Глава 8 · Воришка и прочие приключения

Стою босая, в длинной бежевой тунике, руки уперты в бока, смотрю на Марису и ее подружек, сидящих на ковре и испуганно глядящих на Витора.

— Ну что, рассказывать будете или вас сразу к декану отвести? — спрашивает он.

Они вздрагивают и я вижу, как на их глазах наворачиваются слезы. Им повезло, что мы в академии и у Витора соревнования, иначе он бы уже скрутил их и подвесил на стену. Проверено на горьком опыте. Вчерашний день вспоминается с ужасом.

Девицы смотрят на меня глазами, полными мольбы. И что они хотят, чтобы я сделала? Вот дурилы.

— Мы просто хотели посмотреть, — наконец бормочет Мариса.

Идиотка, иначе не скажешь.

— Так, значит, все-таки к декану? — наседает Витор.

Он привычно стоит у стола, сложив руки на груди, надменный и холодный, смотрит свысока на девиц, уверенный, что они выложат ему все подчистую. Верю, он найдет способ их заставить. Но ему даже не приходится придумывать.

— Она поспорила с нами, — вдруг выдает Мариса и у меня перехватывает дыхание.

Да они вообще обкурились или трупного яда наглотались! Грожу кулаком дуре. Старшая хоть знает, с какими тупорылыми связалась?

— Она сказала, что будет с тобой встречаться, Витор. Мы хотели проверить, не врет ли.

«Мы хотели проверить». Голову бы себе починили. У скелетов мозгов больше.

Ловлю мрачный взгляд Витора, его фирменные угольки вместо зрачков прожигают меня насквозь, по коже ползут мурашки. Отвожу голову и начинаю рассматривать обои на стенах: как назло, незатейливый рисунок — ромбики да волнистые линии — даже глазу зацепиться не за что.

— Пошли вон! — слышу грозное рычание.

Девицы исчезают в мгновенье. Только дверь покачивается вслед за ними. Как обычно, они напортачили и свалили, а мне за их дурость отвечать.

— Вы теперь ставки на меня делаете?

Заставляю себя обернуться и посмотреть на него. Он криво улыбается, глаза по-прежнему темные. Но поза расслабленная. Не пойму, злится он, или ему наплевать.

— Разве это не идет на пользу твоей репутации? — выдаю первое, что приходит в голову.

Витор делает шаг и склоняется надо мной. Чувствую, как меня приминает к полу под его взглядом. Я проваливаюсь сквозь деревянные перекрытия, словно утопаю в зыбучих песках. Замечаю знакомый огненный ободок в его глазах. Нет, он точно зол. Прячу за спину дрожащие руки, но взгляда не отвожу.

— Закончи посохи, — цедит он сквозь зубы. — У тебя есть только эта ночь.

Большего мне и не надо. Юркаю под одеяло, хватаю первую попавшуюся заготовку, нож и погружаюсь с головой в вырезание рун. Чувствую, как проседает кровать под его тяжестью с другой стороны, но взглянуть не решаюсь. Спустя полчаса слышу почти бесшумное, размеренное дыхание. Наконец позволяю себе глубоко вздохнуть и расслабиться.

За ночь в комнате больше никто не появляется. Это и понятно, если воришку не насторожила победа Витора, то девицы его точно спугнули. Но я успеваю закончить с рунами и забираю заготовки, чтобы заполнить вырезанные желоба алхимическим составом, и установить камни, которые Витор обещает передать мне после обеда. Чувствую себя, как выжженный на солнце труп. Хотя нет, уверена, трупу приходится легче. Он ничего не ощущает, он труп. А у меня болит каждая косточка, глаза слезятся и самопроизвольно закрываются. Если бы рядом действительно нашелся труп, я б отправила его к ритуалистам, оживила и заставила ходить за мной следом, поддерживать веки.

Шея жжет вне себя, а в лекарскую даже не сходить. Начнутся вопросы: кто тебя душил и по какому поводу, а ответом у меня для них нет. Стараюсь не спускаться на первый этаж и не попадаться на глаза завхозу. Ему наверняка влетело за мою промашку с зеркалами. Не желаю выслушивать уничижительную лекцию и каяться в своих проступках. Вечером профессор и так устроит разнос, если он догадался о моей попытке сбежать. Хуже этого только то, что до вечера остается слишком много времени: впереди занятия, доработка посохов, проверка прослушки, а потом еще тащиться на соревнования Витора. Еще раз все проверять, следить, подмечать — легче удавиться. Но сперва придется сбежать подальше, чтобы кадаврики не сварганили из меня зомби, а ритуалисты не воскресили. Уверена, Маджи будет плевать, в каком состоянии я стану на нее работать: живом или мертвом.

Мимо меня проходит группа скелетов-уборщиков, громко гремя костями, во главе с призраком, одним из помощников Оссара. Вот такое будущее меня ожидает, если я срочно не изменю свой распорядок жизни.

— А ты молодец, — слышу голос Старшей и оборачиваюсь.

Как же она не вовремя.

— У меня зельеведение, — бросаю я ей, останавливаясь у дверей аудитории. — Так что говори быстрее.

Впервые вижу Старшую при дневном свете и в студенческой форме. Ее темно-каштановым волосам идет наш ярко-голубой цвет, а приталенный силуэт платья подчеркивает высокую, стройную фигуру и длинные ноги. Она красавица: тонкие, правильные черты лица, большие карие глаза, пухлые губы. Если Витор воротит нос от такой девушки, то, может, у него прогрессирующая слепота и помутнение рассудка? Или он просто зажравшийся кабель. А, вернее, все вместе.

Старшая улыбается мне, но я чувствую, что не от чистого сердца.

— Тебе удалось заполучить его всего за два дня. Это рекорд в КАС. Даже я бегала за ним почти неделю.

Сомнительный повод для гордости. Но молча принимаю комплимент.

— Теперь самое сложное, — говорит она.

— Точно, — вздыхаю я. Как дожить до вечера.

— Забраться к нему в постель второй раз.

Ах, ты про это. Кривлюсь, но сдерживаюсь от комментариев.

— Я тебе помогу.

Даже не успеваю среагировать. У дверей аудитории появляется один из помощников декана, невысокий щуплый паренек из душеведов, и громко кричит на весь коридор:

— Катарина Энвуд, здесь? В деканат. Срочно.

Смотрю изумленно то на парнишку, то на Старшую. Девица мне хитро улыбается и подмигивает. Треснутые смартмаки, что они задумали на этот раз?