого поворота. Я сбилась со счета.

Спрыгнула на пол и, хоть мне не пришлось бежать, откинулась на стену и тяжело задышала, пытаясь справиться с волнением. Что за сумасшедшая ночка выдалась! Прямо парад безумия! Настоящая гробоверть! Да больше никогда…

Но Витор прислонился к стене рядом и вдруг тихо засмеялся.

— Что? — с деланным возмущением буркнула я. — Тебе весело, что ли?

И он сбросил с плеча сумку, обнял и прижал меня к себе.

— Еще как весело. Не помню, когда в последний раз так отрывался. Если я кому-нибудь расскажу, что убегал от…

Он недоговорил. Я спешно закрыла ему рот ладонью.

— Ты уже снял невидимость? — тихо спросила я и взглядом показала на группу припозднившихся студентов, которые остановились у поворота и, казалось, смотрели в нашу сторону.

Витор одним движением повернул меня и прижал к стене, закрывая собой от любопытных глаз. Наклонился, почти касаясь губами щеки, и принялся нежно поглаживать передние локоны, вечно вылезающие из невидимок, как бы я их ни закалывала. До чего же неудобно было носить короткую прическу. Но речь сейчас шла не об этом.

— Все еще смотрят? — Я кивнула и почувствовала дыхание Витора у края губ.

«Тебе не обязательно так стараться. Они слишком далеко», — уже хотела сказать я, потому что сердце предательски начало заходиться. Но Витор вдруг спросил, продолжая играться с моими волосами:

— А знаешь, что я думаю?

— Что? — Уж больно серьезный у него стал голос, чтобы не захотелось узнать причину.

— Почему бы тебе не уйти от него?

— От кого? — Все еще не понимала я.

Он чуть отстранился и посмотрел мне в глаза. Неожиданно сказал:

— Разведись и я заберу тебя с собой, когда уеду.

Я глядела на него, не моргая. Не могла понять: это он на публику так реалистично играл или предлагал на самом деле? Нет, если Дерек отказался от меня из-за ложных обвинений, то Витор и подавно никогда не признает такие отношения. Он потеряет гораздо больше, не говоря уже о том, что вконец испортит отношения с отцом. Да и его чудесное правило: не оставлять рядом никого дольше, чем на одну ночь. Пожалуй, совместная поездка займет гораздо более длительное время.

Однако я предательски чувствовала, как мне хочется, чтобы он говорил серьезно. И еще мне до безумия хотелось, чтобы он меня поцеловал. И Витор словно прочитал мое желание. Его лицо медленно приблизилось, в нос ударил умопомрачающий запах горького шоколада и я ощутила легкое прикосновение его губ.