Глава 9

Он стал смотреть мне в глаза, а я подумала: ну уж нет, не могу так проиграть. Вероятно, алкоголь сыграл не последнюю роль в моем поведении, но я, протянув руки, одной обхватила Илью за шею, второй зарылась в волосы. Притянув к себе, носом провела по щеке вверх, чувствуя, как тяжело он выдыхает. Честно сказать, у меня по телу побежала приятная волна. Илья вкусно пах, щека была немного колючей, и это тоже доставляло удовольствие. Чуть отстранившись, я посмотрела ему в глаза и утонула в желании, читавшемся в них.

— Закончила? — спросил обманчиво спокойно, и я поняла: надо уходить. В ту же секунду, не дав шелохнуться, Рогожин прижал меня к двери, впиваясь губами в губы. Поцелуй был напористый, он раздвинул языком губы, врываясь в мой рот, а я отвечала, задыхаясь от желания. Одна его рука скользнула вниз, застыв на груди, сжав её, вызвав лёгкий стон, заглушенный поцелуем. Вторая, сжав бедро, подняла мою ногу, заставляя обхватить тело Ильи. Полотенце, державшееся некрепко, слетело вниз, позволяя отчетливо чувствовать, как сильно Рогожин возбуждён. Мысли метались в голове, как сумасшедшие, но та, что о побеге, уже была далека, хотя ещё подавала сигналы, что я совершаю ошибку, что это неправильно… А потом Илья, подхватив меня под попу, понёс к кровати, и все мысли отступили, освобождая дорогу желанию, накрывшему с головой. Он сел на край кровати, продолжая целовать меня, губы были требовательные, но нежные. Потянул вверх край футболки, и я послушно подняла руки, желая скорее освободиться от одежды, желая чувствовать его. И снова обхватила руками, зарываясь в волосы. Дыхание у обоих было ни к черту, внизу живота пульсировало, кажется, во всем тебе покалывало от предвкушения. Расстегнув мои джинсы, Илья одной рукой залез в трусики, почувствовав его прикосновение, я застонала, прерывая поцелуй. Он продолжил, и я вцепилась в его волосы, не сдерживая стоны, сама подаваясь навстречу его руке. Второй он расстегнул бюстгальтер, и я стянула его и отбросила дрожащими руками в сторону. Илья смотрел на меня, двигая рукой, а я кусала губы, не в силах держаться. Губы его легли на грудь, потягивая сосок, и я вцепилась в его плечи. Он ускорился, и через несколько движений я вскрикнула, взрываясь наслаждением, утыкаясь носом ему в плечо, подрагивая от накрывшего удовольствия. Аккуратно положив на кровать, Илья стянул мои джинсы вместе с трусиками, раздвинув ноги коленом, расположился сверху. Я понемногу приходила в себя, слыша, как он выдвигает ящик, как шелестит фольга. И подумала: сколько раз он это делал? Сколько девиц укладывал в эту постель, тянулся рукой к ящику? Наверняка, можно исчислять в сотнях. От этой мысли стало не по себе, но тут Илья, наклонившись, шепнул:

— Ни одну женщину я не хотел так, как тебя.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, правду он говорит, или это стандартный комплимент. Тут же почувствовала, как он медленно входит, тело пронзил импульс, а когда Илья несильным толчком вошёл до конца, я застонала. И поняла: к черту мысли, я хочу этого мужчину, хочу обладать им и чувствовать, что я его. Он начал двигаться, медленно, словно дразня, а я от каждого толчка закусывала губы и стонала. Илья ловил мои эмоции, и это возбуждало ещё сильнее. Наконец, он набрал темп, мы стали двигаться навстречу друг другу, и я кричала, уже не сдерживаясь, цепляясь то за простыни, то за его плечи. Новое удовольствие подобралось быстро, поняв это, Илья выпрямился, а я приподняла бедра ему навстречу. Несколько резких толчков, и моё тело обмякло, пронизанное наслаждением, отдающимся импульсами даже в кончики ног. Илья, аккуратно меня перевернув, потянул за бедра, заставляя встать на четвереньки. Я подчинилась, уже слабо соображая из-за нахлынувших эмоций. Губы его проложили дорожку по моему позвоночнику, и я инстинктивно прогнулась, тяжело дыша. Прикусив за мочку уха, Илья резко вошёл, вырвав очередной стон. Намотав волосы на руку, стал быстро двигаться, ведя меня к очередному пику, обняв за талию, потянул на себя, заставляя выпрямиться, обхватив за бедра, ускорился, и я снова закричала, а он через несколько толчков последовал за мной, выдыхая со стоном. Обняв, уткнулся в волосы, выравнивая дыхание. Я полулежала в его руках, обессиленная после произошедшего. Аккуратно выйдя, он меня отпустил, я легла на кровать, закрыв глаза, слыша, как он прошёл в ванную комнату. Господи, как же хорошо. Я даже не думала, что может быть настолько хорошо. Это был не просто секс, как с Андреем или Гарри, это просто разрыв всех чувств. Ясно, почему девицы ложатся к нему в постель пачками. Эта мысль отрезвила, словно на меня вылили ушат холодной воды. Я села на кровати, пытаясь прийти в себя. Тут появился Рогожин, абсолютно голый.

— В душ сходишь? — спросил меня. — Чистое полотенце там есть.

Кивнув, я быстро скользнула в ванную, закрываясь на щеколду. И усмехнулась этому. Теперь-то что? Посмотрелась в зеркало: глаза блестят, лицо посвежевшее. Да уж, ну и дура. Как Илья сказал: сама прибегу? Вот и прибежала.

Стоя под струями, я готовила план действий. Вести себя спокойно, словно ничего не случилось. Быстро собрать вещи и удалиться, желательно избежать разговоров. Зачем я поддалась своим желаниям? Ничего хорошего не выйдет. Завтра я съеду, оставшись в памяти Ильи очередной девицей, побывавшей в его постели. А он… следовало признать, что и он, и произошедшее между нами для меня значат больше, чем должны. Больше, чем я бы хотела. Меня к нему тянет, и эта тяга странная, таких чувств я ещё не испытывала ни к одному мужчине. Тем лучше, что я съеду завтра, потому что рассчитывать на ответные чувства не приходится, о чем Илья дал понять в номере отеля. Я для него только игрушка, которая, к тому же, почти не сопротивляясь, играет по его правилам. Такие быстро надоедают.

В общем, из ванной я выходила в растрепанных чувствах. Илья лежал на кровати голым и курил. Придерживая полотенце, я стала собирать вещи, стараясь на него не смотреть.

— Куда собралась? — поинтересовался он.

— Спать, — пожала плечами.

— Так не годится, — поднявшись, Илья затушил окурок и оказался возле меня, забрав вещи, отбросил в сторону. Пальцами приподнял подбородок, вынуждая посмотреть на него.

— Вижу, много надумала, — усмехнулся, а я, разозлившись, отвернулась. — Не дури, — взяв за руку, он поднёс её к губам и поцеловал, тем самым удивив. Я снова на него посмотрела. — Не рассчитывай, что я тебя отпущу.

— К батарее привяжешь? — все же не удержалась. Вместо ответа он сдернул с меня полотенце, откинув в сторону, притянул к себе, стал целовать. На этот раз медленно, словно пробуя на вкус, одной рукой держа за спину, второй зарывшись в волосы. И снова мысли ушли, и остались только я и он. Мои руки заскользили по его спине, немного царапая, это его возбуждало. Он потянул меня на кровать. Расположившись сверху, отстранился, разглядывая, гладя щеку костяшками пальцев. И взгляд, и касания были непривычно нежными, и от этого сердце билось быстрее, словно виделась надежда, что все происходящее на самом деле имеет куда больший смысл.

— Даже не представляешь, как долго я ждал этого, — прошептал Илья. Я усмехнулась.

— Не больше двух недель. Хотя для тебя это срок.

— Дурочка, — рассмеялся Илья, целуя, но взгляд стал серьёзным, когда он снова на меня посмотрел. — Пара недель, — повторил задумчиво, а потом стал целовать, и разговоры ушли на второй план.

Я не помню, как уснула, но точно помню, что Илья меня обнимал. И это было приятно. Проснулась от звонка. Открыв глаза, осмотрелась, садясь: я была одна. Часы показывали полдень. Ничего себе. Звонок в дверь повторился. Точно, Илья же говорил, что уедет и вернётся в двенадцать.

Вскочив, поняла, что голая, схватив лежавшую в кресле футболку Рогожина, натянула её и побежала к дверям. Сонная, растрепанная и… счастливая? Сейчас я не чувствовала неловкости, прошедшая ночь, кажется, все расставила по местам, дала понять, что я для Ильи не проходной элемент. Я открыла дверь, почему-то совсем не задавшись вопросом, а с чего Рогожину звонить. Видимо, спросонья не подумала, сконцентрировавшись на том, что он обещал вернуться в двенадцать. Но на пороге стоял вовсе не Илья. Там был Андрей. Я застыла, хлопая глазами.

— Я войду? — задал он вопрос, окинув меня взглядом.

— Я… Это не мой дом…

— Он переживёт, — не дослушав, Андрей сделал шаг вперёд, вынуждая меня отступить. Захлопнув дверь, щёлкнул выключателем, прихожую залило светом. Я смотрела на него, словно впервые увидев. Осознавала: он для меня как чужой человек, не из моей жизни. Словно раз, и отрезало, и не было его. И теперь странно и неуместно видеть его здесь, я даже понять не могла, зачем Андрей пришёл.

— Ты была с ним, — сказал он, и взгляд исказился болью, — я слышал тебя, твои стоны ни за что бы не перепутал.

А я молчала, не зная, что отвечать. Наконец, заметила:

— Мы расстались с тобой.

И поморщилась. Что мы вообще обсуждаем?

— Алиса, он не пара тебе.

Почему-то стало обидно. Не пара? Потому, что я детдомовская оборванка, а он богат и успешен?

— Неужели? — ответила язвительно, пытаясь не показать, как зацепили эти слова.

— Он не умеет любить, Алиса, — проговорил Андрей, и от этих слов в сердце кольнуло.

— А ты умеешь? — дурацкие выпады, дурацкие, я не отвечаю, я защищаюсь. Он просто хочет меня задеть, вот и все. Не верится, что я могу без него быть счастливой, что меня можно любить, а не только использовать.

— Господи, — Андрей зарылся руками в волосы, но почти сразу опустил их, глядя на меня, — Алиса, я был дураком, полным кретином. Я считал, ты всегда будешь рядом, никуда не денешься. И только когда потерял, понял, какой идиот.

— Андрей, это бесполезно, — я покачала головой, — я никогда не вернусь к тебе.

Эти слова пригвоздили его к месту. Сжав зубы, немного помолчав, он спросил:

— Из-за него?

А я даже задумалась. Да, из-за Ильи, конечно, тоже, но не только. Я поняла, что не люблю Андрея и не любила, но только оказывается, раньше меня это не смущало, а теперь стало непреодолимым препятствием. Потому что раньше я не умела любить? А теперь выходит, что…

Так, сейчас не об этом, вот-вот придёт Илья, нужно выпроводить Андрея раз и навсегда.

Я не заметила, как изменилось его настроение, пока предавалась мыслям. И только взглянув, увидела, он злится, хотя боль никуда не ушла. Не успела сказать ни слова, Андрей, поддавшись вперёд, прижал к двери, нависая сверху. А я испугалась. Я полуголая, он сильный мужчина, к тому же злой. Но среагировать никак не успела, потому что Андрей выдохнул:

— У вас с Рогожиным ничего не выйдет, Алиса, просто поверь, вернись ко мне.

Схватив лицо, попытался поцеловать, я стала брыкаться, и в этот момент дверь за мной подалась назад, открываясь. Андрей отскочил в сторону, я тоже, чтобы оказаться подальше от него, а на входе стоял Илья. Боже, ну за что?

— Не помешал? — взгляд Ильи был непроницаем, в нем не читалось ничего, и я испугалась.

— Это не то, что ты подумал, — почти выкрикнула, наблюдая, как он заходит в прихожую и закрывает дверь. А в следующее мгновенье Андрей оказался напротив него.

— Ты, — ткнул в него пальцем, — просто ублюдок. — Илья сунул руки в карманы брюк, глядя на него с презрительным спокойствием. — Тебе все мало! В бизнес влез, глаза мозолишь, теперь решил её отнять? Мало было просто трахнуть, да?! Куда приятнее влюбить и заставить страдать и меня, и её.

— Ты получаешь по заслугам.

— А она за что получает?! — закричал Андрей, но Рогожин остался спокоен и недвижим. И я не знаю, от чего было страшнее: от крика или спокойствия. Я не понимала, что происходит, но предчувствовала, что ничего хорошего не будет. — Да не виноват я в её смерти! — крикнул Андрей и тут же, словно осекшись, добавил тише, поймав взгляд Рогожина. — Никто не виноват.

— Поздно, — ответил тот коротко, переводя на меня взгляд. Андрей, сцепив зубы, вышел, хлопнув дверью, оставив меня один на один с этим злым равнодушным взглядом, пробирающим до костей.

Я стояла истуканом, не понимая, что происходит. Рогожин, пару секунд посверлив меня взглядом, разувшись, прошёл в гостиную. Замерев у окна, закурил, глядя на улицу. А я поймала себя на мысли о том, что все его движения, повадки, привычки воспринимаю уже как родные. Только, выходит, все это ложь. Ложь от начала до конца. Боль уже подкатывала, начиная сдавливать грудь, но я должна была сдержать её, хотя бы сейчас, чтобы узнать правду. Медленно пройдя в гостиную, спросила в спину:

— Значит, ты с самого начала знал, что Андрей мой любовник? — голос спокойный, но это обманчиво. Я просто ещё не поняла, что произошло. Рогожин даже не обернулся, так и стоял, молча куря. Я сделала ещё несколько шагов вперёд, а в голове выстраивалась картина, такая логичная и страшная, что хотелось реветь и крушить все вокруг. Илья таки обернулся, туша окурок в пепельнице, посмотрел на меня, посмотрел равнодушно, презрительно и зло.

— Как давно ты знаешь? — спросила его, как будто это имело значение.

— Три года, — бросил, как отрубил. Вот как, значит.

— Что же между вами произошло?

Рогожин, кинув задумчивый взгляд, отвернулся к окну. Тянул, размышляя, или мне так казалось. А потом, посмотрев на меня, сказал:

— Может, любовника своего спросишь?

А это больно. Я даже не думала, что настолько больно может быть. Все: его тон голоса, взгляд, слова, — все убивало меня, медленно вкручиваясь в сердце. Сколько же я напридумывала за это время и за эту ночь, куда успели убежать мои мысли? Андрей прав: Илья мне не пара.

— Значит, вы что-то не поделили, — сказала вслух, слова помогали сосредоточиться на реальности, держаться за неё, не дать волю чувствам, — и ты решил ему отомстить. Фотографии мои с Гарри твоя работа? — осенило вдруг.

— Да, — коротко и ясно. И взгляд, пробирающий до костей. Я кивнула.

— Ты следил за ним и за мной, и когда представился шанс…

Теперь ясно, почему ключи от моей машины так и лежали у него дома. Это был всего лишь предлог, чтобы зацепить меня. Но почему именно в этот момент, почему не раньше? Три года не малый срок. Вряд ли Рогожин ответит на этот вопрос. Я подняла на него глаза, сделав ещё несколько шагов вперёд. Теперь мы стояли друг напротив друга, он — скрестив руки на груди. Я искала в его глазах ответ, а находила лишь ненависть и… боль? Андрей сделал ему больно, и теперь Илья мстит. Отыгрывается на мне, пытаясь причинить тому такую же боль. Не просто трахнуть, а влюбить, так, кажется, Андрей сказал? А ведь он прав. Много названий этому чувству не найдёшь. Даже сейчас мне хотелось протянуть руку и коснуться его щеки, почувствовать колючую щетину, вдохнуть носом его аромат и… сдохнуть к чертовой матери, по всей видимости.

— Поздравляю, — сказала, глядя в глаза, — твоя месть удалась.

Показалось, что-то мелькнуло в его взгляде, но Рогожин сразу отвернулся к окну, а я прошла в комнату и стала собирать вещи. Толком не распаковывалась, так что процесс много времени не занял. Однако тащить чемодан, сумку и две коробки было той ещё радостью. Вытолкав все в прихожую, я выдохнула: гостиная была пуста. Скорей всего, Илья ушёл к себе и вряд ли появится, пока я не уберусь. Сцепив зубы, обулась и вытолкала вещи на лестничную клетку. Тихо закрыв дверь, спустилась вниз и попросила охранника помочь. Он ловко стащил вниз вещи, поглядывая с участием. А я пребывала в состоянии прострации, специально давила все мысли и чувства, мечтая оказаться подальше, где никого не будет, и там уж…

Такси прибыло через семь минут, я назвала адрес гостиницы, найденный в интернете. Вскоре уже входила в небольшой одноместный номер. Вещи мне поднял молодой улыбчивый парень, сунув ему чаевые, я наконец осталась одна. Закрыв дверь, прошла к окну, пару минут смотрела в него, ничего не видя, а потом заплакала. И тут уж дала волю. Я никогда не жалела себя, считая это проявлением слабости. Будешь слабым — прогнут, уничтожат. Но сейчас я плакала, уткнувшись в подушку, понимая: я уже уничтожена. В какой момент я поддалась чужой игре и стала орудием мести, глупой куклой, которую кукловод дергал за нити? Куклой, которая ещё и влюбилась в кукловода, не понимая, что она для него ничто. Нет, если любовь это вот так, то ну её к черту, без неё лучше, легче. Меня вот-вот разорвёт от чувств, оттого, что не смотря на то, что он сделал, я все равно хочу быть рядом. Оттого, что знаю: этого не случится никогда. Возможно, я его вообще больше не увижу. И я рыдала из-за этого и из-за собственной глупости. А потом все навалилось комом, там уже и несправедливая судьба, отнявшая у меня родителей, и несчастливое детство, и чертовы законы детского дома, заставившие искать способы выжить, сделавшие черствой. И смерть Гарри, разрушившая мою жизнь, и Наталья, которая будучи моей сводной сестрой, пыталась меня убить ещё в младенчестве. Почему? Почему именно я должна страдать?

Я не находила ответа и снова плакала, пока в конце концов не заснула.

Проснувшись, поняла, что уже вечер, а ещё, что должна взять себя в руки. Нужно продолжать жить, сейчас особенно. Забить своё врем множеством дел, чтобы не было ни секунды на ненужные мысли. Умывшись, я спустилась в холл гостиницы, она была недорогая и простая. Внизу обнаружился кофейный аппарат, сделав эспрессо, я встала с пластиковым стаканчиком у окна. Желудок, давно не принимавший пищу, недовольно заурчал, зато кофе подействовал бодряще, появились силы. Решив подкрепиться, я направилась в кафе напротив. Заказав обед, снова уставилась в окно. Итак, что мы имеем. Данной мысли поморщилась. Ничего, Алиса, переживём и это. Нужно просто решить, что делать. Для начала, конечно, найти квартиру, устроиться на работу. А дальше что? Опять тупик. Из реального остаётся только Абрамов, но я не могла представить, как приду к нему и скажу: я ваша дочь. Пока сама не была готова к этому. Не могла осознать, что у меня есть родители. И Веру Москвину не считала матерью, да и как, если я её ни разу не видела? По сути, я теперь просто знаю свою историю. И то, как знаю? Очень смутно, белых пятен множество. Однако пока бороться за правду не было ни желания, ни сил. Хотелось забиться в угол и неприметно жить.

Мне принесли заказ, я стала вяло есть. Аппетита не наблюдалось, несмотря на чувство голода. Запихав в себя немного, отложила вилку и полезла за кошельком. Сверху лежали сложенные листы. Вытащив их, я поняла, что это данные на Наталью и Андрея. Усмехнувшись, отбросила на стол. Да уж, как он тогда сказал? Люди уровня Андрея умеют хранить секреты. Жаль, я не подумала, что и он того же уровня. Куда уж нам, бедным золушкам, которым не суждено стать жёнами прекрасных принцев.

Машинально я пробежалась глазами по написанному и замерла. Сердце пропустило ход, схватив листок, я не сразу поняла, что вцепилась в него так, что пальцы побелели.

Андрей был родом из посёлка Березняки, кажется, именно его назвала своей родиной мать Рогожина?

"Вот она, связь между ними", — мелькнуло в голове, и я сжала пальцы ещё сильнее, сминая листок. Но тут же отбросила его в сторону, откидываясь на стул. Я, что, с ума сошла? Мне все мало? Единственный выход справиться это забыть произошедшее, вычеркнуть из жизни, а я… А я думаю о том, что между ними произошло. Была какая-то женщина, и она погибла. Илья винит в смерти Андрея и пытается отомстить. Судя по словам Андрея, лезет в бизнес, селится рядом (чтобы напоминать о случившемся?), и потом приходит мой черёд. Но почему я, а не Наталья? Или понаблюдав, Рогожин пришёл к выводу, что я Андрею более дорога? Бред какой. Вспомнив утро, я передернула плечами. Или не бред, или Рогожин увидел то, что не замечала я. Что Андрею я все же была дорога, пусть все так сложилось, но тем не менее… Илья выбрал меня и не прогадал. А если он теперь Наталье глаза откроет, то месть станет ещё приятней…

Что же случилось и когда? Если Илья знает о нас с Андреем три года, возможно, в тот момент все и произошло? Но тогда выходит, я была не единственной любовницей? Андрей ещё с кем-то встречался, а Рогожин был в неё влюблён? Не поверю, что он не отбил бы её. В любом случае, она погибла, но я не могу вспомнить, чтобы Андрей был каким-то другим три гида назад, нервозным или напряжённым. Хотя я могла просто не замечать.

Может, позвонить Андрею? Он не откажет во встрече… Я поёжилась, представив, как это будет проходить. Он начнёт давить, а я сейчас не боец, размазня, забитая, раздавленная, я сдамся, если Андрей проявит напор, если расскажет сказки о том, что даст мне жизнь, в которой я забуду о прошлом: тихую, спокойную… ненавистную.

Нет, уж лучше съездить в эти Березняки.

Я усмехнулась. Убеждала себя, что меня это не касается, а в итоге вернулась к тому, с чего начала. Но ведь касается. Я имею право знать, из-за чего люди ненавидят один другого, ненавидят так, что готовы ломать жизни тех, кто тут ни при чем.

Березняки находились в двухстах двадцати километрах от нашего города. Немного, но без машины запарно. Единственный путь — ехать до соседнего областного центра на автобусе или электричке, а оттуда еще одним автобусом до Сосново, дальше неясно.

Тем более, стоит ли оно того, тоже вопрос.

Расплатившись, я стала убирать листки в сумку, обнаружив ещё один, вытащила и развернула. Распечатка на Максимова. За всеми делами я совсем забыла о мужчине, купившем картины Гарри. А он приезжает уже завтра. Поезд прибывает в 14.10. И что, бежать его встречать? А смысл? Но ведь зачем-то он сюда едет. И уж Максимов куда лучшее занятие, чем поездка в Березняки. Он по крайней мере может раскрыть какие-то вопросы, связанные с настоящим. А там… там только прошлое, которое в прошлом и должно остаться.

Придя к такому выводу, я вышла на улицу. Горели фонари, сновал немногочисленный люд. С темного неба капало, мелко, почти незаметно. Вдохнув влажный воздух, я подумала: как-нибудь выживу.

И зашагала к гостинице.