Глава 25 · Все сложнее, чем предполагалось

— Нет, подожди…

Я пришла в себя, когда уже лежала на кровати в комнате Витора. Его шершавые, большие ладони скользили по моему телу, сминая платье, губы требовательно впивались в губы, то настаивая подчиниться, раскрыться, безрассудно отдаться страсти, то болезненно желая оказаться порабощенными моими губами. Каждое касание, казалось, приближало к моменту экстаза и вместе с тем причиняло сладостную боль, я целовала Витора, словно пила из живого источника и никак не могла утолить жажду. Его пальцы умело ласкали, я ощущала их горячее, настойчивое прикосновение даже через грубую, плотную бязь. Хотелось ощутить их ближе, почувствовать всю нежность и трепетность, властность и стремление покорить, поработить. Наконец его рука сползла под подол платья, медленно, но настойчиво поднялась по внутренней стороне бедра, проникло под шелковую ткань нижнего белья и охвативший жар почти ударил, как молот по наковальне, заставил вздрогнуть и осознать всю абсурдность ситуации, в которую я сама себя загнала.

«Если мы продолжим, то вся моя умело сплетенная сеть обмана отправится к кадарвам собачьим», — прозвучало в голове.

«И плевать. Я слишком хочу этого, чтобы остановиться или остановить его. Я хочу почувствовать его всего, без остатка, — ответила я сама себе. — Неважно, что будет завтра».

«Завтра будет турнир. И кто сказал, что он тебя поймет? Ты хочешь отправить его туда при оружии, но с осознанием, что водила за нос все это время?» — возмутился внутренний голос.

«Ну, вряд ли для него это имеет значение, — умело оправдывалась я. — Что за приступ наивности! Мы оба знаем, это будет первая и последняя ночь. И обещания взять меня с собой — сказки, чтобы уложить на эти простыни».

«Ну, наивность не наивность. А в прошлый раз, после твое фальшивого венчания, он выставил тебя из комнаты, не пожелав и выслушать. Даже от помощи отказался. Скажешь, он не повторит эту глупость дважды? Хочешь это проверить? Накануне финала? Когда этот Лакар пообещал его убить? Ты права, это ночь может стать единственной».

— Витор, подожди, — повторила я настойчивее.

Но слов оказалось недостаточно. Его руки уже проникли под покров платья, с жадностью сминали ягодицы, нежно приближались к эпицентру наслаждения, заставляли вздрагивать и отступали, словно играя. Губы ласкали мочку уха, спускались и поднимались по шее. Он меня не слышал. Неудивительно, сердце стучало так, что я сама с трудом различала свой голос. Пришлось призвать на помощь всю силу воли, чтобы вжать ладонь в его грудь и оттолкнуть.

— Постой.

Он наконец отстранился и посмотрел на меня глубокими, черными, как сама ночь, глазами. Тяжелое дыхание ударяло в мое лицо и плечи. И я растеряла все слова, которые хотела сказать. Да собственно, а что я хотела сказать? Что не скажи, будет не к месту. Ведь, очевидно, мы оба желали продолжения.

— Я не могу, — выдала первое, что пришло на ум.

Это особенно забавно звучало, потому что моя рука находилась на его груди, крепко сжимая распахнутый ворот рубашки. И скорее казалось, что я собираюсь притянуть его к себе, чем оттолкнуть.

— Ты уверена, — услышала я его хриплый голос и кивнула, потому что я совсем была не уверена и боялась вместо «да» ответить иначе и во второй раз мы уж точно не остановились бы. Я не остановилась бы.

Он отпустил меня и упал на подушки рядом. Глубоко и тяжело вздохнул.

— Завтра турнир, — наконец нашла я слова объяснить и в который раз убедить себя.

Услышала смешок.

— Ты решила, что на все меня не хватит? Или у тебя запоздалый приступ верности?

Я понимала: он раздражен и еще ему действительно на меня плевать. Замужем я или нет. Соврала или нет. Я зря поосторожничала, отказалась от удовольствия, которое мы могли бы друг другу подарить. Я чувствовала, с ним мне бы удалось достичь пика, как часто рассказывали девочки в доме матери. И плевать, что он на мне никогда не женится. Я мечтала о любви, но не надеялась, что выйду замуж, за первого, с кем ее познаю. Однако его безразличие сейчас больно укололо. Почему? Это даже показалось смешно.

С чего вдруг мне переживать из-за такого? Он с первой нашей встречи сказал, что такие, как я, его не привлекают. То, что между нами — это всего лишь физическое влечение, которое возникло, оттого что мы вынужденно проводили вместе больше времени, чем должны были. Кто я ему, чтобы это было не так? И кто он для меня? Да никто. Мы как масло и вода, никогда не станем единым целым. Между нами нет ничего общего. Все эти книги на его полках — я никогда не пойму в них ни слова. А он своими грубыми лапищами никогда не вырежет на магическом посохе ни одной действующей руны. Он богатый денди, мечтающий о боевой славе. А я бедная девчонка, желающая стать независимой и состоятельной. Нет, Витору нужна такая блестящая жена, как Старшая, или хотя бы такая же услужливая, как Мариса. А я ему решительно не подхожу. И если так, то чего переживать? Вот только я переживала. И чем больше об этом думала, тем сильнее ощущала тоску и безысходность. Больно было уже оттого, что я начала догадываться, почему так себя чувствую.

Кадавр меня разрази, я не знала, когда это началось: когда он впервые поцеловал или когда обнимал, защищая от проклятий неупокоенных? Или еще раньше, когда я наблюдала, как он разбивает в пух и прах врагов на арене? Может, меня покорило его стремление никогда не поддаваться на чужие требования и желание жить только так, как хочет сам? Его нежелание не отступать даже перед смертельной опасностью, граничащее с заносчивостью, которое по всем правилам, должно пугать и отталкивать? Однако не оставалось сомнений, причина моей тоски крылась в том, что я была влюблена в Витора Северли. И это осознание оглушало.

Я тихонько поднялась с кровати, оправила платье и протопала голыми ногами по мягкому ковру к столу, где лежала кожаная сумка, полная сворованных артефактов. Хотя мне больше нравилось слово конфискованных. В конце концов мы стащили их не у настоящих владельцев, а у прожженных воришек.

— Будет лучше, если я подцеплю тебе сюда духа, — сказала я, рассматривая посох из мореного дуба с морионом и гематитом. — Если добавить пару рун — замок души или завесу небытия — это улучшит защиту и усилит удар.

— Ты-то сама, что собираешься делать? — оборвал меня Витор и я подняла на него глаза.

Он лежал на подушках, заложив руки за голову и пристально смотрел на меня, словно изучал, как редкую заморскую вещицу. Даже неловко стало под этим взглядом. Я подернула плечами. Но я понимала, почему он задал свой вопрос. Он тоже знал, что мне не снять с себя обвинения, если я явлюсь к Креберли и назову имя преступника без убедительных доказательств. И даже его поддержка мне не поможет, потому что всем известно о нашей несостоявшейся помолвке.

— Я не думала еще об этом, — ответила я честно.

Рядом с Витором трудно было думать о будущем, слишком притягивало настоящее. Да глядя на него, я снова ощутила прикосновение его губ к своей коже, я спешно отвернула голову. Надо срочно занять себя работой — хотя бы начать вырезать руны, как обещала. Где Витор прячет свой чемоданчик с инструментом. Я оглядела комнату.

— Попроси, — вдруг услышала его голос и не сразу поняла, о чем он говорит.

— Что? — самопроизвольно вырвалось у меня.

— Попроси, чтобы я тебе помог. Скажи, Витор, спаси меня и на этот раз.

Он мне подмигнул.

— И на этот раз? — с раздражением передразнила я его.

— Твоя комната, лаборатория, моя раздевалка. И сегодня я тебя всю ночь таскал на руках.

— Я тебе помогала!

Но кажется, его не занимало эта деталь. Однако если он мог мне помочь или знал, как это сделать… Укоцанные маджиккары! Я в сомнениях облизала губы.

— Ты же говорил, что никогда не делаешь то, что не хочешь, — осторожно сказала я.

— Говорил.

— И?

— Я могу и захотеть.

Он продолжал лежать и с насмешкой разглядывал на меня. Нет, он все же был порядочной сволочью. Отъявленным гадом, ничего не изменилось с нашей первой встречи. И как меня угораздило влюбиться в такого поганца.

— Но ты ведь можешь и не захотеть? — снова проверила я.

Он приподнял бровь и ехидно улыбнулся. И что мне с этим делать? Я закусила губу. Встретилась с ним взглядом, словно скрестила невидимые рапиры. Не уступлю. Неправда, что все влюбленные — дурочки.

— Так трудно произнести два слова? — наконец бросил он.

«Так трудно сказать: давай я тебе помогу?» — передразнила мысленно.

— Ладно, как хочешь, — произнес он, поднялся с кровати и зашагал ко мне. Я вся напряглась. Но он лишь сложил артефакты обратно в сумку и вернулся в постель. Он что собрался спать с ними в обнимку? В каком-то веке прислушался к моему совету? Я не ошиблась. Он бросил вещи на вторую половину кровати и плюхнулся следом. Лег на спину и закрыл глаза, словно я из этой комнаты.

Вот же лич недогнивший! Кадарв кривосшитый! Труп недозахороненный! Проклятье! Пошло все прахом. Не скажу. Не буду. Меня аж затрясло. Вот только, что я действительно делать-то собиралась? И ведь он знал, что я в отчаянном положении. Басурман нечистый!

— Хорошо, — буркнула я под нос. Я с него за это еще спрошу.

— Слушаю тебя, — послышалось в ответ.

— Если бы ты помог мне, — процедила я сквозь зубы, — я была бы тебе крайне признательна.

— Ты же знаешь, что я ничего не делаю бесплатно, — прилетело тут же.

Да что б тебя! Не то, чтобы я удивилась. Но захотелось разорвать на части этого упыря.

— Мстишь? Как мелочно!

— За что? За это? — он кивнул на постель. — Не льсти себе, крошка Кити. Ты не в моем вкусе. Разве я тебе не говорил? И ты, кстати, должна мне еще целый день.

— Я тебе сегодня все отдала.

Я прожгла его взглядом. Он многозначительно улыбнулся.

И на что он сейчас намекал? На то, что я лежала на этой кровати рядом с ним? Да он вообще берега попутал!

— Я тебе помогла. Ты бы «голый, как перст» вышел на арену…

— Будем считать, что так, — оборвал он меня и наконец открыл глаза. — Не хочешь спросить, что я желаю получить взамен на свою помощь?

Я промолчала.

— Давай же, Кити…

— Прекрати меня так называть.

— Смелее.

Убью гада, когда все это закончится. Меня посадят, но я с радостью отсижу свой срок.

— Что ты хочешь? — заставила я себя произнести.

Он довольно улыбнулся.

— Вот видишь, как все просто.

— Ближе к делу.

Что б тебя черви могильные живьем сожрали… когда ты победишь на турнире.

— Так вот, послушай, что я предлагаю, — заговорит он бойко. — Я тебе помогу вывести этих хитрецов на чистую воду. Сделаю это во время соревнований у всех на глазах. Отца приглашу, чтобы никто точно не дал попятную, а ты взамен мне обещаешь…

В общем, так мы оказались в зале соревнований: он — на арене, а я — в первом зрительском ряду, старающейся следить за соревнованиями. Интуиция подсказывала мне, что Витор еще пожалеет о своей просьбе, когда узнает, что никакой свадьбы не было. Меня не покидало ощущение, что он больше хотел насолить Дереку, чем получить меня в свое услужение и от этого еще больнее кололо в груди. Хотелось вынуть сердце и выбросить, пусть уж там останется пустота, чем я каждый день буду испытывать эту мучительную безысходность. Никогда не соглашайтесь соблазнять ледяных, беспринципных красавцев. Это ловушка. Если за столько лет ни одна девушка не смогла заставить их сердце замереть, то с чего вы решили, что на это способны вы? Некоторые люди рождаются эгоистами и проносят это качество через всю свою жизнь. Они украдут ваш покой и им будет решительно наплевать, чем эта потеря для вас закончится.

Об этом я думала, когда перед турниром меня занес леший-кадавр в лабораторию профессора. Что я там хотела посмотреть? Убедиться, что произошедшее ночью мне не приснилось? В любом случае этого мне сделать не удалось. Уже с порога меня встретил Токер и тотчас принялся ластиться к ногам. Фиг тебе, а не энергии, наглая призрачная животина. Я хладнокровно оттолкнула фамильяра к профессорскому столу.

— Жмодничаешь? — промяукал тот. — Для кого себя бережешь? Только не говори, что для того высоченного надменного мага-эгоиста, который сегодня в финале играет?

Вот это заход с разворота? Ничего себе Токер осмелел? И он вообще откуда столько знает о моей личной жизни? У меня от изумления ноги к полу приросли. А Токер продолжил. И то, что он мне сказал, вконец испоганило настроение и поселило в душе неуверенность и сомнения: сможет ли Витор остаться в живых, если его жизнь будет зависеть только от меня.