Глава четвёртая

Кайрат Эш’Адер

О сне можно забыть. После такой эмоциональной встряски — мне хотелось крушить мебель, а не сладко обнимать подушку и пускать слюнявые пузыри.

По традиции — отправился в тренажёрный зал. Здесь я безнаказанно могу выпустить пар, без вреда для «окружающей среды», будь она неладна вместе с Хейли — её защитницей.

Упражнения на брусьях, гантели, отжимания… Нагрузка притупляет чувства.

Как можно быть такой занозой? Упрямей женщины — не отыскать во всех мирах. И ладно бы, действительно, женщины, так девочки.

Дохлая, невинная, можно сказать, взрослой жизни не познавшая, а гонор, как у императорской кобылы. При этом список её достижений очень и очень внушительный! Сразу видно, что девочка делом все эти годы занималась, а не грезила о «принце». Именно целеустремлённость, делает Хейли опасным противником.

Пока обучались в академии, я даже не представлял размер её «зубов». Так просто она всё сносила. Равнодушно. Я думал, девчонка не хочет со мной тягаться. Боится. Избегает. Теперь понял, как сильно я заблуждался, и, как Демиан был прав.

Потрогал всё ещё пылающую щёку и усмехнулся. Надо же… Первая моя пощечина в жизни и что-то подсказывает, что не последняя.

Нет, воевать с Хейли Блик бессмысленное занятие, пустая трата времени и сил. Нужно искать другой выход из сложившейся ситуации. Должен быть кто-то, у кого есть права и полномочия разорвать наш союз без последствий. Если мы сможем доказать, что «судьба» ошиблась, что плохая из нас истинная пара, что мы оба желаем оказаться друг от друга на расстоянии приличных километров…

Надо снова поговорить с Демианом: он должен знать того, кто нам поможет.

Наметив план действий и, выплеснув лишнюю энергию, которой по идеи и так не должно остаться после встречи с Камилой, отправился в душ. Не переношу запах чужих духов и человеческого тела.

Включил воду, стянул рубашку и замер. Сердце забилось быстрее, а я ведь даже ещё не успел сообразить, в чём дело. Принюхался и растерянно уставился на вещь в моих руках: на ней остался след земляничного аромата лунной. Наверно, когда я нёс её на руках…

Тело отозвалось болью в паху. Яростно разорвал рубашку и швырнул в урну. Чёрные искорки сорвались с пальцев, и вот тряпка уже полыхает ярким пламенем. Главное, чтобы пожарная сигнализация не сработала. Люблю смотреть на огонь. Успокаивает.

Спасть категорически не хотелось. Забрался на кровать с ноутбуком в обнимку, решив поработать. Надо составить план на ближайшую рабочую неделю. Поставить напоминания на важные мероприятия, такие как, открытие нового филиала. Ещё у нас ежегодный благотворительный взнос в фонд исследовательского центра, если бы Медуза только знала… Но я не для неё стараюсь, для жителей Солодаари.

Подтянул к себе «слайс» и набрал мастера производственного отдела. Только потом сообразил, что время, собственно, пять утра и человек, процентов на девяносто девять, — спит. Записал, что нужно проверить, вызвали ли ремонтную службу кранов. И назначил два аудита в разные отделы, чтобы не расслаблялись.

Довольный результатом и принятыми решениями, я всё же заснул. И это было ужасно. Потому что снова мне снилась она… Казалось, столько времени прошло: давно не появлялась, но нет, решила о себе напомнить…

***

Встал не в самом приятном расположении духа. Только протёр глаза, потянулся и испуганно дернулся, увидев в кресле Дантэ.

— Ты вообще спятил?! — возмущённо выкрикнул и запустил в брата подушку. — Дверь ведь заперта. Была…

— Хочу попросить тебя… — Дантэ сжал кулак, сдерживаясь. — Перенеси помолвку, дай Хейли понять, что ты не намерен на ней жениться и связывать себя узами по традициям Солодаари. А я позабочусь о том, чтобы избавить твою жизнь от неё общества.

Я насторожился. Брат никогда не болтает просто так, а значит, у него есть конкретный план, который мне уже почему-то не нравится.

— Ну-ка, поясни, — произнёс я и поднялся. Открыл шкаф и бездумно уставился в его глубину. Мне плевать, что надеть, сейчас меня даже не волнует, что будет на завтрак и, когда у нас следующая охота. Беспокоит только чересчур серьёзный брат и его намерения относительно Медузы.

— Что тут пояснять? — хмыкнул он. — Я нашел трактовку закона о заключении союза между «истинными», — на стол упала тонкая книжечка, больше похожая на брошюру. — Не зря провёл ночь в библиотеке.

Я недоверчиво взял книгу, раскрыл и отпрянул, выронив её. Символы внутри светились бледновато-жёлтым огнём.

— Это «Священные предания», поосторожней с реликвией, — Дантэ поднял книгу и убрал обратно за пазуху. — Тут сказано, что если между избранником и наречённой царит недопонимание, то Совет Солодаари во главе с архиепископом даёт паре отсрочку. На год. Вы, конечно, обязаны и дальше проживать вместе и прикладывать все усилия для достижения гармонии,… но нам главное выиграть время…

— Нам? — подозрительно перебил я. — Какая тебе с этого выгода?

Дантэ потёр переносицу, а чёлка съехала ему на глаза. Мне иногда кажется, что он нарочно её не стрижёт, чтобы прятать опасный взгляд за этой занавеской.

— За время отсрочки, я разработаю план и смогу убедить Хейли уехать…

— Но тогда… Она лишится всего. Зачем ей это делать? Ладно, я брякнул просто чтобы позлить её, ни на что не надеясь. Но ты-то… Я как раз думал о том, как нам разойтись миром. Честно, — я поморщился, — мне совсем не хочется подставлять Хейли. Какая бы заноза она не была, но оставить девушку без семьи, без рода, без любимого дела, слишком жестоко. Ты не находишь? — странно, что мне лезут подобные мысли в голову. Но когда я успокоился, думаю именно так.

Как бы не была сильна моя ненависть к этой дохлой Медузе, я не должен поступать как мразь. Раньше мои выходки всегда были в пределах разумного, без серьёзных последствий, кроме, пожалуй, того случая, когда я пытался её переехать. Но тогда, она серьёзно меня взбесила!.. правда, не помню чем.

— Если получится, как я планирую, Хейли не станет ни о чём сожалеть… — уклончиво ответил брат, всеми силами защищая свои мысли.

Я, наконец, застегнул рубашку и повернулся. Закрались сомнения, которые я должен проверить.

— Ты любишь её, да? Когда это началось? Как ты с ней познакомился? Ты ведь никогда не интересовался лунными…

Дантэ поднялся, намереваясь уйти. О, я знаю этот трюк. Но не сейчас.

Переместился в пространстве и преградил ему путь.

— Если ты не объяснишь, я не стану ничего делать.

— А если объясню? — отозвался брат, вскинув бровь.

Я деланно задумался и хитро усмехнулся.

— Я подумаю, — и протянул руку. — Книгу. Так мне будет лучше думаться. По крайней мере, идея с отсрочкой — хорошая. Может сработать. Главное убедить в этом альбиноску, без её согласия, я так понял, Совет нам ничего не одобрит.

Дантэ явно не хотел ничего рассказывать.

— Ты так много думал о Хейли… — через силу начал он, не глядя мне в глаза. — Что я невольно заинтересовался. Кто же так серьёзно занимает моего брата и вызывает такую борю эмоций? Самое для меня удивительное, было то, что при всей ненависти к лунной, ты часто думал о её глазах почти с нежностью… Это противоречие в твоих мыслях, подтолкнуло меня к действиям. Однажды я приехал к вашей академии…

И, собственно, с этого всё и началась. Я стал следить за Хейли Блик, а потом познакомился с ней. Всё? Ты доволен? — раздражённо процедил он.

Я, признаться, опешил и отошёл.

— Ты же знал, что лунная тебе никогда не достанется, она ведь избранная. Зачем тогда пошёл? Как так получилось, что ты влюбился?

Дантэ неприязненно поморщился.

— Да, откуда мне было знать?! Я хотел удовлетворить любопытство, чтобы дразнить тебя впоследствии…

Я покачал головой и отошёл.

— Хейли никогда не согласится сбежать с тобой.

— Почему ты так уверен?

— Альбиноска слишком предана своей семье, своему клану. Сбежать — значить опозорить свой род, подставить тех, кого любит. За это я её уважаю… — нехотя признался и заправил рубашку в брюки.

— Ты же её ненавидишь, — произнёс Дантэ, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Но это не мешает мне её уважать, — скупо улыбнулся и вышел, прихватив «Священные предания Солодаарии». Почитаю на досуге, если разберусь в символах.

В столовой собрались все, кроме Медузы. Странно, что она не спустилась раньше всех. Явиться последней: как минимум, неуважительно.

Прошел мимо Риана, не упустив возможности щёлкнуть его по затылку. Мелкий недовольно засопел, но отвечать не стал. Не за столом.

Поздоровался с Илиной, дочерью дяди, назвать её двоюродной сестричкой — язык не поворачивается, особенно после того, как я обнаруживал девушку сначала у себя в ванной, потом в постели. Это она так ненавязчиво флиртовала со мной. У «тёмных» вообще нет комплексов и стыда. Ужас. Прошел мимо хмурого Дантэ и сел рядом с отцом.

Я не хотел спрашивать, но так и подмывало:

— Где Блик? Валяется до полудня?..

Вилка едва уловимо дрогнула в руках отца.

— Меня предупредили, что Хейли встала рано и уже позавтракала. Более того, она приступила к делам…

— К каким? — фыркнул я и притянул тарелку с глазуньей и овощами.

— Важным, — раздалось прямо за моей спиной. — Кристиан, прошу прощения за опоздание, больше этого не повторится, — краем глаза уловил, как Медуза учтиво поклонилась. Вот ведь хитрая, знает, как выкрутиться. Делает вид, что уважает чужие традиции. Очень умно.

Ножки стула скрипнули по паркету, и меня окутал свежо-земляничный запах, словно я оказался на лесной поляне. У меня туго с воображением, но эту картину — представил явственно. Бледная Медуза хорошо бы смотрелась на зелёном фоне, среди красных ягод…

— Приятного всем аппетита, — раздался вежливый мелодичный голос. Отец ответил кивком, я — усмешкой.

— Чем ты занималась, Хейли? Я уже и не надеялся, что ты почтишь нас своим присутствием, — сдержанно произнёс глава «Дома Ночи», не выдержав.

Искоса заметил, как дрогнули бескровные губы лунной, словно боясь улыбнуться.

— Я бы не посмела не прийти. Для меня традиции… моего избранника — мои традиции, — опуская голову, робко вымолвила Медуза, и я готов поклясться на крови, что она пыталась не рассмеяться. Вот гадина! Ещё издевается и получает от этого удовольствие. Признаться, странно видеть альбиноску такой… насмешливо-ироничной. Она всегда была образцом сдержанности и невозмутимости.

Мой отец самодовольно кивнул, не ощущая подвоха.

— Чем же ты занималась?

На стол опустился ежедневник.

— Я составила список возможных гостей и предварительные даты нашей помолвки. Хотела согласовать с вами. Что скажешь Кайрат? — Медуза повернулась ко мне, раскрывая ежедневник. Я видел только пляшущие смешинки в матовых глазах… — Стоит ли приглашать твою кузину из Южной Катарины? А вот ты сотрудничал с Мэйсоном Кроули, кажется, вы дружили… И двоюродный дядя Стенворд…

Проклятый, да откуда она откапала эти имена?! Я думал, этих существ нет давно в природе! Кого она ещё собралась пригласить?

— Надеюсь, ты не включила в свой список умершую бабушку Грэту? — язвительно поинтересовался, кромсая вилкой овощи.

— Хотела, — альбиноска насадила кусочек черри и погрузила в рот. Очень изящно… — Но не смогла дозвониться.

Против воли и здравого смысла мои губы поползли вверх, в то время как альбиноска оставалась абсолютно серьёзной.

Отец поперхнулся и взял ежедневник.

— Я ознакомлюсь и вечером, после семейного ужина, всё обсудим.

Дантэ даже не смотрел на нас, но я видел, как сердито гуляли желваки на его лице. Интересно, Медуза догадывается о его чувствах?

— Ещё я подумала, что можно украсить двор по определённой тематике. Вот, я подобрала разные варианты: «ретро», «воздушный бриз», «жаркое лето»… — передо мной положили «слайс»: пестрые картинки менялись так быстро, что зарябило в глазах. — И знаете, нам следует одеться в одной цветовой гамме. Как тебе зелёный? Или аквамарин? Я думала взять за основу жёлтый…

— Так, хватит! — не выдержал я, выключая «слайс». — Я понял твой замысел. Хочешь довести меня?

Медуза невинно хлопала глазами, словно не понимает.

— Я лишь занимаюсь организацией нашей помолвки. Раз ты не хочешь принимать участия, мне пришлось всё взять в свои ответственные руки.

Мои глаза яростно сузились. Так вот чего она добивается… Я не должен поддаваться на провокации.

— Нам нужно поговорить, — резко выдохнул и поднялся, борясь с раздражением, которое странным образом смешалось с болезненным весельем. Это же надо быть такой хитрой! Так изощрённо всё продумала и подала. Поаплодировал, если бы так не бесился.

— Нет, — спокойно отозвалась альбиноска и приступила к завтраку.

— Что значит, нет? — слегка опешил я.

— Я буду говорить только о том, что касается церемонии.

— Ты ведь даже не знаешь, о чём я хотел сказать! — вспылил я, отчаянно желая придушить нахалку.

Альбиноска передёрнула острыми плечами.

— Нет, — спокойно повторила и вытерла губы салфеткой. — Я поеду с тобой на работу. Это отличная возможность показаться на людях, как пара.

— Что?! — воскликнул я, стол чудом не загорелся. Медуза перевела взгляд на потухшие искорки и осуждающе покачала головой.

— А на обратном пути, заедем в центр, мне нужно кое-что проверить, — непринуждённо добила она и улыбнулась. Насмешливо.

— Знаешь, что… — угрожающе прорычал, тыкая пальцем в костлявую грудь Медузы. — Я сам решаю, куда и с кем ехать. Ты ещё пожалеешь, что не выслушала меня! — развернулся и переместился в пространстве, сразу к машине. Потому что злился, хотя отец предупреждал, чтобы часто не использовали способности, пока дар плохо поддаётся контролю.

Сунул руку в барсетку с документами и не обнаружил брелка от машины. Ничего не понял, и порылся на полках в гараже, где-то должен быть запасной. Может, выпал?

Пришлось возвращаться в комнату.

Открыл дверь и встал, оцепенев. Альбиноска сидела в кресле, закинув нога на ногу, и играла моим,… моим брелком от машины!

— Я за рулём, — резко поднялась она, спрятав ключ в кармане, и уверенной походкой направилась к двери: разрез длинной юбки открывал вид на стройные, хоть и худые ноги, затянутые в тонкий капрон. Стук каблуков эхом звучал в моих ушах…

Я догнал Медузу уже в коридоре.

— Ты рылась в моих вещах? — от удивления и шока, даже злиться перестал. Лунная даже не замедлила шаг.

— Ты не оставил мне выбора, — холодно отозвалась, перестав играть. Вот оно истинное лицо лунной, как мне кажется. Равнодушная, целеустремлённая и расчётливая гадина.

— А что если я заберу ключи силой, не подумала об этом? — затаив угрозу поинтересовался я. Интересно, как Медуза выкрутится теперь.

Альбиноска остановилась: взгляд спокойный и… уставший.

— Попробуй, — вымолвила она и в следующую секунду, хрупкую фигуру девушки, словно мягкий кокон, окружил столп света. Ослепляющий.

Я зажмурился и отпрянул. Прикрываясь рукой, проглатывая испуг и изумление, попытался коснуться света. Он ужалил, словно взбесившая оса.

— Но как?! Ты не можешь использовать дар! — я не верил.

Свет погас.

— Могу, — альбиноска продолжила путь.

— Как?! Я на год старше тебя и не могу… — мне под ноги полетела жёлтая вспышка. Я отскочил.

— Могу, — спокойно повторила она.

— Это невозможно! Дар проявляется только в двадцать один, потом формируется, он не устойчив… — и снова вспышка и ещё одна. Я скакал, как белочка. — Да, хватит!

Альбиноска остановилась.

— Могу научить.

Недоумённо моргнул.

— Если извинишься за все гадости, что мне сделал. И попросишь: Хейли, научи меня, пожалуйста, подчинять дар, чтобы я, придурок такой, не перегорел. А я отвечу: конечно, Кайрат. Учись сам! — выплюнула она, а в матовых глазах зажглись, словно лампочки, жёлтые блики. — Но если ты начнёшь нормально себя вести… Примешь наш союз и выбор судьбы. Я прекращу это представление и помогу тебе.

Стиснул челюсти и упрямо мотнул головой. Вместо ярости, нахлынула усталость. Какая-то обречённая усталость, словно я ломлюсь в закрытые двери. Мной вдруг овладел порыв, объяснить альбиноске всё как есть, открыться, довериться. Но природная подозрительность и настороженность снова взяли вверх. Хейли Блик не то существо, с которым мне стоит вести доверительные беседы, особенно, когда она выступает в роли моей невесты.

— Ты не поймёшь, — сухо отрезал и продолжил путь, уже позабыв, что ключей-то от машины у меня и нет.

Позади раздался отчётливый «фырк» и мерный стук каблуков.

— Могу предположить, что ты не хочешь жениться, — раздалось спокойное, когда я же толкнул дверь во двор.

— Ты очень сообразительная, — иронично заметил и направился в гараж.

— И дело не во мне. Ты против навязанных традиций, привык сам распоряжаться своей жизнью и тебя просто коробит от того, что принуждают и приходиться подчиняться. Будь на моём месте любая другая, это мало бы что изменило. Пожалуй, только то, что избавиться от другой было бы легче. Так ведь?

Я запнулся, чуть не ударился о дверь, что открылась не до конца и выругался.

— Проклятье! Да, что ты… привязалась? В психологи подалась? — признаваться, что Медуза права — совсем не хотелось. Она словно видит меня насквозь и знает всех моих «тараканов» в лицо и по имени…

— Ты не думал, что чувствую я? Конечно, не думал. А я ведь чувствую примерно то же самое. Разве у меня был выбор? А если был бы? Думаешь, я бы выбрала тебя? Думаешь, я горю желанием посвятить себя другой семье в двадцать один год? Нет, — альбиноска покачала головой, а её худое и до дрожи выразительное лицо превратилась в болезненную маску сожаления и бессильного отчаянья. — Мои мечты далеки от замужества. И как бы мне не хотелось, но я тебя прекрасно понимаю, как никто другой. И знаешь, даже считаю, что тебе тяжелее приходится. Меня «дрессировали» с детства, готовили к этому дню. Я, в принципе, морально давно смирилась. А вот ты… существо, свободу которого никогда не ограничивали, вдруг лишился её и был совсем к этому не готов. Вот теперь скажи мне, мы можем договориться, найти какой-то компромисс или ты и дальше будешь меня ненавидеть?

Я смотрел в холодные, стеклянные матовые глаза, не понимая, что меня так нервирует. Во всей этой речи мой ненормальный мозг выхватил не самое важное и существенное, а что-то бесполезное и вредное для моей психики. Например, слова альбиноски о её не желании выходить за меня замуж — неожиданно и круто проехались по самолюбию, а то, что мы, в сущности, оба находимся в глубочайшей заднице, это я благополучно упустил.

— Заводи машину, — не глядя бросил я, борясь с внутренним противоречием. И послать охота и вроде согласиться надо. Но не хочется ни того, ни другого.

Медуза спокойно сняла сигнализацию с машины и села за руль на моё, мля, водительское место. Не то, чтобы я с нежностью и какой-то странной ревностью относился к куску железа на колёсах, но раньше никто не сидел на моём месте, а я не ездил на пассажирском. Это странно…

Осторожно прикрыл дверь и пристегнулся ремнём.

— Водить-то хоть умеешь? — спросил, а сам вспомнил, что видел альбиноску во дворе академии на беленькой машинке.

Она спокойно и уверенно выехала за ворота. Более того, хрупкая и невысокая лунная идеально вписывалась в интерьер моего автомобиля, словно он специально был выполнен под неё.

Когда выехали на трассу, Медуза достала «слайс», я уже хотел запаниковать и выхватить устройство из цепких тонких пальцев, как девушка перевела его на «голосовую команду» и установила в мою подставку на панели приборов.

— Я смотрю ты чувствуешь себя комфортно, — не сдержал язвительной иронии, следя за альбиноской исподлобья.

— Правильно смотришь, — невозмутимо отозвалась она и стала отдавать быстрые и чёткие команды устройству, все связанные с работой.

На экране мелькали схемы, вычислительные отчёты, графики роста и развития. Периодически кому-то отправлялись сообщения, приходили другие. И я невольно пытался разобраться в этой «абракадабре». Заинтересовался. Увлёкся.

Понял, что Медуза вычислила и сравнивала «мертвые» зоны Солодаари: какая почва всё ещё непригодна для использования, какую удалось возродить. Искала проблемы «участки» и помечала их красным, заносила в отдельный список. Подсчитывала количество промышленных заводов и примерный объем выделяемых ими токсинов. А вот генетические премудрости селекции, для меня так и остались неизведанными далями.

Я уже было открыл рот, чтобы поинтересоваться, но вовремя закрыл.

Медуза выключила «слайс» и отсутствующим взглядом сосредоточилась на дороге, хотя до этого даже не следила за ней, управляясь с авто очень профессионально, замечая все знаки и светофоры, вовремя пропуская другие машины.

— Я хотел тебе предложить поговорить с архиепископом. Если он признает наш союз недействительным, ведь мы оба выражаем несогласие, его могут аннулировать, — бездумно вымолвил я, уставившись перед собой. Краем глаза уловил, как напряглись пальцы альбиноски на руле.

— Нет, — сухо и коротко отрезала она. Уже привычное раздражение и ярость клубком смотали мои нервы.

— Почему? — процедил в ответ, повернувшись. — Если союз аннулируют законно, тебя никто не заклеймит. Мы ничего не потеряем, просто разойдёмся и сможем впоследствии создать нормальные семьи…

Медуза ударила по тормозам так резко, вильнув на обочину, что я чуть не врезался в стекло, а потом в «торпеду».

— Спятила?! — заорал я, боясь отстёгивать ремень, а меня прямо колотило от злости и выплеска адреналина.

— Ты не как не поймёшь, да? — альбиноска не на шутку разозлилась, но в отличие от меня не разбрасывала дымящиеся искорки. Просто невероятно, как она управляется с даром! — Какой бы шаг я не предприняла, отец меня никогда не простит. Я должна следовать системе, быть покорной и проявлять уважение. Пойти к архиепископу с такой просьбой — значит пойти против его воли. Ты не понимаешь, насколько жестоки наши нравы, не понимаешь, насколько Лунный Князь с потрохами верен старым законам Солодаарии. Для него сохранение древнего рода — превыше любых целей и потребностей. Он скорее пристрелит меня, чем позволит выйти замуж не за ифрита. До помолвки четыре месяца, попробуй смириться с мыслью, что я твоя Наречённая.

Мои глаза бешено сузились, ярость ураганом ворвалась в мозг, подобно чуме, отравляя всё на своём пути.

— Хочешь, чтобы я смирился?! — рывком отстегнул ремень, чуть не сломав крепление. — Хочешь, чтобы стал твоим мужем?! На всю жизнь, да?! А ты знаешь, какие бывают мужья?! Не хочешь бороться, испугалась, жалкая альбиноска! И меня пытаешься сделать покорным и безропотным по своему подобию. Что ж! Я стану твоим мужем и начну прямо сейчас!..

Не понял как, я туго соображаю в приступах гнева, выдернул лунную из кресла, усадил себе на колени и в пился в маленький рот. Наказать. Напугать. Сделать больно. Это всё что я хотел и совершенно не ожидал, что, тонкие на вид, губы окажутся такими мягкими и… сладкими.

Дрожь пронзила тело…

Девушка отстранилась сама, и остервенело вытерла рот, в потемневших матовых глазах полыхала ярость.

— Что ты сделал?! — сипло произнесла она, пытаясь слезть с моих колен. Я смотрел и уже сам не понимал, что сейчас произошло.

— Только не говори, что это был твой первый поцелуй, — сокрушённо выдохнул, представляя, что натворил. Никогда не относился к альбиноске хорошо, но в мои планы не входило портить её впечатления о «первом поцелуе», о котором так мечтают все девушки мира, представляя его особенным. Для меня это мало, что значит, но сейчас…

Медуза ничего не сказала, вернулась за руль, а лицо превратилось в каменную маску, только румянец на щеках выдавал её истинное состояние.

Стыд подкрался бесшумно и снайперски выстрелил мне прямо в мозг. Точное попадание…

— Медуза я… дьявол!.. — выругался, сжав кулак. — Хейли… — произносить её имя было не просто неловко, казалось, я не имею на это права.

— Просто заткнись и сделай вид, что ничего не было, — ровно вымолвила альбиноска. Равнодушно. Бесстрастно.

Стыд услужливо уступил место уже родной ненависти. Мне отчаянно захотелось повторить этот грязный трюк поцелуем. Зачем?.. Да, Проклятый его знает. Но то, что я видел на лице лунной после него, мне нравилось куда больше, чем то, что вижу сейчас.

— Совет может дать нам отсрочку на год. Так гласит «Священное предание». Мы будем продолжать жить вместе, но выиграем время… — нехотя произнёс я, вспомнив о «хитром плане» Дантэ. Может, действительно, пусть забирает свою болезную Медузу, да и Бог с ней?

— Хорошо, — согласие прозвучало громом среди ясного неба.

— Что? — переспросил недоумённо, будто ослышался. А почему я, собственно, думал, что альбиноска не согласится?

Не заметил, как подъехали к воротам завода, а я ведь даже не говорил, что сначала хотел сюда заехать, а потом уже в офис.

Открыл окно, приложил электронный пропуск, кивнул охраннику, который удивлённо таращил глаза, и повернулся к альбиноске.

Она припарковалась на место гендиректора, отстегнула ремень и тоже повернулась.

— Давай, Кайрат, уже сбросим маски и признаемся хотя бы себе: нам не нужен этот союз. Так почему я должна отказываться от возможности отсрочить помолвку, думаю, это отец сможет мне простить. Ты только постарайся так открыто не «гулять», как раньше, а я уж постараюсь сберечь свою невинность ещё на год.

— Постараешься? — нервно переспросил, почему-то выцепив только эту фразу из всего монолога.

Медуза недоумённо захлопала длинными ресницами.

— А что тебя удивляет? Ты думаешь, только тебе секса хочется? Мне, на минуточку, двадцать один, а момент поцелуя с «прекрасным принцем», ты уже безнадёжно испортил.

Кажется, начинаю догадываться, почему она меня так бесит. Ну и гадина.

— Я пошутил, — процедил сквозь сомкнутые зубы, намереваясь покинуть «тонущий корабль».

— В смысле пошутил? — не понялся альбиноска и выскочила следом. Я не слушал. Просто шёл в сторону пропускного пункта. — Кайрат, подожди! Что значит, пошутил?!

Медуза быстро нагнала и пристроилась рядом, семеня короткими ногами.

Я остановился, вынудив лунную врезаться мне в грудь.

— Совет ничего нам не даст, нет такого закона в «Священном предании», я пошутил.

Альбиноска сделала шаг назад, освобождая меня от плена своего аромата.

— По-твоему это смешно? Дать надежду и разрушить её — это смешно?! Ненавижу тебя… — тихо прошипела она и пошла к входу.

— Взаимно, — мрачно выдохнул, думая, во что же я ввязался?