Глава 6 · Кажется, здесь я умираю

Новый день не задается с самого начала. Но тогда я даже не представляю насколько.

Всю ночь я мастерю прослушку из костей летучих мышей под бдительным наблюдением профессора. Мне не удрать. Когда после полуночи Льюис Мендельборн отправляется на отдых, за мной продолжает приглядывать Токер, его фамильяр. Он до утра шастает по лаборатории, раздражающе мурлычет одну и ту же песню и размахивает огромным, рыжим хвостом прямо перед моим лицом. К пяти часам я на грани. Хочется прибить зверюгу, но он уже мертв, а мне нужно бежать, разносить костяную пыль по двумстам аудиториям. Важно успеть до подъема, потому что прослушка незаконна и, если мадам Захария с подручными меня застукают, наниматели будут все отрицать и меня запихнут за решетку.

Заканчиваю с пылью, несусь к завхозу — мое новое задание: все выяснить и доложить. Вновь замечаю Марису и подружек, приглядывающих за мной. Вспоминаю, что в семь я должна проверять артефакты Витора. Мне никак не успеть. Я в тисках. Но я не дрейфлю и верно мыслю. Все меняет случайно оброненная фраза.

— Почему я опять должен тащиться на склады к демонам на кулички? — бурчит Оссар Уинстфилд, наш вреднющий завхоз, возвращаясь от грузчиков у задних дверей академии. — Этот Листер совсем страх потерял. Думает, его контора — единственная в городе, что поставляет посохи и зеркала, потому он может задерживать доставку? Ему найти замену — по щелчку пальцев.

— Я съезжу, все отберу и привезу, — быстро предлагаю я.

Оссар смотрит на меня с легким изумлением. Но его высокомерный взгляд медленно теплеет. Он был недоволен, что меня отрядили ему в помощницы: я новенькая и мне все приходится объяснять. Однако, кажется, я только что подсказала, как меня полезно использовать.

— Это далеко за городом, — предупреждает он и тут же добавляет, чтобы я не вздумала отказаться: — Ты должна вернуться к вечеру. Твоя практика по хозяйственному обеспечению рассчитана на один день и я должен оценить ее.

Я киваю и спустя пятнадцать минут уже мчусь на грузовом маджиккаре по объездному шоссе, сидя рядом с лысым, грузным водителем. Я все продумала и подготовила: засыпала остатки костяной пыли в карманы завхоза, объяснила свою хитрость профессору и важность этой поездки и предупредила через Марису Витора, чтобы не вздумал меня раньше времени искать, я вернусь до обеда и мы проведем наше свидание, как договорились. Однако через четыре часа я только выйду из маджиккара у складов и следом потеряюсь в пригородных лесах. Никто из них больше никогда со мной не встретится.

Пусть будут благодарны. Каждый из них по-своему меня ненавидит. Я избавляю их от негативной энергии, которая бы угнетала их жизни. В общем, настроение у меня приподнятое настолько, что я готова делать подарки даже своим недругам.

— Впервые за город выезжаете? — улыбается водитель, глядя на мое счастливое лицо, и я улыбаюсь в ответ. — Вам понравятся здешние места. В Чернолесье такая природа. Даже дышится легче.

Не могу не согласиться. С наслаждением вдыхаю свежий, дерзкий, окрыляющий воздух свободы, даже позволяю себе вздремнуть по дороге. Однако когда мы добираемся до места, все идет удручающе не по плану. Сбежать от водителя сразу не выходит. Едва спускаюсь с маджиккара, меня тащат по хрустящей щебенке на первый склад принимать магические зеркала. И вот я уже стою среди высоких стеллажей и вдыхаю запах пыльного картона, деревянной стружки, лака и красок.

— Ваши стеллажи с пятого по восьмой, — слышу вежливое объяснение завсклада, невысокой, полноватой женщины в очках. — Смотрите, проверяйте, выкладывайте. Грузчики придут и заберут то, что вы отобрали.

Я киваю, но думаю лишь о том, есть ли у этой постройки с потолками в два этажа запасной выход. Когда меня оставляют одну, я создаю видимость работы и отправляюсь на поиски. Вокруг ни души, слышны лишь мои глухие, шуршащие шаги по грязному бетону. Дохожу до дальнего конца огромного зала и двигаюсь по периметру, всматриваясь в стену. Стеллажи, заставленные коробками и ящиками, меня не интересуют. Должно быть, потому я не замечаю опасности.

Огромный деревянный ящик валится со стеллажа прямо передо мной, чудесным образом становится точно вертикально, раскрывается — и я утыкаюсь в свое отражение в зеркале. Еще мгновенье — и отражение разворачивается и устремляется в зеркальные глубины. Мое тело срывается за ним. Чужеродная материя обволакивает кожу и начинает проникать вовнутрь. Я чувствую холод и сырость зеркального перехода. Отчаянно пытаюсь вспомнить элементарное заклинание защиты против потустороннего захвата, но мой мозг парализован. Словно зеркальный двойник сжимает его холодными руками и блокирует память. Громко зову на помощь, но вырывается лишь хрип. Ужас пробирает до костей. И вдруг чудовищная сила сносит меня в сторону, словно ураганом, — я открываю глаза, уже лежа на бетоне.

Вижу мужское лицо, нависающее надо мной, чувствую, что тело прижато в полу огромной тяжестью.

— Эй! — Мужчина щелкает пальцами перед моими глазами. — Слышишь меня, Катарина?

Слышу, но не понимаю, откуда этот человек меня знает. Он охватывает огромными ладонями мою голову — и сперва я отчаянно сопротивляюсь, кручусь, отбиваюсь, но следом чувствую, как в мозгу проясняется и картинка перед глазами приобретает знакомые очертания. Вот теперь я его узнаю — я смотрю на Витора Северли. Только откуда он здесь? Не успеваю спросить.

— Какого праха ты вытворяешь? — гневно орет он мне на ухо. — Не знаешь, что нельзя разгуливать по магическим складам в одиночестве?

— Я не разгуливала, — огрызаюсь в ответ, но во время себя останавливаю.

— Ты просто удрать от меня собралась, да?

Молчу, наконец выбираюсь из-под его тяжеленного тела и поднимаюсь с пола.

— Еще немного и из-за своей глупости удрала бы на тот свет.

— И без тебя понимаю, — бурчу я.

Отряхиваю одежду и собираюсь вернуться к отбору товара. Похоже, сегодня мне не сбежать. Вдруг чувствую, как некромантские потоки закручиваются вокруг тела. Мгновенье — и я вешу, прижатая в шершавой боковине стеллажа.

— Думаю, мы неверно составили наш договор, — сухо бросает Витор. — Ты не уяснила своей роли и не ценишь дарованную свободу. Ее следует ограничить.

Вокруг моей шеи нарастает невидимое кольцо. Хватаюсь руками и призрачный холод обжигает пальцы.

— Отойдешь от меня дальше, чем на пятьсот метров, и отправишься туда, откуда я тебя только что вытащил.

Кольцо резко и с силой сжимается и я задыхаюсь. Следом валюсь на пол мешком с картошкой. Захожусь долгим, болезненным кашлем. От моей шеи осталось месиво. Но страшно прикоснуться. Поднимаю голову и окидываю Витора взглядом, полным ненависти. Он смотрит с презрением и насмешкой. Сила на его стороне — я в его власти. Пусть не надеется.

— Так значит, у меня есть выбор? — цежу я сквозь зубы и, пошатываясь, встаю с пола.

— Выбор есть всегда, Катарина. Но я, представь, знаю, что ты выберешь.

Ухмыляюсь. Спокойно обхожу его и шагаю внутрь зеркала.

Подскакиваю, делая глубокий, громкий вдох, словно я только что вынырнула из воды. На меня смотрит взволнованное, испуганное лицо завхоза.

— Ну наконец-то, — вырывается у нее. — Как же вы меня напугали, девушка. Если бы я знала, что вы всего лишь студентка, не оставила бы вас одну. Не думала, что Оссар пришлет неподготовленную.

«Я подготовленная», — хочу сказать. Магические зеркала — моя специализация. Я по ним могу диссертацию защитить, даже не обучаясь в академии.

Но завхоз вручает мне стакан воды и заставляет залпом его осушить. На вкус напиток холодный, даже обжигающий и отдает густой, смолистой горечью, как у хвои или полыни. Но я чувствую, как по телу разливается свежесть, а следом ее сменяет теплота, согревая меня и придавая бодрости. Возвращаю стакан, приподнимаюсь на локтях и оглядываю помещение, в котором оказалась.

Я в кабинете, по всей видимости, офисном. У стены поставлены большой, дубовый стол и высокое, кожаное кресло, рядом шкафы, забитые папками и книгами, на столе огромный экран смартмака отливает голубым светом, окна частично завешаны тяжелыми, темно-коричневыми портьерами. Глаз цепляет около одного из них высокую, широкоплечую фигуру Витора и я замираю.

Он стоит, широко расставив ноги, положив руки на бедра, и смотрит через окно вдаль. Перед глазами мелькают моменты нашего последнего разговора и я хватаюсь рукой за горло. Ошейника нет. Но я чувствую под пальцами зернистое, кремообразное вещество. Завхоз собирается объяснить, но ее перебивают.

— Оставьте нас, — доносится от окна громовой, холодный голос.

Витор не просит, он приказывает и даже не оборачивается. Женщина сочувственно улыбается мне, поднимается и спешно выходит за дверь. Вот, что значит, родиться в богатой, влиятельной семье высших некромантов, когда твой папа — министр, а мама — приближенная королевы. Ты только научился ходить на горшок, а уже имеешь право повелевать теми, кто старше тебя, если их статус недостаточно велик. Ты можешь смотреть на них свысока, можешь использовать, как половую тряпку, и не думать, насколько это унижает человека. Короче говоря, когда ты богат, легко быть сволочью.

— У меня нет времени лечить твою дурную голову, — снова слышу надменный голос. — Желаешь пополнить список призраков Гетенберга, я не стану тебя останавливать. Но сперва ты сделаешь то, что обещала.

— Если ты еще раз нацепишь мне ошейник, я и с места не двинусь, — угрожаю в ответ.

Витор наконец снисходит до того, чтобы повернуться ко мне лицом.

— Таких больных нужно сажать на цепь, поняла? Вы угроза общества. Не цените свою жизнь, а чужую и подавно.

Он подходит к столу и вытаскивает из-под него тяжеленную инвентарную сумку из темно-серого сукна. Опускает ее перед низкой тахтой, на которой я лежу, и требует:

— Проверяй и побыстрее. Нам еще возвращаться.

Послать бы его гонять призраков на погост. Но тело еще хорошо помнит леденящий, вяжущий холод зазеркалья. Как он пронзает меня и заполняет внутренности. Вздрагиваю от этих воспоминаний. Не хочу больше умирать. Не так скоро. Двух раз за один день вполне достаточно. Сажусь на тахту, поправляю платье и начинаю копаться в артефактах: магические посохи, ритуальные кинжалы, серпы, палаши, зеркало, чаша, ритуальные амулеты, тоники, благовонья. Да я полдня буду с ними разбираться.

— Ты же не собираешься использовать их все в сегодняшнем бою? — возмущаюсь и поднимаю глаза от сумки.

— Нет, но я не желаю держать в своей комнате лишний хлам, — отрезает он. — Делай, как обещала.

Выдерживаю его долгий, пронзительный взгляд. Ошейника на мне нет, но он все еще считает меня своей ручной собачкой. С трудом преодолеваю раздражение. Ненавижу, когда распоряжаются моей жизнью и наплюют на то, чего хочу я. Однако большей свободы я от него не получу, я понимаю это. Глубоко вздыхаю и принимаюсь за работу. Почти два часа уходит только на то, чтобы осмотреть все посохи. Но этого достаточно, чтобы вынести неутешительный вердикт. У Витора сегодня не будет энергетической поддержки.

— Это все фальшивки, — твердо заявляю я и поднимаюсь с пола, усыпанного магическими посохами.

Подребаю к сумке и беру сверху кинжал и палаш. Бегло осматриваю их, бросаю:

— Остальные вещи, должно быть, не трогали.

Это логично. Столько артефактов подделать за один раз — да это не мастер, это монстр. Мне бы пришлось неделями сидеть безвылазно.

— Тогда почему я не чувствую, что с ним что-то не так?

Витор подходит, поднимает один из посохов, легко подкидывает его и по стенам комнаты ползут энергетические потоки, заставляя ее светиться фиолетовыми оттенками.

— Это мираж, — отвечаю я. — Заготовка либо осыпана костяной пылью, либо внутри помещена заговоренная кость. Еще может быть сделана прицепка на зеркало и оно будет создавать реалистичные фантомы…

Я не успеваю договорить — меня обдает энергетической волной, однако она проходит насквозь и не причиняет вреда. Я лишь вздрагиваю от неожиданности. Благодарю великих некромантов, что мои знания и навыки превосходят совесть Витора.

— Я тебе не чучело на плацу, — с презрением бросаю ему. — Не смей швыряться в меня своими зарядами.

— Исправь это.

Он кидает мне испорченный артефакт и широким шагом направляется к дверям.

Вообще охренел! Мы на такое не договаривались.

— И не подумаю! — кричу ему в спину.

Он мгновенно оказывается рядом, нависает надо мной горой, припечатывая к полу. Его серые глаза темнеют и превращаются в раскаленные угли. Мне кажется, я замечаю огненный обод вокруг его радужки.

— Цену себе набиваешь? — шипит он.

— Я не работаю бесплатно.

Заставляю себя не отвести голову и не шагнуть назад. Чувствую его горячее, тяжелое дыхание на своем лице. Я готова провалиться сквозь землю, лишь бы этот паразит больше не приближался ко мне.

— Ты мне должна. У нас договор, — медленно выговаривает он. — Ты забыла? Мне напомнить?

Это он забыл. Лучше я умру, чем стану жить в кабале.

— То, что я должна, уже сделала. За остальное плати.

Стою и терплю его разрывающий взгляд. Хотя все внутри кричит: «Просто согласись. Потом сбежишь». Не соглашусь. Не позволю на себе ездить даже один день. На мне и так сидят гаргулья и те девицы. Я и пальцем не пошевелю сверх того, что оговорено.

— Чего ты хочешь? — цедит он сквозь зубы.

Действительно, чего я хочу? Деньги? Деньги мне всегда нужны. Но сейчас важнее другое. Мне предстоит вернуться в академию. А там мне вздохнуть не дадут.

— Я хочу стать твоей девушкой, — прямо говорю ему. — До конца соревнований. И чтобы все знали об этом.

Мне надо раз и навсегда отделаться от этих девиц. Чтобы они не шастали за мной и я смогла быстрее удрать.

Вижу, как красивое лицо Витора искривляется в мерзкой ухмылке. Какой же он отвратительный. Если бы подружки видели его сейчас, он бы навсегда остался девственником. Но в следующее мгновенье он режет меня словами, словно нож масло.

— Я уже говорил, Катарина, что не кладу в свою постель низкородную шваль. Не завожу девушек и не вожу их на свидание. И никогда не делаю то, что не хочу. А тебя я не хочу. Даже за плату.

Больше унизить он бы меня не мог. Мне на него плевать, он мне даже не нравится. Но от такого обращения кажется, словно когтями провели по сердцу. Чувствую себя оплеванной и обгаженной. Но я запомнила каждую букву. Буду уходить, верну ему долг за эту речь.

— Хочешь плату? — продолжает он и достает смартмак из кармана брюк. — Я заплачу тебе. Достаточно для такой, как ты. Говори, куда переводить?

— Наличными, — тихо отвечаю я. Он удивленно приподнимает бровь. — Я еще несовершеннолетняя. У меня нет счета в банке.

— А выглядишь гораздо старше.

«Ты тоже выглядишь не как мудак», — огрызаюсь мысленно.

— Отдам в академии, — бросает он. — Не бойся, не обману. Я держу свое слово. А теперь займись работой. Мне нужно оружие. А времени в обрез.

— Ты на складах в Чернолесье, — усмехаюсь я и складываю по его примеру руки на груди. — Купи себе все, что тебе нужно.

Вижу, как его надменное лицо вытягивается и покрывается побелкой. Радуюсь своей маленькой победе, но не позволяю слишком долго держать его прижатый хвост.

— Купи заготовку, — объясняю ему. — Я артефактор, а не волшебник. Или ты думаешь, я тебе за час посох с нуля смастерю?

Мы возвращаемся в академию спустя пять часов и едва успеваем к началу соревнований. Но Витор побеждает, громит противников подчистую. Зал взрывается в рукоплесканиях и криках поддержки. А когда этот цирк наконец заканчивает, я ползу по коридорам до своей комнаты и чувствую себя, словно по мне проехались армадой маджиккаров. Действие лекарства, нанесенного на шею, заканчивается и она горит после призрачного обруча, словно ее прижигают раскаленным металлом. Но в кармане лежит сотня золотых марок и это хоть как-то смягчает безумие прошедшего дня.

Навстречу идет группа студентов и я заставляю себя расправить плечи и выпрямить спину, поправляю на шее платок, чтобы скрыть синяки. Не хочу, чтобы завтра все академия обсуждала, кто меня душит в свободное от учебы время. Неожиданно тяжелая рука ложиться мне на плечо и в мгновенье массивное тело прижимает к стене. Упираюсь глазами в сильную, накачанную грудь, проступающую ромбиками сквозь белую рубашку. Тут же со всей дури луплю по ней кулаком, силюсь оттолкнуть нападающего. Целюсь ногой в причинное место. Не с той связались. Я знаю, как отбиваться. С детства живу на улице. Кто бы это ни был, урод, надолго запомнит свою промашку!

— Тихо, — слышу у самого уха и узнаю голос Витора.

Замираю.

— Чего еще тебе надо? — шепчу в ответ. — Отпусти немедленно.

— Сегодня ты спишь у меня.

Офигеваю от услышанного.

— Чего?

Мимо проходят студенты и ладонь Витора тут же закрывает мне рот, а тело еще сильнее прижимает к стене. Вторая рука гладит волосы, играя с выбившиеся локонами. Лицо наклонено так низко, что губы почти скользят по моей щеке. Чего ему надо? У меня почти паника.

— Я хочу, чтобы ты сегодня осталась в моей комнате, — повторяет он. — И это не просьба. Я заплатил.

Ошеломленно смотрю на него. Разве он не сказал?..