Глава 12

Утром меня накормили завтраком. Отказываться было неудобно, поэтому я запихала в себя предложенное. Было вкусно, но состояние такое, что я ничего не замечала.

Вставали здесь рано, так что уже в половину десятого я выехала из деревни. Проезжая мимо домов, подумала: теперь оставшиеся будут рассказывать сказки о появлении очередной дочки Андрея. Но он об этом все равно не узнает, так что можно не волноваться.

Решив не делать вчерашний крюк, я поехала по главной дороге и прогадала. По времени быстрее минут на сорок, а голова разболелась нещадно. Дорога была убитая, и я скакала по ямам безостановочно.

Приехав в город, загнала машину на мойку, пришло время вернуть её Алле, и так сколько дней уже пользуюсь её добротой. Включила мобильный, который все дни пролежал в сумочке, обнаружив десяток пропущенных вызовов от Максимова, усмехнулась. Настойчивый мужчина. Даже смс прислал, мол, не обидел ли он меня чем-то. Эх, Пётр Павлович, знали бы вы… А впрочем, все пустое.

К галерее я подъехала через полчаса, передав девушке ключи вкупе с множественными благодарностями, спросила, как дела.

— Представляешь, — тут же заболтала она, — приехал какой-то фриц и купил все картины разом.

— Да ты что, — высказала я удивление, хотя и вяло.

— Ага. Мы весь день вчера носились, как угорелые, все организуя. А Николаева, оказывается, успела с ним договориться, часть бумаг подготовила заранее. Хоть бы сообщила, что ли, чтоб такого дедлайна не было. Дядька-то уже сегодня улетает в Германию.

— Выставку закрыли, выходит?

— Само собой, всего два дня провисели картины. Он ещё и неустойку заплатил, прикинь? Бывают же люди.

— А кому достанутся деньги за картины?

Этот вопрос поставил Аллу в тупик.

— Ну… Не знаю. Если Наталья оформляла договор, выходит, права у неё? Или доверенность на ведение дел…

А я подумала: ничего семья Гарри не получит. Уверена, деньги перейдут Наталье. Забавно, так любить Гарри и так подло обойтись с его родными… И новая мысль: а так ли уж она его любила? Ведь я знала об этом только с её слов. Гарри, конечно, не отрицал их связи, но, скорее, просто молчал, уходя от темы. Возможно, видимостью отношений на самом деле они прикрывали темные делишки, теперь я знаю, что Наталья вполне на такое способна. Она не просто нервная самовлюбленная женщина, она отличный бизнесмен, руководитель, такая способна уболтать молодого художника на… А собственно, на что? Этого я пока не знаю. Но если моя версия верна, Наталья использовала Гарри, а когда он стал опасен… Избавилась от него? Как избавилась от Вити Малышева?

От этих мыслей я, видимо, побледнела, потому что Алла тревожно спросила:

— С тобой все в порядке?

— Да, — кивнула ей, — спасибо ещё раз, мне бежать надо. Созвонимся.

Быстро попрощавшись, я направилась к дороге. Ждать было невыносимо, тормознув машину, доехала до квартиры, напряжённо размышляя.

Все это время я исходила из того, что Наталья, как и я, хочет найти убийцу, то есть действует в интересах Гарри. А если предположить, что на самом деле она действовала в своих интересах? Играла роль влюблённой брошенки, играла на ура, докучала следователю, доказывая, что Гарри не был наркоманом, потому что знала: он им действительно не был. И такое поведение сыграет в её пользу.

И что, она приехала к Гарри и заставила его уколоться? Нет, это необязательно делать самой, у неё, наверняка, есть связи, люди, которые могут пойти на подобный шаг за деньги. Хотя откуда у нее такие люди? Все-таки она бизнесмен, а не криминальный авторитет. Абы кого не попросишь, будешь потом всю жизнь расплачиваться, откупаться от шантажа. Выходит, сама? Но почему Гарри пустил её? Как позволил вколоть наркотик? И алиби… Неужели у неё нет алиби? Положим, о последнем она позаботится, но остальное… Не могла представить. Но я не могла представить и то, что младенца может похитить подросток, и что другой подросток столкнёт его из окна. Так что не стоит отметать этот вариант.

Я вытащила блокнот и уставилась в него. Сделки начались после появления Николаевой, тут сходится. Но чем же они занимались?

Да собственно, что Гарри делал лучше всего? Рисовал. Хоть Илья и предположил, что сделки могли быть иного рода, но узнав Гарри, я слабо в это верю. Он умел рисовать и делал это гениально. Как можно использовать данный талант? Подделка картин — первое, что приходит в голову. Что, если шифр — это название картины? Дома, открыв интернет, я решила проверить данную версию и убила на это два часа. Не знаю, бред или не бред, но смогла подогнать все шифры под картины. Участь их не особенно отслеживалась, но две были проданы на аукционе в частную коллекцию. Ещё бы узнать подробности хотя бы этих сделок, кто выступал посредником. Но в моем случае это нереально. Рогожин смог бы, а я одна не могу ничего.

Последняя фраза прозвучала в голове двояко, я нахмурилась, запрещая себе думать о нем, а сердце сжалось от вчерашних воспоминаний. Я понимала: наши пути с Ильёй разошлись окончательно. Он отомстил, теперь я знаю, за что. И он не простит, такие не прощают, хотя моей вины осознанно в этом всем нет, но я как эпицентр, стянувший вокруг себя все беды. Илья ищет успокоения в мести, и я навсегда для него буду только той, из-за кого умерла его сестра. И на этом все. Я должна смириться и жить дальше.

Так, этим мыслям в голове путь заказан, а то опять трясти начинает. Вернёмся к Гарри. Устало вздохнув, я уставилась в блокнот. Ладно, положим, я права: Николаева втянула Гарри в незаконный бизнес. Он подделывал картины, она их продавала как оригиналы, а сами оригиналы, скорее всего, уходили за ещё большие деньги тем, кто знал о происходящем. Возможно, за границу. Фанатиков вроде Максимова немало, Наталья работает в искусстве, наверняка, завязки есть. Нужны ведь и оценщики, которые подтвердят подлинность, юристы… Ладно, этот вопрос пока в сторону.

Вдруг Гарри хочет уйти из бизнеса. Покончить со всем разом, так он сказал другу. И в один момент становится из союзника врагом, опасным свидетелем. Не сумев уговорить парня, Наталья решает от него избавиться. Так все гладко и просто, даже страшно.

Может, пойти к Шаврову, отдать блокнот и поделиться мыслями? А он скажет, что все то же Гарри мог затеять без Николаевой, улик против неё нет. И будет прав. Да мужчина вообще слушать меня не станет. Он закрыл дело о самоубийстве и меньше всего хочет открывать новое об убийстве без улик и доказательств.

Значит, надо проверить эту версию и найти чертовы улики. Где-то же ведь Наталья взяла наркотики. Можно отследить их путь, найти наркодилера и… и ничего. Так он мне и сознается, что и кому он поставляет. Нужна помощь, определённо, но рассчитывать не на кого. Хотя…

Визитка нашлась на дне сумки, изрядно помятая. Набрав номер и прослушав гудки с полминуты, я уже собралась вешать трубку, когда Кирилл ответил. Моему звонку был удивлён и этого не скрывал.

— Был уверен, что не позвонишь, — заметил мне.

— Встретимся?

— Вот так сходу?

— Ага. Желательно побыстрей.

— Что-то случилось? — Кирилл посерьезнел.

— Есть разговор.

Немного помолчав, он сказал:

— Давай через полтора часа в "Зеленом страусе" на Кирова, найдёшь?

— Конечно. Договорились.

Быстро приняв душ и выпив чаю, я отправилась по указанному адресу. "Зелёный страус" оказался помпезным баром с высокими ценами. Когда я вошла, Кирилл уже ждал меня за столиком, потягивая через трубочку сок.

— Что случилось? — спросил, чмокнув в щеку и предложив сесть напротив. Заказав чай, я выдохнула и уставилась на него.

— Ты ведь продаёшь наркотики?

Поперхнувшись соком, Кирилл закашлялся, косясь по сторонам.

— С ума сошла?

— И все-таки? Ты же мне сам сказал.

Нахмурившись, он посверлил меня взглядом.

— Предположим, и что?

— Химические наркотики через тебя достать можно?

Черт, я даже не знаю точно, от чего скончался Гарри, как я буду искать наркодилера? Что же я раньше не осведомилась у Ильи о подробностях? Андрей тоже знает, он же первое время проявлял интерес через знакомого следователя. Надо будет уточнить у него, хотя пока я не особенно представляю, как это сделать.

— Ты, что, на наркоту подсела? — озабоченно спросил Кирилл, вглядываясь в меня. Видимо, пытался понять, не под кайфом ли я. Даже смешно стало.

— Кирилл, у меня друг умер от передозировки.

— Ясно, — протянул он, — и?

— Я хочу знать, кто продал ему наркотики.

— Шутишь? — парень даже присвистнул.

— Ведь у нас небольшой город, — пожала плечами, — вдруг мне повезёт.

— Как зовут друга? — спросил Кирилл.

— Игорь Крестов. Он был художником, писал картины под псевдонимом Гарри Ставровский.

Кирилл, быстро взглянув, отвернулся, погружаясь в задумчивость, а я почти поверила: он что-то знает.

Наконец, он взглянул на меня, я смотрела с надеждой, и Кирилл нахмурился ещё больше.

— Не жди чудес, Алиса, — сказал мне, — просто имя показалось знакомым, вот я и пытался вспомнить, где его слышал.

— Вспомнил?

— Да, — неохотно ответил Кирилл, — было дело, сидели в клубе компанией… Есть там одна, тоже типа художница, видел я её картины, мазня… Но она из богатеньких, потому все пытаются разглядеть в ней талант… Вот она и распространялась об этом художнике. Они знакомы были вроде, тусили вместе. У них же своя компания, сброд всякий: художники, поэты, музыканты. Вот она после смерти парня вспоминала его.

— Ты меня можешь с ней свести? — даже слушать подробности не буду, очевидно, с девчонкой стоит переговорить.

— Не знаю, дело такое… — он вздохнул, косясь на меня. Я молитвенно сложила руки, Кирилл усмехнулся. — Умеешь ты убеждать. Хотя я бы предпочёл поцелуй. Для начала.

— Перебьешься, — ответила с улыбкой, — давай звони.

— Ну и характер, — покачав головой, Кирилл, взяв телефон, вышел на улицу. Пока он звонил, я размышляла. Когда, интересно, Гарри успел сойтись с какой-то девицей? Я была уверена, он из студии носа не кажет. А у него была своя жизнь, о которой я вообще ничего не знаю. Да уж.

Тут вернулся Кирилл, садясь за столик, сказал:

— Она сейчас дома, говорит, можно подъехать. Я сказал, ты будешь в течение часа.

— Отлично. А ты?

— Меня уволь, делать больше нечего, что ли?

Он подозвал официанта, попутно рассказывая:

— Зовут Алена Тихомирова, живет на Репина, 11, квартира 18.

— Что она хоть за человек?

— Человек, — хмыкнул Кирилл, — малолетка, лет девятнадцать ей. Активно познает мир вокруг, а именно употребляет все подряд и трахается, с кем ни попадя. Девчонка без комплексов.

— Понятно.

Вот вообще непонятно. Она и Гарри? Слабо верится. Он же наркоманов терпеть не мог, а тут такое. Ладно, выясним, что там за девочка.

Вскоре мы покинули бар, Кирилл пошёл проводить меня до остановки. Не знаю, откуда выскочил этот парень, но в какой-то момент плечо пронзила боль, а моя сумка, бесцеремонно сдернутая с него, оказалась в чужих руках. Мы с Кириллом одновременно бросились вперёд, за вором. Я развила небывалую скорость, и вовсе не из-за личных вещей, в сумке был блокнот, терять его я не планировала. Но нам не повезло, парень прошмыгнул мимо толпы на остановке, я потеряла его из вида, а когда обогнула толпу, того и след простыл.

— Черт, черт, черт, — выругалась, останавливаясь, упирая руки в бедра и пытаясь отдышаться. Плохо, очень плохо. Блокнот был единственной уликой, какой-никакой, но уликой. В нем детали сделок, написанные самим Гарри. Даже если я все правильно разгадала, моя писанина без блокнота ничего не стоит.

Снова выругавшись, я пнула ногой урну.

— Ключи от дома в сумке были? — спросил Кирилл. Я устало покачала головой, они лежали в кармане. Паспорт дома, как и основная сумма денег, в сумке только телефон, кредитка и немного налички. Ещё распечатки и блокнот.

— Ладно, — вздохнула, повернувшись к Кириллу, — дай денег в долг.

Он добродушно усмехнулся, доставая бумажник.

— Можешь не возвращать, — заметил, давая приличную сумму, а с ней ещё одну свою визитку, — звони, если что, я всегда рад. Даже без поцелуев.

Его слова заставили улыбнуться, несмотря на ситуацию.

— Спасибо, Кир, — я чмокнула его в щеку, — обязательно позвоню.

Тут подъехала нужная маршрутка.

— Возьми такси, — с укором сказал он, я только рукой махнула, прощаясь.

По дороге думала о том, как мне не повезло. Надо было спрятать блокнот дома, а не таскать с собой. Но я была уверена, лучше пусть будет при мне, надёжнее. И вот результат.

Ладно, теперь уже ничего не поделаешь, встанет вопрос о нем, так видно будет.

Алена Тихомирова жила неподалёку от Рогожина и Николаевых, в похожем доме, я невольно представила себе беспардонную девицу с непомерным самомнением и ошиблась.

Дверь открыла сама Алена, выглядела она совсем девчонкой, я бы и восемнадцати не дала. Симпатичная, хотя глаза немного навыкате, я таких называю "родился-удивился", но в целом миленькая, фигура хорошая, длинные светлые волосы до поясницы. Одета в пижаму, если учесть, что день клонился к концу, можно сделать вывод: образ жизни здесь ведут праздный.

— Проходи, — улыбнулась мне, — Алиса, да? От Ворона?

Я слегка изогнула бровь, заходя в квартиру, оригинальное у Кирилла прозвище. Квартира была шикарная, но этим меня уже не удивишь.

— Пошли на кухню. Есть хочешь?

— Нет, спасибо.

— Тогда хоть чаю выпей, — щёлкнув кнопкой, она повернулась ко мне, указывая на один из стульев, — ты подружка Игоря?

— Мы начали встречаться незадолго до его смерти, — решила я не врать. Алена удивлённо присвистнула.

— А я думала, он гей, — и тут же засмеялась, — шучу. Просто он же никого и ничего не видел кроме картин своих, вот и удивилась.

— Вы давно знакомы?

— Не очень, — она разлила чай, поставив передо мной чашку, взяла сигареты и закурила, усевшись на стуле с ногами, — что-то около года. Как Игорек в нашей тусовке появился. Она ему не нравилась, там же все, как соберутся, так первым делом обдолбятся. А он-то у нас, — Алена крутанула в воздухе рукой, — не от мира сего. Но на тусовки ходил, думал связи какие наработать. Игорек мне когда свои работы показал, я обалдела, Клод Моне русского разлива, если ты понимаешь, о чем я. Я его потом к себе привела и свои показала, говорю, скажи, как думаешь, без прикрас. Да он и так бы сказал, врать не умел… Ну может, умел, но не любил. Посмотрел Игорек на мои картины и говорит: ты бы завязывала с этим, — Алена рассмеялась, туша окурок, — ну я знаю, что не великая художница, так что не обиделась. Тем более на Игоря невозможно обижаться было, у него все это так просто, по-настоящему…

— Ты в него влюбилась? — не удержалась я. Алена улыбнулась.

— Кончено. Не как в мужчину, как в человека, Игорь был человечище, каких поискать, его невозможно было не любить. Я ему хотела сама выставку замутить, но папаша, гад, сказал, на такое денег не дам, — снова рассмеявшись, Алена громко прихлебнула из чашки. Вообще, она мне нравилась, было в ней что-то такое притягательное, непосредственность, что ли? Я даже начала понимать, что могло привлечь Гарри. — Мы с Игорьком в то время много общались. Ну как общались, все об искусстве, картинах, более чокнутого на этом деле человека я ещё не встречала. Таскал меня на пленэры постоянно, я даже рисовать лучше стала, — она усмехнулась, но грустно, — иногда я себя виню в произошедшем.

Вот это уже интересно.

— Почему? — спросила аккуратно. Алена вздохнула.

— Я же его в "Духовку" устроила. Когда проект у них начался, папаня мой, наивная голова, решил меня туда пропихнуть, ну я ему сразу объяснила, где я, а где искусство. Я ж не претендую, рисую, потому что нравится, свой уровень знаю и выше не лезу. А вот Игорек сразу на ум пришёл, я и уговорила отца его туда присватать. А там он уже познакомился со своим спонсором будущим. Помню, прибежал радостный, делился… А через месяц радость как отрезало, хмурый стал, задумчивый. Придёт на тусовку и сидит один, думы думает. Я его тогда спросила, случилось что? А он мне, мол, ты бы, Алена, могла свои принципы предать ради дела всей твоей жизни? Только кого он спрашивал? У меня принципов-то отродясь не было, так что советчик я тот ещё. Он, видать, сам это понял и с темы слез. А потом стал к выставке готовиться и пропал, рисовал все. Ну я понимаю, дело такое, не мешала. Как-то мы с ребятами раскурились в машине, как раз недалеко от мастерской, я и решила туда зайти. Спецом по-тихому, чтобы не сбить, если что, дверь-то у него всегда нараспашку… Прошла по коридору, слышу, баба какая-то выговаривает, типа, сроки поджимают, надо ускориться, и все в таком духе. Стоять как-то неудобно было, я и пошла, топая, в мастерскую заглядываю, а Игорек мольберт накрывает. Но у меня глаз алмаз, родители, чертовы гуманитарии, заставили впитать историю искусств с молоком матери. На мольберте у него копия картины была известного художника. Я хотела спросить, было, а баба эта волком смотрит, ну думаю, на фиг надо, и давай под дуру косить. Она поначалу присматривалась, потом вроде расслабилась и ушла. Игорь меня утащил в кухню, я его спрашиваю, что за дела, а он тему переводит. В общем, мутно как-то вышло.

И тут он вдруг умирает. Ни с того, ни с сего, прямо перед собственной выставкой. Передоз. Это же нереал! Я бы могла от передоза сдохнуть, даже ты могла бы, хоть я тебя и не знаю, но не Игорь. Даже если на секунду представить, что он слетел с катушек и решил вмазаться химкой, то первый человек, к которому бы он пришёл её искать, это я. У него других таких знакомств нет. В тусовке, конечно, сразу начали его поливать, мол, прикидывался святошей, а сам… Но я не верю, не могу поверить, что он добровольно ширнулся.

— А тогда что? — спросила я, стараясь не выдавать своих эмоций, их было предостаточно. Посмотрев на меня, Алена выдала:

— Убили его.

Я вскинула на неё тревожный взгляд, уверенность тона настораживала.

— С чего ты так решила? — спросила аккуратно. Алена смотрела, раздумывая и покусывая губу, потом все же выдала:

— Идём.

И вскочив со стула, направилась из кухни.

Я почти побежала за ней, гадая, что же такого знает девушка. Мы прошли по коридору до чёрной двери, за ней оказалась мастерская, выглядела мрачновато, как и картины, украшавшие стены. Да уж, фантазия у этой светлой девочки темная. Совсем с ней такое творчество не ассоциируется.

— Не обращай внимания, — Алена, включив верхний свет, махнула рукой в сторону картин. Со светом воспринимать это место стало легче. Алена, порывшись в куче холстов, выудила тубус. Расположившись у высокого стола, открыла и аккуратно вытащила холст, разворачивая. Выполнив сие, с любопытством уставилась на меня. Я стояла, открыв рот.

— Это же… — начала, было, Алена перебила:

— Нет, это не оригинал. Копия, которую нарисовал Гарри.

— Не может быть, — прошептала, всматриваясь в картину. Я работала в галерее, повидала их немало, и сейчас готова была сказать, что передо мной оригинал картины, а не копия. Работа была выполнена великолепно, даже потрескавшаяся краска смотрелась натурально. Значит, я была права, и Гарри подделывал картины? Но ведь определить её подлинность легко, стоит только отнести к оценщику, и как бы похоже она не выглядела, её никогда не признают оригиналом. Если только оценщик в доле, например? Или тут какая-то другая афера, об этом всем надо подумать обстоятельно, потому я сосредоточилась на нынешнем моменте.

— Откуда она у тебя? — спросила девушку.

— Он послал мне её в день своей смерти, — немного нервно хмыкнула Алена, — прикинь? Картина шла несколько дней, получив её, я просто обалдела. А потом стала думать и вспомнила все то, что тебе рассказала.

— И пришла к выводу, что Гарри занимался подделкой картин и за это его убили? — догадалась я.

— Похоже на правду, как считаешь? Только я не понимаю, почему он отправил эту картину мне? Догадывался, что его могут убить и так решил обезопаситься?

Я продолжала смотреть на полотно. Нет, Алена, он не собирался умирать, он собирался сбежать, а картину отправил тебе в качестве… прощального подарка? Решив оставить своего заказчика с носом.

— Как думаешь, кто мог его убить?

Девушка пожала плечами.

— Ну ясно же, или спонсорша, или кто из её знакомых. Кто бы ещё мог втянуть его в подобное? — ещё покусав губу, Алена продолжила. — Я ездила к матери Игоря. Хотела поддержать, денег дать, я же знала, как они жили… они отказываться стали, я настаивала. А сестра его мне шепнула, что Игорь им оставил денег, притом много. Сколько, не сказала, так что тут вопрос, для них и сто тысяч много… Короче, письмо было отправлено также в день его смерти, от него самого. Прикинь? Игорек по ходу фильмов пересмотрел… А в письме данные, куда идти. Вот они по стрелочкам, по стрелочкам… И нашли бабло. Откуда у Игоря деньги?

— Отсюда? — кивнула я в сторону картины, Алена повторила моё движение.

Что ж, версия хорошая, тем более, я и сама пришла к подобным выводам, изучив блокнот. А Гарри, значит, позаботился о семье перед тем, как бежать. Его внезапная смерть придала этим посылкам и впрямь сакральный смысл. Но они сами — большая удача. Жаль только, блокнота теперь нет, вкупе с картиной, деньгами и показаниями Алены мы могли бы предоставить Шаврову неплохой набор материала для открытия дела об убийстве. Впрочем, даже без блокнота можно попытаться. И засадить Николаеву за решетку? Смутно себе такое представляю. Но попробовать стоит. Не может же все в её жизни быть безнаказанно?

— Ты бы могла рассказать следователю то, что рассказала мне?

Алена вздохнула, скривив губы.

— Не выгорит. Во-первых, папаня не даст в это дело лезть, тут как пить дать, репутация и все дела. Во-вторых, кто поверит россказням наркоманки? А именно так меня будут выставлять, ты ж понимаешь. Да и вообще, кто сказал, что картину нарисовал Игорь? То, что он ее послал, ещё ничего не значит…

Она, конечно, права. Об этом я думала, глядя в окно маршрутки. У Натальи связи, она известный в городе человек. Даже если предположить, что Шавров, обезумев, откроет дело и предъявит ей обвинение, оно рассыплется на части с первым же хорошим адвокатом. А уж такой у Николаевой найдется. Так что ничего кроме неприятностей не получим, их Наталья умеет устраивать. И что теперь? Знать и молчать? Другого выхода не было, от этого на душе разливалось совершенно гадкое чувство беспомощности, начинаешь чувствовать себя букашкой, не иначе.

Заскочив в продуктовый, я купила немного еды и отправилась домой, по-прежнему ломая голову, как быть. Теперь бездействовать казалось преступлением. Я мечтала, чтобы Наталья очутилась в тюрьме. И ловила себя на мысли, что не только смерть Гарри играет тут роль. Я мщу за себя и своё потерянное детство. Хочу мстить, точнее. Остановившись на лестнице, выдохнула, закрывая глаза. И чем я лучше Рогожина? Месть сжирает меня, заставляя подчиниться ей, мечтать уничтожить того, кто уничтожил меня. Но это неправильно. Я должна справиться. Отпустить. Не забыть, нет, но отпустить ситуацию и действовать здраво. А это, ох, как сложно…

Зайдя в квартиру, я, разувшись, пошлепала в сторону кухни. Движение услышала, но отреагировать не успела, почуяв, как в лицо ударил резкий запах, почти сразу потеряла связь с реальностью.

Сознание вернулось как-то вдруг. В голове было пусто, словно кто-то вырезал из памяти кусок жизни, и это напрягало. Медленно открыла глаза, приходя в себя. Я шла по коридору, а теперь на кровати. И снова мозг лихорадочно ищет информацию, не находит и начинает подавать сигналы о том, что что-то не так. Сначала я почувствовала давление на руках и через мгновенье, ещё не дёрнув ими, догадалась: они привязаны к трубе за спинкой дивана. Рот тоже завязан. Ноги свободны, но это не особенно помогает. Я дернула руками: результат нулевой. Обвела глазами комнату. Шторы плотно задвинуты, но на самом верху есть щелка, за ней темно. Это ни о чем не говорит. Когда я вернулась, уже стемнело. Могло пройти двадцать минут или несколько часов. На столе стояла лампа с накинутым сверху полотенцем, скрадывающим свет. Комната почти не была освещена, только это темно-желтое пятно. Но глаза уже привыкли к темноте.

И что дальше? Вопрос мучительно повис в воздухе, и тут раздались шаги. Напрягшись всем телом, я подобралась, как бы глупо это ни звучало в моем положении. Через мгновенье в дверном проеме застыла фигура. И мне стало страшно, потому что это была Наталья.